Анжелика Галецкая – Вариус. В погоне за желаниями (страница 5)

Вынужденная остановка – «Святую Элену» предстояло разгрузить и загрузить снова, так что капитан предупредил, чтобы раньше следующего утра на борт не возвращались – не слишком-то огорчила их отряд. За одни сутки Аэнис уже успели надоесть и мрачная, тесная каюта, которую ей приходилось делить с гельд, и однообразный пейзаж, и скудная пища. А раз уж Вариус был ограничен не временными рамками, а количеством ходов у игроков, то и спешить было некуда. Хотя, кажется, Йозефу заминка была не по нраву – тот выглядел недовольным и будто бы нервничал.

В обеденном зале гудело от разговоров, словно рой пчел. Кто-то покашливал и время от времени сморкался, наемник за соседним столом чавкал, а один смуглый торговец у окна нарочито громко расхваливал свой товар собеседнику.

– Что? – подалась вперед рыжая.

– Думается мне… – почесав макушку, нехотя поделился Ровин, – не сама она ушла.

– Почему? – заинтересовалась Аэнис, с сожалением отложив кусок яблочного пирога в сторону – кухарка здесь была что надо.

– Ну вот… как-то… – он неопределенно повел рукой в воздухе. – Небось, Темный постарался.

– Именно, – поддакнул Йозеф, вытерев губы тыльной стороной ладони. – Сидел весь день, как сыч, понимаете ли, в своей каюте и носа не казал наружу. Может это он ее… того…

– Что ты имеешь в виду? – спросила Светлая.

Она сомневалась, что кто-то мог навредить Ари, чтобы убрать ту с пути. Пожалуй, нимеида была из них самым слабым Ходоком, и вряд ли бы блондин стал предпринимать какие-либо шаги по ее устранению. Если кто и был ему достойным соперником, так это Иатэн. Да, пожалуй, еще ост… Себя Аэнис даже не рассматривала.

– Ну, не знаю, – пошел на попятную парень. – Припугнул, например.

– Может быть Йозеф и прав, – задумчиво дернула Иатэн себя за кудряшку, отчего та подскочила вверх, будто пружинка, и мягко опустилась на место. – Но давайте не забывать и о черных камнях.

– Каких таких камнях? – пробасил Ровин, протяжно отрыгнув.

Светлая совсем запамятовала о них, хотя было это и опрометчиво. У каждого игрока было по девять камней, дающих право хода: семь белых и два черных. Использовать их можно было в любом порядке, по усмотрению самих участников Вариуса. И если первые определяли путь Ходоков – из одного Дома в другой, то последние…

– Они не дают подсказки, куда двигаться дальше, взамен подкидывая на нашем пути серьезные препятствия.

– Свинья в мешке, значится, – сдвинув кустистые брови на переносице, буркнул ост.

– Кот, – поправил его Йозеф, снисходительно улыбнувшись.

– Это у вас, людей, кот… Бестолочь… – беззлобно огрызнулся Ровин. – А у нас – свинья.

– Думаешь, кто-то из игроков воспользовался черным камнем, и из-за этого пропала Ари? – спросила Аэнис недоверчиво.

– Все может быть, – пожала плечами рыжая, жестом подзывая разносчицу.

– А как же ее вещи тогда? – заметила Светлая.

Она все больше укреплялась в мысли, что нимеида покинула корабль по собственной воле. Возможно, лесная красавица поняла, что участие в Вариусе может быть слишком опасным для нее, и решила просто переждать где-то до окончания игры. И Аэнис, надо признать, ее понимала, задумавшись вдруг, а не поступить ли ей так же.

А с другой стороны… Выиграй она по какому-то нелепому стечению обстоятельств, ей бы не было нужды возвращаться в отчий дом и вымаливать прощение. Светлая, впрочем как и любой другой Ходок, победив, могла просить чего угодно – в разумных рамках, конечно же.

Расплатившись и порешив, что раз уж заселиться куда-либо все вместе скопом они не могут, спутники разделились по парам и разбрелись кто куда в поисках ночлега.

Каттан, огромный город-остров, получил независимость около двухсот лет назад. Не без помощи Ковена, разумеется, разместившего здесь еще в незапамятные времена свою магическую академию – Роккатан, но кто бы посмел им перечить? Разве что Слуги Господа, равные по могуществу, а то и превосходившие их, но дележка земель тех никогда не интересовала. Остров не принадлежал ни одной из стран, но был при этом неким средоточием мира или пупом земли, как некоторые его называли. Тут подрастало молодое, подающее надежды, поколение волшебников, велась активная торговля, кипела богемная жизнь – Каттан всегда привлекал художников, скульпторов, поэтов и других деятелей искусства. Город стирал расовые различия: здесь поразительно мирно уживались все, оставляя дрязги между представителями разных народов, тянувшиеся порой столетиями, за его пределами.

Поэтому не удивительно, что город был сколь разноликим, бесконечно меняющимся, будто ветреная девушка, столь дорогим и переполненным, несмотря на размеры. Места для всех не хватало: жители, из тех, что не могли похвастаться благосостоянием, ютились порой в совсем уж крохотных домишках, на чердаках и в подвалах, приспособив последние под жилье. Так что найти ночлег, пусть даже Аэнис с рыжей и не были особо стеснены в средствах, оказалось непросто. Особенно с учетом ярмарки, стартовавшей тем же днем.

Лишь через пару часов безуспешных поисков они наткнулись на скромный постоялый двор, нелепо приткнувшийся позади дома лекаря трехэтажной башенкой и содержавшийся его женой, милой пожилой дамой. На каждом этаже было всего по две небольших полукруглых комнаты, и девушки забрали последнюю, на самом верху, искренне порадовавшись, что урвали хотя бы такую, пусть и по завышенной цене. Оставили дорожные сумки и, посовещавшись друг с дружкой, отправились на Каттанскую весеннюю ярмарку – где еще увидишь подобное?

И в самом деле, чего здесь только не было! Оружие и драгоценные камни остов, огранка которых поражала своим мастерством. Изделия бовельских ремесленников: резные шкатулки, костяные гребешки, музыкальные инструменты… Расписные ткани из Корды, вина с юга – молодые и выдержанные десятилетиями. Сараутские пушнина, сыры и породистые скакуны. Ковры, фарфор и веера из Истара, ожен-найские предметы искусства, диковинки с Изумрудных островов… Так что не удивительно, что Светлая в этом торговом бедламе очень скоро потеряла Иатэн.

Глава 5

– С-с-сволочи… – злобно процедил мужчина, вцепившись в край стола и поглядывая исподлобья на остальных игроков. – Кто посмел?!

Тьери де Бюжо, граф Элезский, был самым младшим из всех присутствовавших, и это было его первое участие в Вариусе. Он втайне надеялся, что и последнее: ведь если он победит, то сможет обойти любого из соперников в праве на руку и сердце госпожи де Алькан. Она станет его, а остальное будет уже неважно.

Но он проиграл.

Выбыл из гонки, не успев сделать и хода – его Ходок погиб по вине другого.

– Господин де Бюжо, вы все еще можете… – решил было напомнить правила игры Хранитель.

– Я знаю! – рявкнул он, еле сдерживаясь, чтобы не разметать тут все.

Эти лица… Они смотрели на него с плохо скрытой насмешкой. Явно показывать свое превосходство сейчас никто бы не осмелился: в Вариусе все были равны и зависели лишь от собственного везения, не полагаясь на статус или богатство, а за графом остался его первый и последний ход. Но Тьери не был глуп и понимал, что это до поры до времени. Стоит ему только бросить один из камней в огонь, как бывшего соперника тут же перестанут брать в расчет.

Не долго думая, мужчина запустил пятерню в мешочек и выудил оттуда черный, гладкий, блестящий отполированными боками камешек. Сжал в кулаке. Ухмыльнулся – пусть они его запомнят и не посмеют больше переходить дорогу Тьери де Бюжо. Нигде и никогда.

Пламя жадно проглотило подачку, лизнув длинным языком воздух. Граф Элезский развернулся и стремительно вышел вон из комнаты. Игроки же напряженно замерли, склонившись над столом.

Надвигалась гроза. По весне они бывали часто в здешних краях, обрушиваясь на город стенами дождя, а то и градом, но, к счастью, надолго не задерживались. Вот и сейчас, раскатисто ворча, с юга ползли тяжелые, набухшие от влаги свинцовые тучи. Они плыли не спеша, вальяжно, давая время здесь, внизу, на то, чтобы свернуть шатры да навесы и спрятаться под крышами от непогоды.

Йозеф бросил угрюмый взгляд на потемневшее небо и сплюнул. День не задался с самого утра: парню приходилось ужом вертеться в попытках вывернуть ночное происшествие так, чтобы спутники поверили в его версию. Однако, ему все-таки удалось, и сейчас он, намеренно улизнув и оставив неповоротливого, медлительного бородача далеко позади, искал, где бы продать драгоценности нимеи. Держать их при себе было слишком рискованно – авось найдут? Но и продать все за раз было затруднительно: любой бы ювелир тут же настучал городской страже, а те, кто вопросов не задают, не сидели на каждом углу с табличкой «Скупщик краденного».

Вот Йозеф и плутал по улицам, зевая до боли в скулах и проклиная ярмарку: покупателей да и просто вездесущих зевак тут сегодня толклось столько, что, казалось, и воздуха на всех не хватало. К тому моменту, когда далекое ворчание грозы переросло в раскаты грома, парень уже совсем с ног сбился. Это в родной Корде скупщики обозначали себя фигурой треугольника, облеченного в круг, нацарапанной на двери или заборе. Тайной для стражи, разумеется, но хорошо известной в узких кругах тех, кто часто пользовался услугами барыг. Хотя, надо признать, Йозеф не раз, и не два видел у скупщиков и блюстителей порядка, промышлявших грабежом и сбывавших наворованное. Плюнув на свою затею избавиться от всех украшений одним махом, решил продать хотя бы что-то одно. Золотое колье с изумрудами, например. Оно было самым увесистым и, наверняка, стоило не мало.