Анжела Кристова – Неоконченный маршрут (страница 10)
Доехали за полчаса.
– Так сколько?
– Триста, – произнес шофер.
– Тогда м-мне сдачу.
Голос вновь предательски задрожал. Водитель странно медлил и смотрел куда-то вправо, притормаживая.
– Какой ты номер дома назвала?
– Сорок шесть.
– Плохое место, – произнес. – А кто тебе они?
– Родня.
Машина встала. Водитель всем корпусом повернулся и, окинув взглядом испорченное лицо и Лану целиком, задержал глаза на ребенке, потом кивнул:
– Ну раз родня. Триста рублей. Чего молчишь? Или нету?
– Вот, – Лана сунула водителю тысячу. – Сдачу, пожалуйста.
***
Добрая фея, Анна Сергеевна Клюкина ответила сразу:
– Максим! Ну как? Довезли?
– Да. Вот решил вам позвонить, чтоб не волновались.
– Большое вам спасибо. Мы тоже уже дома. Вчера приехали. Как девочка?
– Никак. Я высадил их, где она попросила. В Тимашевске. Сейчас поеду обратно. Мне, знаете, в Ростов надо было, – и рассмеялся.
– Ой! Простите, ради Бога! Я ведь не спросила даже, удобно ли вам!
– Не спросили.
И вдруг Максим неожиданно для себя произнес:
– Анна Сергеевна! Я дал Лане ваш телефон и свой. Знаете, у нее с собой ни паспорта, ни денег не оказалось. Странная она. В сумках зимняя куртка и сапоги. Переезжает, что ли? Если она вам позвонит, вы позвоните мне. Договорились?
В трубке было слышно лишь дыхание.
– Анна Сергеевна?
– Не знаю, позвонит ли. А что она вам рассказала о себе?
– Ничего. Совсем ничего. И вот еще. Адреса она мне не назвала. Просила высадить в начале города. Все сделал, – и сам замолчал.
– Максим? – позвала его в трубке Анна Сергеевна.
– Да? – Максим остановился у обочины.
Тимашевск и горящий в его стороне кровавый закат смотрели в глаза Рокину из зеркала заднего вида, но видел он там только испуганные, в черных обводах, глаза попутчицы.
– Я даже фамилии не знаю.
И тут вдруг как стрельнуло. Максим Рокин перевел взгляд на регистратор, что был вмонтирован в зеркало заднего вида. Он проехал мимо, она садилась в такси, регистратор вел запись и должен был записать номер автомобиля, в который села Лана.
– Максим? – отозвалась трубка голосом Анны Сергеевны. – Вы что молчите? Максим!
– Я вам перезвоню, Анна Сергеевна.
***
Регистратор все записал. Перемотав и просмотрев запись, Максим проехался через весь город, ища сам не зная чего. Доехал до окраины. Развернулся к центру. Стрелка навигатора закрутилась, развернулась и замерла, четко указывая направление на Ростов-на-Дону. Ох уж эта зеленая полоса и этот неоконченный маршрут.
Он остановился вновь и попробовал забить в телефоне справку по услугам такси в Тимашевске. Интернет выдал несколько организаций. Какое-то время он мучил абонентов, называя цифры автомобиля, в итоге ничего нового не узнал. Похоже, этот был сам себе хозяин.
– Частник, – пробормотал. Стремительно темнело. Глянул вперед. – Что делать будем? Как искать водителя?
Вышел на улицу. Подошел к первому прохожему.
– Молодой человек! Где у вас тут отделение полиции. Меня ограбили, – придумал на ходу.– Мне нужно туда попасть.
Мужчина с сомнением оглядел Максима, потом его автомобиль за спиной, и указал рукой.
– Там, три перекрестка прямо. Будет справа.
– Спасибо.
***
Лана выбралась из машины, мужчина вынес и поставил на обочину сумки. Отсчитал сдачу. Даже попрощался, странно глянув напоследок.
Руслана всегда оценивала взгляды. И вот опять. Да что они все на нее так смотрят! Синяк разглядывают, а у нее и замазать его нечем! Все в сумочке осталось, а сумочка…
Лана переживала, что не сообразила походить и поискать на заправке сумочку. В такой растерянности была! Там же паспорт, свидетельство о рождении на Машу, договор аренды, ключи от квартиры, документы на собственность. Все там осталось! Там в сумочке была косметичка – первая в ее жизни вещь, которую она с таким восторгом наполняла новыми предметами. Все сгинуло.
«Елизарова, – саму себя одернула она. – Успокойся! Ни цвет глаз, не синяк их всех так трогает, а твоя неспособность с жизнью договариваться».
Это да. Тут она не станет спорить. Она вообще не боец, а тень бойца. Подхватив сразу все – сумки, рюкзак и Машу, двинулась к ограде дома номер 46.
«Забудем это и будем жить дальше», – решила для себя.
Темнело стремительно. Где-то лаяла собака, гулко и однообразно, пахло почему-то тиной. Река, наверное, рядом или озеро какое. Лето, жара, очень пыльно. Ни ветерка, ни малейшего дуновенья.
Подошла к воротам и, не найдя ручки, постучала кулаком по доске. Из-за соседнего забора тут же яростно залаяли собаки. Сразу несколько, а из-за нужных ей ворот послышался отборный мат.
Лана в ужасе присела. Испугалась и собак, и ругани. Как быть?
Ворота с ужасающим скрипом отворились и явили ей необъятной ширины женщину в наряде, как у цыганки. Руки в боки, одна нога вперед и в тапке на босу ногу.
– Ты кто?
– Я? – Лана растерялась. Это ее мать? Не узнала. Совершенно, но голос. – Лана. Я…– и замолчала, выпустив из рук все разом: ребенка, сумки.
– Ах, Лана! – протянула противно. – Русланка что ль?!
– Да.
– А ну-ка покажись, – и мать стремительно к ней наклонилась. Ухватила Лану за подбородок, дернула к себе наверх, навстречу. Пахнуло в лицо кислым. – Лицо разбито! И кто тебя? А?
– Так получилось, мама, – проблеяла она. – Приехала.
– А это кто у нас тут, – присела мать перед Машей.
И тут из-за ворот вышли еще люди. Много. Тяжелый запах перегара нагнал Лану, заставив сморщиться.
– Входи.
А собаки из соседнего двора все лаяли и лаяли.
***
Ее как будто и не замечали. В доме было грязно и некуда присесть – все стулья заняты. А на столах, среди окурков и грязных мисок, красовались сразу несколько пустых бутылок.