Аня Вьёри – Развод. Навсегда (не) мои (страница 6)
Почему-то именно это действует успокаивающе. То, что этот мужчина не ушел. И я сейчас не одна. Глупо. Не знаю даже его имени, но четко знаю – я не одна.
– Вы… – хриплю тихо, стискивая его рукав.
– Пришла в себя! – произносит он громко.
Только, к моему счастью, фельдшер не видит и не слышит его сейчас. Она что-то обсуждает с водителем, уткнувшись в планшет.
– Пожалуйста! – я вижу в его руках мою сумку. – Не отдавайте документы… Нельзя! Мне нельзя! Умоляю!
В его глазах сомнение, в моих – паника.
Он явно что-то хочет спросить, но тут фельдшер оборачивается:
– Нашли ее СНИЛС?
– Нет! – произносит твердо мой спаситель, отодвигая сумку чуть дальше. – Все документы дома, я потом привезу. Пока могу просто продиктовать данные.
Он переводит взгляд на меня.
Твердый. Спокойный. И одновременно требовательный.
И ровным голосом произносит:
– Михайлова Анна Сергеевна, две тысячи первого года рождения.
– Где наблюдается беременность? – не поднимая взгляда, спрашивает фельдшер.
– У меня корпоративная страховка, – коротко пожимает плечами он. – И на жену тоже распространяется.
И в этот момент я встречаюсь с ним взглядом.
.
Глава 6
– Значит так… – без лишних вступлений начинает мой спаситель, едва мы остаемся одни.
Мы находимся в приемном покое частной клиники. Он заплатил фельдшеру и водителю. Они оформили отмену вызова, а нас отвезли… Вот… Не знаю куда. И это хорошо, что не знаю. Значит, ни мой муж, ни мой свекор тоже не знают.
А вот мой спаситель совершенно точно не хочет быть в неведении.
Он сел напротив меня, взгляд решительный, губы поджаты.
Бескомпромиссный. Не знаю почему, но именно это слово мне приходит на ум.
– Меня зовут Михайлов Владислав Дмитриевич. Можно просто Влад, – произносит он почти официально. – Ваше имя?
– Ася, – выдыхаю едва слышно.
И тут же по его лицу понимаю: нет, этого мало.
Недостаточно.
Он слишком много для меня сделал, чтобы теперь довольствоваться полуправдой.
– Пашницкая Анастасия Игоревна, – торопливо добавляю я. – Можно просто Ася.
И почему-то краснею.
Глупо, совсем не вовремя, но все равно краснею – как школьница, которую поймали на чем-то стыдном. Не страшном. Просто таком, о чем очень не хочется говорить вслух.
– Итак, Анастасия Игоревна… – Влад опирается локтями на колени, сцепляет пальцы в замок. – Я слушаю.
Жмурюсь.
Он прав. Конечно, прав. После всего, что произошло, он имеет право понимать, во что именно оказался втянут.
Только как это рассказать?
Как вообще можно произнести такое вслух, если я сама до сих пор не в состоянии это уложить в голове?
– Понимаете… – начинаю тихо, глядя куда-то мимо него. – Я приехала домой, а там муж… не один…
Голос предательски срывается.
Влад резко выдыхает сквозь зубы. На скулах заходили желваки.
– Понял, – коротко говорит он. – И вы поэтому сбежали?
Я вскидываю на него глаза.
Нет, не понял.
Совсем не понял.
– Я не сбегала… – шепчу, и в ту же секунду сама слышу, как жалко это звучит. – То есть сбежала… Но не поэтому… Там все не так…
Он молчит. Просто смотрит.
Слишком внимательно. Слишком прямо.
И от этого молчания мне почему-то еще страшнее, чем от вопросов.
– Я увидела его с другой женщиной, – выдавливаю с трудом. – А потом… потом он сказал…
Горло сводит.
Мне опять чудится музыка. Та самая. Тягучая, липкая, омерзительная. И Илья у окна. И эта белобрысая дрянь в моей прихожей. И слова. Господи, эти слова…
– Он сказал, что я ему не нужна, а вот ребенок нужен, – шепчу я. – Ради статуса. Ради картинки.
Взгляд Влада меняется.
Становится темнее.
Опаснее.
– Я не дам ему отобрать мою девочку, – прижимаю руки к животу, сами собой вырываются всхлипы. – Она моя, только моя.
– Ну… – Влад хмурится, откашливается. – Она и его.
– Нет! – выкрикиваю, уже, кажется, потеряв способность думать. – Она только моя! Это ЭКО!
За доли секунды взгляд Влада меняется от непонимающего до ошарашенного. Он качает головой, закрывает глаза.
– Ладно, сейчас еще рано об этом переживать, пока ребенок не родился…
Договорить он не успевает.
Низ живота у меня вдруг стискивает так резко, так страшно, что темнеет в глазах.
Не тянет.
Не ноет.
Скручивает.