Анжела Марсонс – Злые игры (страница 21)

Теперь они смотрели на нее не отрываясь. Оба. Особенно Брайант, который заметно разволновался.

– Доктор, и вы что, согласитесь выступить на стороне обвинения?

Несколько минут Алекс молчала, всячески демонстрируя, что разрывается между своими обязанностями по отношению к пациентке и обязанностями добропорядочного гражданина.

Наконец она с силой выдохнула воздух и произнесла:

– Только если это будет абсолютно необходимо.

Прощай, Руфь! И поделом тебе, сука…

Прежде чем протянуть руку, сержант взглянул на свою начальницу.

– Благодарю вас за ваше время, доктор Торн. Вы нам очень помогли!

Алекс, все еще не отошедшая от внутренней борьбы, молча кивнула.

Брайант пошел к выходу, и инспектор направилась за ним. На пороге она остановилась и обернулась, заговорив второй раз за все время беседы. У нее был низкий, мягкий и уверенный голос.

– Последний вопрос, доктор Торн. Я немного удивлена, что с вашей подготовкой, многими годами практики и временем, которое вы проводили с вашей пациенткой, вы не заметили, что что-то должно произойти.

Алекс посмотрела в немигающие глаза женщины и увидела в них такой ледяной холод, что по спине у нее пробежали мурашки. Несколько мгновений они не отводили друг от друга глаз, а потом инспектор пожала плечами и вышла из комнаты. Доктор Торн смотрела на закрытую дверь. Хотя она все еще кипела от гнева, теперь Алекс почувствовала, что всерьез заинтригована. Единственным, чего она никогда не боялась, был открытый вызов. В голове у нее зашевелился план, и психиатр улыбнулась. Когда закрывается одна возможность, то обязательно открывается следующая!

Глава 22

Шейн Прайс отступил в тень, когда дверь дома открылась. Из нее вышли мужчина с женщиной и залезли в «Гольф». Несмотря на всю его ярость, сердце Шейна забилось быстрее, когда он мельком увидел ее силуэт; она закрывала дверь. Гнев отступил перед ее совершенством.

Его переполняли эмоции. Он ее ненавидел, он ее любил, он в ней нуждался.

Но это не было сексуальным желанием. Его способности испытывать сексуальное влечение были уничтожены много лет назад.

Он восхищался ее совершенством и чистотой. Она была такая чистая… По тому времени, что она проводила с ним, он помнил, что ее волосы всегда пахли кокосом и в ду́ше она пользовалась гелем с запахом жасмина. Ногти ее были аккуратными и наманикюренными, хотя она и не покрывала их лаком. Ее одежда всегда была свежей и тщательно отглаженной.

Сам он был одет в ту же одежду, в которой среди ночи уходил из Хардвик-хаус. Светло-синие джинсы стали заскорузлыми от грязи. Колени были вымазаны в саже и копоти – Шейн стоял на них, «работая» за старым бинго-клубом в Крэдли-Хит. За свои услуги он не брал больше пятерки – только чтобы хватило на еду.

Но волновала его совсем не внешняя грязь. Его мучила грязь внутренняя. Каждая клеточка его тела была вымазана в его прошлом. Иногда Шейн представлял себе, как разбирает свое тело по косточкам и моет каждую из них теплой мыльной водой. Если б он мог тщательно оттереть каждую, то вновь собрал бы уже скрипящее от чистоты тело.

Но Алекс отняла у него эту надежду. Он никогда не забудет член своего дяди, изливающийся у него внутри. Или то тошнотворное чувство, которое он испытывал, когда мужская рука ласкала волосы на его голове, а в ушах у него звучали интимные поощрения, сопровождавшие половой акт. Эти произносимые шепотом нежности были еще хуже, чем само изнасилование.

Шейн почувствовал, как вместе с этими воспоминаниями его рот наполняется желчью. Он отбежал на боковую улицу и нагнулся. Гамбургер из «Макдоналдса», заработанный с таким трудом, оказался на тротуаре.

Ярость вернулась к нему с такой силой, что он чуть не упал. До последней встречи с Алекс его не покидала пусть слабая, но все же надежда на то, что он сможет отмыться. Что кто-то как-то найдет способ убрать эту сажу.

Но во время последнего разговора она лишила его этой надежды. Она лишила его всего, и теперь ей придется за это заплатить! Рукавом куртки Шейн вытер слюну в углу рта. Он уже знал, как попадет в дом. Через крохотное окошко в ванной, которое было всегда приоткрыто. Он был уверен, что пролезет в эту узкую щель. Еще будучи ребенком, он научился забираться в самые крохотные отверстия. Чтобы спрятаться.

В следующий раз, когда она уйдет, он заберется в ее дом, в ее крепость и станет ждать. Ее.

Глава 23

– Но послушай, Брайант, почему она согласилась свидетельствовать против собственной пациентки? – спросила Ким, когда они вернулись в участок.

Пожав плечами, сержант открыл коробку с ланчем и стал внимательно рассматривать ее содержимое, хотя оно никогда не менялось – все то же яблоко, сэндвич с ветчиной и сыром и напиток «Актимель».

– Совесть замучила?

На это Стоун не стала отвечать. Она догадалась, что ее напарник попал под влияние этой холодной привлекательной женщины и ее игривой улыбки. Ведь Ким сама была вынуждена признать, что в этой Торн было что-то привлекательное, хотя и никак не могла смириться с несколькими вещами. Они приехали к психиатру, чтобы получить информацию, и они ее получили, но Стоун не могла избавиться от неприятного ощущения, что узнали они больше того, о чем спрашивали.

Ким также ощутила, что ее природный инстинкт, который позволял ей разбираться в эмоциях собеседника, отключился именно в тот момент, когда они переступили порог кабинета Алекс. Удивительно, но, несмотря на свою собственную эмоциональную закрытость, инспектор очень хорошо чувствовала эмоции других людей, и тем не менее в случае с этой Торн она ничего не ощутила.

– Послушай, командир, а в чем, собственно, проблема? Она ответила на наши вопросы и согласилась дать показания в суде. Так что всех нас можно поздравить.

– И ты хочешь сказать, что на тебя никакого впечатления не произвели ее внешние данные и заигрывания?

– Совсем никакого, – в одной руке Брайант держал сэндвич, а в другой ручку. – Она, без сомнения, очень привлекательная женщина, хотя на мой вкус несколько худовата, но я тут недавно слыхал, что закон вовсе не запрещает быть красивой. То есть я хочу сказать, что видно, что она знает свое дело. Все эти дипломы на стене не были сделаны в «Фотошопе»…

– А я и не говорю, что она мошенница.

– Тогда что ты пытаешься мне сказать, шеф? – Сержант бросил ручку на стол. – Доктор сказала нам все, что мы хотели от нее услышать. Мы знаем, что Руфь Уиллис не сошла с ума, и теперь КСУП должна нам по гроб жизни. Дело можно хоть под микроскопом рассматривать. Стопроцентный обвинительный приговор – я не вижу никаких проблем!

Стоун задумчиво потерла подбородок. Все, что сказал Брайант, было абсолютно верно, но ее шестое чувство никак не хотело успокаиваться.

– И кстати, что это ты пыталась выяснить, когда мы уходили? – спросил сержант.

– Да так, пыталась кое-что проверить.

– Она же только врач, а не Господь Бог. Откуда она могла знать, что Руфь собирается сделать?

Ким заметила, что эмоциональное состояние Брайанта сказалось на его внешнем виде – пиджак был отброшен в сторону, узел галстука ослаблен и верхняя пуговица сорочки расстегнута.

– Она психиатр. Она специализируется на деятельности человеческой психики, – не сдавалась Стоун. – Тебе не кажется, что она просто обязана была об этом знать?

Сержант покончил с сэндвичем и вытер рот.

– Нет, не кажется. Нам было приказано собрать информацию для обвинения. Ты была уверена, что это преднамеренное убийство, и все, что мы узнали, подтверждает твою правоту. И тем не менее ты во всем продолжаешь видеть какие-то загадки, а если кто-то пытается нам помочь, то ты ищешь в этом какие-то скрытые мотивы! Шеф, мир не так плох, и не состоит сплошь из корыстных людей, – Брайант тяжело выдохнул. – И заканчивая на этой ноте, я отправляюсь в буфет, купить нам что-нибудь попить.

К тому моменту, как он вернется, эта стычка уже забудется. Как и всегда.

А пока, на всякий случай, Ким села за компьютер. Она ввела в поисковик полное имя доктора, и на экране появилось двенадцать сайтов. Стоун начала читать с самого первого.

Через десять минут она уже познакомилась с сайтом частной практики Александры Торн, прочитала об опубликованных ею работах, узнала о ее благотворительной деятельности и была перенаправлена на пару сайтов, на которых Алекс предлагала консультации по Интернету.

Когда Брайант появился с кофе, Ким поняла, что он прав. Ее изыскания ничего ей не дали. Так что пора их оставить.

На какое-то время.

Глава 24

Ким слезла с мотоцикла и постаралась забыть о словах Вуди, которые все еще звучали у нее в голове: «Стоун, ни при каких обстоятельствах вы не должны приближаться к девочкам Данн и разговаривать с ними!» Хотя, если память ее не обманывала, то она никогда не давала на это своего официального согласия. То есть своего недвусмысленного согласия. Поэтому с точки зрения общечеловеческой логики никакой договоренности на этот счет не существовало.

Она даже Брайанту не сказала, куда едет. На сегодня они с ним уже исчерпали лимит стычек.

Фордхэм-хаус был новым зданием, построенным на западном краю парка Виктория в Типтоне. Впервые эта местность появилась в «Книге Судного Дня»[37] под названием «Тибинтон», а во время индустриальной революции это была наиболее промышленно развитая часть Черной Страны. Когда-то ее называли «Венецией Центральных Графств» из-за обилия каналов. Но, как и во многих других городах Черной Страны, многие производства закрылись в 80-е годы XX века, и на их месте были построены жилые дома и другие здания.