Анюта Соколова – Снег в апреле (страница 5)

– Льена Фэн, можно вас на пару слов?

Предложенную руку я предпочла не заметить, но послушно пошла рядом. Отведя меня ярдов на семь, Дигиш остановился.

– Я должен извиниться перед вами, льена Фэн.

– За что? – растерялась я.

– Поскольку я считал вас преступницей, то не вмешался, когда вы рисковали жизнью. Ваш поступок, когда вы вступились за свою подопечную, – подлинный героизм.

Вторую фразу я сразу выбросила из головы.

– Вы вполне могли предупредить захват теплохода, льен Дигиш, но не сделали этого. Ради поимки льены Ферон вы подвергли риску жизни десятков людей, трое из них погибли. На этом фоне смерть ещё одной инго ничего не значит. К тому же не представляю, каким образом вам удалось бы мне помочь: мы в равной степени были безоружны и беззащитны.

Серые глаза сверкнули:

– Я всё-таки агент тайной службы, прошёл специальную подготовку, побывал в сотне похожих ситуаций. Знаю, как себя вести, чтобы не вызвать всплеск ярости. Наконец, я – мужчина!

– Последнее обстоятельство точно не в вашу пользу, – вырвалось у меня, прежде чем я вспомнила, с кем разговариваю.

– Поясните, – холодно потребовал Дигиш.

О собственной несдержанности я уже пожалела, но деваться было некуда. А-а, не посадят же меня в тюрьму за дерзость!

– Ни на одного мужчину в моей жизни нельзя было положиться. Поэтому, уж простите, я привыкла надеяться исключительно на себя, в крайнем случае – на Всевышнего.

– Вы что же, мужененавистница? – иронично спросил он.

– Что вы, – усмехнулась я. – Ненависть – это сильное чувство, а мужчин для меня просто не существует.

– Включая и вашего отца?

– Особенно его, – спокойно ответила я. – Могу я идти, льен Дигиш? Меня ждёт моя подопечная.

– Как вас зовут? – в его голосе хрустнул лёд.

– Фэн, – я оголила предплечье и предъявила старый белый шрам. – Можете проверить знак. Статус инго отменяет прежнюю жизнь. Так я могу идти?

Он нехотя кивнул. Мысленно я обругала себя. Нашла с кем сцепиться – с высокопоставленным льеном из секретной службы! Теперь, если захочет, он выяснит обо мне всё, начиная с того момента, когда я стала ходить на горшок, и заканчивая тем, что я сегодня ела на завтрак. Опыт ничему меня не учит. Ну и ладно. Терпеть не могу красивых мужчин.

В шлюпке Эльси сразу полезла обниматься – хоть что-то хорошее. Агент завёл двигатель, мы полетели к берегу. На расстоянии двадцати ярдов я не выдержала – подняла голову. Дигиш стоял у борта и провожал нас нечитаемым взглядом.

– Какой он! – зашептала мне Эльси на диалекте. – Словно герой из романа!

– Этому герою, льена Эльсана, лет сорок пять, если не больше, – также на языке Ю-Лао ответила я. – По вашим понятиям, он старик.

– И пусть! – с жаром возразила она. – Зато он настоящий! Не то что эти все, – Эльси пренебрежительно мотнула головой в сторону Жермена. – Как ты думаешь, он женат?

Вместо едкого «Всенепременно, и дети вашего возраста», что рвалось с языка, я неопределённо пожала плечами. Эльси расцвела. Весь путь до административного здания порта, куда нас провели через служебный вход, она сохраняла на лице мечтательную улыбку. Опрашивали заложников по отдельности и недолго, были невероятно вежливы, напоили свежевыжатым апельсиновым соком и даже предложили нам с Эльси машину до гостиницы. Я не планировала задерживаться в Скироне и по рекомендации помощника капитана забронировала номер в грасорском «Ало́нсо Великом». К моему удивлению, любезность сотрудников службы простёрлась так далеко, что нас предложили довезти до столицы. Отказываться было просто глупо.

Машину подали опять-таки к служебному входу. Чёрную и огромную – в такую Эльси могла бы усесться в любом из своих пышных островных платьев. Она с восторгом разглядывала салон: это была её вторая в жизни поездка на автомобиле. Затем Эльси припала к окну, а я размышляла о том, уместно ли позвонить директору пансиона сразу по приезде. Если часы в холле здания администрации не врали, была лишь половина девятого. На Ю-Лао любые разговоры о делах раньше полудня считались неприличными, а от Кергара я отвыкла.

– Фэн, гляди, какие шикарные магазины! – вертелась во все стороны Эльси.

– Это обычные сувенирные лавки на территории порта, – я почувствовала себя унылой старухой. – Льена Эльсана, завтра мы с вами пройдёмся по самым модным салонам Грасора. Там вам подберут всё необходимое приличной девушке.

– Такое же скучное, как ты купила себе в Бару? – она вздохнула.

– Нет. Ваши вещи будут не в пример качественнее и красивее.

Эльси задумалась. Мы проезжали по мосту через дамбу, справа и слева темнела плотная свинцовая вода. Над заливом кружили чайки – хаотичные чёрно-белые росчерки на фоне серого северного неба.

– Фэ-эн, – тоскливо протянула Эльси, – это обязательно? Сдавать меня в пансион на целых три года?

Так раздражающая меня жеманность из её голоса ушла, и я вдруг осознала, что, несмотря на свои восемнадцать лет, Эльси всего лишь девочка. Её насильно отвезли в чужую холодную страну, ещё и бросят тут одну среди незнакомых людей.

– Льена Эльсана, вы неожиданно превратились в богатую невесту. Очень богатую даже по меркам империи. В то же время вы наивны, доверчивы, легкомысленны и, что хуже всего, совершенно не знаете жизни. Мир за пределами Ю-Лао даст вам сотни возможностей, но сейчас вы в нём – золотая рыбка среди акул. Если не научить вас всему, что должна знать обеспеченная льена, любители лёгких денег вроде Жермена и ему подобных очень быстро завладеют вашим состоянием.

– Ты могла бы сама научить меня всему, – упрямо возразила Эльси.

Я невесело улыбнулась:

– Из меня плохой учитель. Даже кергарскому языку я не сумела обучить вас должным образом, что уж говорить о более сложных предметах. К тому же, льена Эльсана, моих знаний для вашего будущего положения недостаточно. Девушка с миллионным приданым может сделать блестящую партию вплоть до того, чтобы войти в императорскую семью.

– Император женат, – буркнула Эльси. – И жена у него красавица.

– У Её Величества обыкновенная для островитянки внешность, но она умеет себя подать. Вам следует брать с неё пример, льена Эльсана, – как спрятать свои недостатки и подчеркнуть достоинства. Для этого и нужен пансион льены Орсáны. Через три года вы выйдете оттуда настоящей светской дамой и скажете спасибо своей матери за правильный выбор.

– Я состарюсь за эти три года!

– Вам всего лишь исполнится двадцать один. Самый подходящий возраст для выбора рода занятий или спутника жизни.

Эльси тяжело вздохнула.

– Фэн, я знаю: это ты посоветовала маме этот чёртов пансион. Она сама ни за что такое не сообразила бы. Ты очень умная, умнее всех на нашем острове. Ешь, как княгиня, говоришь, словно по книжке, причём на любом языке. Но ты, такая умная и учёная, зачем-то продала себя и стала инго. Получается, эта твоя учёность тебя не спасла?

Можно было уклониться от ответа, как я поступала с любопытными во время плавания. Только я искренне желала Эльси добра – хотя бы из благодарности к её матери.

– Дело в том, льена Эльсана, что я себя не продавала. Меня обманул мужчина, которому я слишком сильно доверяла.

Правда, высказанная вслух, болезненно кольнула старую, давно зажившую рану. За восемнадцать лет зарубцуется даже самое страшное предательство, но с воспоминаниями возвращалась горечь.

– Ты его любила? – взволнованно спросила Эльси.

– Безумно. До полной слепоты, до нежелания замечать очевидное. Я была на год старше вас, льена Эльсана, только у меня не было ни одного близкого человека, чтобы вмешаться и предостеречь. Поэтому, прошу вас, не повторяйте мою ошибку. Не связывайтесь с недостойными молодыми людьми, не выходите замуж за первого встречного лишь потому, что он красиво ухаживает и произносит громкие слова.

Горло сдавило. Какая длинная для меня тирада!

– А этот человек… – лицо Эльси сделалось непривычно серьёзным. – Он был твоим женихом, Фэн?

– Женихом? – я подавила нервный смешок. – Нет. Он был моим мужем.

Глава 5

За восемнадцать лет Грасор значительно подрос. Новые районы растянулись до самых холмов, на месте зарослей ивняка упирались в небо громадные каменные многоэтажки с башнями-шпилями. Широкие проспекты по шесть, а то и восемь полос ограждали высокие бетонные стены, над которыми нависали мосты для пешеходов. Чтобы въехать в центр, машина нырнула в глубокий тоннель и выскочила уже у здания Верховного суда.

Сердце защемило. Родина – это что-то неизменное, неотделимое от человека. Когда я думала о доме, то вспоминала именно Грасор, прекрасный, золотой и величественный город. Здесь я жила и училась, здесь похоронена тётя Си́на, единственная моя родственница, которая обо мне заботилась. С волнением я смотрела на разросшиеся вязы вдоль улиц, современные автобусы и спешащих по делам грасорцев.

Я могла бы жить в этом городе, в особнячке на площади Искусств, что оставила мне тётя. Окончила бы университет, работала бы непременно в Государственном музее, ходила бы в Большой театр и Императорскую оперу. По выходным гуляла бы в зоопарке и кормила лебедей в знаменитом пруду. И обязательно завела бы пару котов, не диванных лежебок, а диких степных, с кисточками на острых ушах. Передачи об архипелаге я смотрела бы исключительно по визору и восхищалась яркими красками и экзотическими цветами. Потом накопила бы денег и, как всякий уважающий себя кергарец, съездила на Уа-Тао понежиться пару недель в тропическом тепле…