Анжела Марсонс – Злые игры (страница 20)
– А я думала, что нам удалось так многого достичь… – Она переводила глаза с мужчины на женщину и обратно. – Я могу ее увидеть? Она, наверное, в полном отчаянии…
– Это невозможно, доктор, – фраза женщины прозвучала как приговор.
Черт, подумала доктор Торн. Это решило бы все ее проблемы. Если б у нее было достаточно времени, то она, скорее всего, смогла бы уговорить детектива Брайанта, но боссом, совершенно очевидно, была инспектор Стоун. Алекс была готова поспорить на «БМВ», стоявший во дворе, что быстрое задержание ее пациентки произошло только благодаря настойчивости этой дамы-детектива.
– Не могли бы мы задать вам несколько вопросов?
– Конечно, вы можете задавать мне любые вопросы, но отвечу я только на те, которые не будут идти вразрез с врачебной этикой. – Алекс повернулась к мужчине, смягчив свои слова намеком на улыбку, которая предназначалась только для него.
– Скажите, как долго мисс Уиллис была вашей пациенткой? – спросил детектив, доставая свой блокнот.
– Руфь приходила ко мне около трех месяцев.
– Но после изнасилования прошло довольно много времени, – наморщил лоб сержант. – Почему она обратилась за помощью именно сейчас?
– Это было решение суда после попытки самоубийства. Вещь достаточно обычная для жертв изнасилования.
– Вы выписывали ей какие-нибудь препараты?
Доктор Торн отрицательно покачала головой. Она любила работать с «чистыми» пациентами.
– Нет. Все дело в том, что в течение всего времени, прошедшего после изнасилования, врач Руфи закармливал ее всяческими антидепрессантами, которые временами только увеличивали ее страдания. Кроме того, у нее быстро развивалось привыкание к ним, так что нам пришлось вместе избавляться от зависимости. На мой взгляд, существуют другие, более эффективные методы лечения пострадавших от изнасилования.
– Например?
– Когнитивное переструктурирование[35].
– И как она реагировала на это лечение?
– Я не могу рассказывать вам специфические подробности о своих пациентах, – покачала головой Алекс. – Это конфиденциальная информация. Но я могу рассказать вам о психологии жертвы изнасилования, договорились?
Брайант кивнул в знак согласия. Инспектор уселась в кресло для пациентов и скрестила свои длинные ноги. Она то ли была абсолютно расслаблена, то ли умирала от скуки.
– Скорее всего, вы знаете детали происшедшего, так что понимаете, насколько ужасно было это нападение. Жертва изнасилования после случившегося страдает от множества причин, но самая главная – это самобичевание. Часто жертва думает, что заслужила все, что с ней произошло, потому что спровоцировала изнасилование своим поведением или потому, что что-то в ней самой привлекло насильника. Они думают, что могли бы что-то сделать иначе. Так что жертвы изнасилования винят в этом себя. Вместе с самобичеванием появляется стыд за произошедшее. А стыд гораздо более деструктивен, чем может себе представить большинство людей. Иногда жертвы изнасилования уходят в самоизоляцию и рвут со своей прошлой жизнью, друзьями, родственниками, – но самым опасным во всем этом является то, что стыд вызывает злобу и агрессию.
Доктор Торн остановилась, давая своим слушателям возможность задать вопросы.
– Стыд имеет особую связь со злобой. Когда жертвы шокированы и злы, они начинают думать о мести.
– А Руфь согласилась с тем, что в случившемся не было ее вины?
– Она была готова рассмотреть такую вероятность.
Алекс обожала говорить о вещах, в которых была профессионалом, но она видела, что внимание инспектора Стоун отвлекается на предметы, находившиеся в комнате: на сертификаты на стене, на фотографию на столе, которая стояла достаточно близко от нее…
– А вы можете сказать, к чему могло привести такое лечение?
– Когнитивное переструктурирование включает в себя четыре этапа. Первый – это определение проблемных областей, которые иногда называют автоматическими мыслями[36] – обычно это деструктивные или отрицательные взгляды на самое себя, на мир или на будущее. Потом надо определить процент когнитивных искажений в этих автоматических мыслях. После этого следует рациональное обсуждение этих автоматических мыслей и, наконец, выработка рациональных способов сопротивления автоматическим мыслям.
– Ничего себе, как все запутано!
– Вовсе нет, – на этот раз доктор Торн решила выбрать обаяние в качестве своего оружия. – Я просто употребила несколько «дремучих» терминов, чтобы произвести на вас впечатление. А если совсем просто, то этот метод позволяет научить сознание правильно реагировать на деструктивные мысли.
Женщина на это никак не прореагировала, а детектив слегка покраснел.
– И ей это помогло?
«Помогло бы, если б я действительно использовала эту технику», – подумала Алекс. Это помогло бы ей смириться с нападением и продолжить нормальную жизнь, но для Александры Торн это было бы поражением.
– Мне кажется, что она хорошо реагировала на лечение.
Внимание Алекс опять переключилось на инспектора, которая изучала что-то в своем мобильном телефоне. Женщине не хватило вежливости послушать, когда доктор Торн метала перед ними свой бисер.
– А не могло ли что-то в этом методе подтолкнуть Руфь к тому, что она сделала?
– Метод касается в основном мыслей жертвы, – покачала головой Алекс, – и заключается в попытках изменить образ этих мыслей, при этом практически не затрагивает момент нападения.
– А она ничего не говорила вам, что могло бы указать на ее намерения?
Доктор Торн решила, что уже выдала достаточно бесплатной информации. Если полицейским нужно что-то еще, то им придется или учиться лет десять, или заплатить ей за ее знания.
– Боюсь, что не могу говорить о подробностях того, что мы обсуждали во время наших встреч.
– Но мы расследуем убийство!
– И у вас есть признательные показания, так что я ни в коем случае не мешаю вашему расследованию.
Брайант улыбнулся, признавая ее правоту. Она улыбнулась в ответ.
– И вот еще что – если я буду рассказывать вам все фантазии моих пациентов, то очень скоро люди поймут, что я не умею хранить врачебную тайну.
Детектив откашлялся. Вот теперь начинается веселье. Мужчинами гораздо легче манипулировать – примитивные, самовлюбленные существа.
Алекс понизила голос до шепота, как будто в комнате их было только двое. Пока игра шла в одни ворота, и теперь она хотела получить плату за свои услуги.
– А вы можете рассказать мне, как чувствует себя бедняжка?
– Боюсь, что не слишком хорошо, – поколебавшись, ответил Брайант. – Все дело в том, что преступник, по-видимому, сожалел о содеянном…
Доктор Торн напряглась.
– Только не это, для нее это должно быть ужасно!
– Сейчас она совсем раздавлена чувством вины. – Сержант кивнул. – Кажется, она никогда не рассматривала такую возможность. В сознании Руфи насильник все еще был тем монстром, который надругался над ней, а не человеком, который испытывает угрызения совести и сожалеет о своем поступке. И вот сейчас она к тому же убила его.
Алекс закипела от ярости. Если б она была одна, то сейчас бы по комнате уже летали мебель и элементы декора. Эта идиотка чувствует вину за то, что убила мерзавца! Она, видите ли, испытывает угрызения совести за то, что лишила жизни негодяя, который жестоко изнасиловал ее, избил и бросил умирать!..
Но психиатр спрятала свою ярость за мягкой улыбкой. Руфь жестоко предала ее. Доктор Торн всерьез рассчитывала на эту девушку, а все закончилось тем, что та оказалась на удивление слабоумной. Алекс очень хотела бы увидеть эту идиотку перед собой, чтобы свернуть ей шею!
– Доктор, мы хотели бы поподробнее знать о том состоянии, в котором Руфь находилась в момент убийства.
Так вот в чем дело… Вот зачем они пришли и вот почему против Руфи еще не выдвинуто официальных обвинений. Детективы проводят проверку на тот случай, если защита попробует объявить Руфь невменяемой на момент совершения убийства… Они не хотят, чтобы у убийцы была возможность избежать наказания!
– Вопрос довольно сложный. Меня ведь не было рядом в момент преступления, поэтому…
– Но вы же будете готовы принять сторону защиты и засвидетельствовать, что в момент совершения преступления Руфь Уиллис была не в себе?
– Глупо делать вывод, что если женщина посещает психиатра, то она обязательно сумасшедшая.
– Это не ответ на вопрос, доктор.
Конечно нет, но Алекс намеренно нагнетала обстановку, чтобы показать им, что находится в сложной ситуации. И тем не менее инспектор так и не посмотрела в ее сторону.
– Моей целью было ее вылечить. Вы должны понять, что я уже знала Руфь какое-то время и у нас с ней появились определенные взаимоотношения. Она мне доверяла.
– А мы должны понять ее чуть лучше, прежде чем двинемся дальше.
Алекс поняла, что ее следующая фраза может навсегда изменить жизнь Руфи. Если она, как эксперт, решит, что девушка находилась в состоянии аффекта и к ней может быть применено правило ограниченной ответственности, то КСУП, скорее всего, предъявит ей обвинение в непредумышленном убийстве, чтобы наверняка добиться обвинительного приговора. То, что она сейчас скажет, может означать разницу между пожизненным заключением и сроком от пяти до восьми лет.
– Нет, находясь в здравом уме, я не могу подтвердить, что Руфь Уиллис сумасшедшая.
Как же она ненавидит людей, которые ее разочаровали!