Анжела Марсонс – Мертвые души (страница 42)
Последнее послание, пришедшее юноше, было от человека по имени Флода. Без фамилии – просто Флода. Констебль нахмурилась. Что это еще за имя такое?
Вуд подумала было продолжить переписку, но быстро поняла, что этот Флода вполне может поехать крышей, если ему придет письмо от мертвого друга. С другой стороны, сама она точно не отказалась бы пообщаться с последним человеком, с которым Джастин общался перед смертью.
Стейси включила свой собственный телефон и послала запрос на добавление Флоды в друзья со своего собственного аккаунта в «Фейсбуке». Если она получит ответ, то объяснит, кто она такая, и узнает, что он сможет рассказать ей о Джастине и о том состоянии, в котором парень находился в последние несколько дней перед смертью.
Стейси уже была готова закрыть почтовый ящик Джастина, когда ее внимание обратилось на более раннее послание. А потом на еще одно…
Девушка стала просматривать всю почту – и нахмурилась еще больше.
Целая россыпь посланий, от которых за версту разит неприязнью, да еще и в сопровождении злых «имодзи»[77]. В некоторых письмах стояли просто три буквы: «ЧМО». Просмотрев почту, Стейси насчитала около семидесяти посланий, которые оскорбляли Джастина и состояли, как правило, всего из одного ругательного слова. Эта травля продолжалась много недель перед его самоубийством. Ни на одно из писем Рейнольдс не ответил – он их даже не открывал. За исключением письма от девушки по имени Кирсти Литтлджон.
Вуд тоже открыла его. В отличие от других посланий, в этом было требование объясниться и слезная просьба ответить. Скорее всего, писала бывшая любимая девушка, подумала констебль.
Она вернулась к последнему и единственному письму, на которое парень ответил, и, открыв его, погрузилась в переписку.
И на этот вопрос так никто и не ответил.
Стейси поняла, что ей просто необходимо поговорить с этим Флодой. Судя по всему, он был последним человеком, с которым Рейнольдс общался перед смертью.
Теперь ей ничего не оставалось делать, как ждать. Она могла бы послать письмо Флоде со своего собственного аккаунта, но оно бы автоматически попало в другую папку и пылилось бы там до скончания века.
Вуд кликнула по ленте новостей Джастина. Может быть, из нее удастся узнать что-то новое? Возможно, станет понятно, по какой причине так много людей посылали ему оскорбительные письма…
Констебль стала читать новости, и внутри у нее все похолодело.
Она не могла оторвать глаз от экрана и опустила глаза, только когда пикнул ее телефон.
Ей пришло извещение.
Флода прислал отказ.
Глава 48
Наконец, Ким заметила дом, который искала. Небольшой бутик располагался между лавкой зеленщика и крохотной кофейней.
– Чтоб я так жил! – сказал Тревис, когда они подошли к лавке, полной ярко раскрашенной одежды и аксессуаров.
Стоун всегда нравилась атмосфера Хэндсворта, который был расположен к северо-западу от центра Бирмингема. Здесь собрались все афрокарибские жители этого района, которые появились в городе после Второй мировой войны из-за возросшей потребности в квалифицированных и неквалифицированных рабочих руках. Но с шестидесятых годов прошлого века район сильно страдал от столкновений на расовой почве, и многочисленные массовые беспорядки серьезно подорвали его репутацию. Однако, несмотря на все это, праздники и парады в Бирмингеме всегда были гимнами жизни и радости.
Прежде чем открыть дверь, Ким глубоко вздохнула.
Старомодный звонок звякнул у нее над головой, сообщив об их с Томом приходе. Буйство ярких красок продолжалось и в магазине, где одежда была искусно разложена так, чтобы было видно каждое отдельное платье, лежащее абсолютно самостоятельно. В магазине висели традиционные ямайские платья, юбки и блузки, в основном сделанные из набивного ситца. Во многих экземплярах преобладали зеленый, желтый и черный – цвета национального флага, а в некоторых появлялись также мазки ярко-красного. Ким ненавидела маленькие магазины, владельцы которых пытались занять каждый дюйм свободного пространства по принципу: «Захотите – наверняка наткнетесь на что-нибудь интересное». В этом же магазине платья как бы говорили: «Наслаждайтесь нашим видом».
Инспектор подошла к тому месту, где стояла касса – она была расположена почти в середине магазинчика.
Женщина, которой на вид было около сорока, улыбнулась ей доброжелательной улыбкой. Она была одета в одно из разноцветных платьев, которые виднелись в витрине, с традиционным шарфом на голове.
В ее глазах мелькнула тревога, когда за спиной Ким она увидела Тревиса.
– Адажио Джеймс? – спросила Стоун, доставая свой знак.
Продавщица заправила свои распрямленные волосы цвета воронового крыла за уши, обнажив сережку-гвоздик в мочке уха.
– В прошлом. Теперь я Адажио Самнер, – ответила она, показав левую руку[78].
– Вы – дочь Джейкоба Джеймса?
Женщина медленно кивнула.
– Здесь есть кто-нибудь еще? – спросила детектив. Им было необходимо, чтобы Адажио ни на что не отвлекалась.
Миссис Самнер отрицательно покачала головой.
– И никого не будет в течение часа или около того, – добавила она.
– Нам действительно надо поговорить с вами – и сделать это так, чтобы нам никто не мешал, – сказала Ким, поглядывая на входную дверь.
– Вы его нашли? – негромко спросила продавщица.
Инспектор опять посмотрела на дверь. Она не хотела начинать беседу, пока существовала вероятность, что в магазин могут зайти покупатели.
Миссис Самнер обошла вокруг стола – за спиной у нее оказался экран камеры наружного наблюдения.
Она повесила на дверь табличку с надписью «Закрыто» и задвинула нижний засов.
– Прошу вас, пойдемте со мной, – пригласила женщина полицейских, направляясь в конец магазина.
Стоун прошла за ней мимо ряда примерочных к двери с надписью «Посторонним вход воспрещен» и оказалась в крохотной, но уютной комнате для отдыха. В ней стоял квадратный стол. Все трое уселись вокруг него.
Адажио сплела перед собой пальцы.
– Вы его нашли? – повторила она свой вопрос, пристально глядя на Ким.
– Возможно, – ответила инспектор, – но сначала мы должны задать вам несколько вопросов.
Женщина поставила локти на стол, как будто пыталась усесться покрепче перед ударом.
Она кивнула.
– У вашего отца были какие-нибудь повреждения костей? – спросила Стоун.
Доктор Эй обнаружила два таких повреждения, которые могли подтвердить правильность идентификации.
– Например, левая рука? – продолжила Ким.
– Была сломана во время футбольного матча, когда ему было лет двадцать, – подхватила Адажио. – Я как раз только что родилась.
Задавая второй вопрос, детектив почувствовала, как в ней растет возбуждение, смешанное с ужасом.
– Поврежденное колено? – спросила она, хотя теперь уже знала ответ на свой вопрос.
– Несчастный случай на работе в конце восьмидесятых, – подтвердила хозяйка магазина.
– Можете назвать точную дату, когда пропал ваш отец, миссис Самнер?
– Семнадцатого октября восемьдесят девятого года.
– О его пропаже заявили вы?
– Мы жили только вдвоем, офицер, – негромко пояснила Адажио. – Отец приехал сюда с Ямайки в пятидесятые годы. В те годы с работой было напряженно, а у него не было никакой профессии. Но он нашел работу в типографии и старательно там трудился. Там же он встретил мою мать. Они поженились, и в шестьдесят седьмом появилась я.
Гладкая кожа на лице женщины не позволяла дать ей больше сорока лет.
– В семьдесят седьмом мама умерла от лейкемии. В тот день на улице был карнавал, – продолжила миссис Самнер.
– Карнавал? – переспросил Тревис.
– Юбилей королевы, – пояснила хозяйка. – Так что мы остались вдвоем с папой. Он продолжал работать в типографии. Ни разу в жизни не брал больничный. – В голосе Адажио прозвучали нотки гордости. – И работал до того момента, как в восемьдесят пятом типография закрылась. После этого он перешел с тяжелой физической работы на временную – никак не мог найти ничего постоянного.