Аня Амасова – Жребий брошен! (страница 7)
– Я не близкий приятель местных повстанцев, – признался Джонни, – на последний вопрос я не знаю ответа. Поверь, мне ужасно жаль. Но твой дед, Марсик Славный, в былые времена подписал с Султанатом Гиен пару унизительных соглашений, и теперь гиены чувствуют себя в шхерах как дома. Некоторым твоим подданным это не нравится.
– Как ты сказал? «Унизительных соглашений»?! – хрипло выдавил Красавчик, как будто у него в горле застряла рыбья кость. И вдруг заорал, да так, что на столе подпрыгнула свечка: – Да только благодаря этим мудрым соглашениям шхеры не воевали с Султанатом! Что им не нравится-то?
– Именно это и не нравится.
Красавчик перестал кричать и замер от удивления:
– Ты серьезно? Они хотят воевать с гиенами?
– Насколько мне известно, объявить войну Султанату – важнейший пункт их плана.
В каюте воцарилось молчание, только потрескивала свечка на дубовом столе. В темном окне виднелось ее отражение и чей-то длинный приплюснутый клюв. Красавчик нетерпеливо вскочил, измерил шагами каюту – в длину и в ширину.
– Давай я подведу итог, – наконец произнес он. – План мятежников таков: поднять народы шхер на войну, не имея ни денег, ни обученной армии, ни флота. Предварительно свергнуть меня и обезглавить. И кого поставить на мое место? Генерала, носящего медали времен Мышебоя Гордого, у которого вместо мозгов апломб и честолюбие – не у прадеда, у генерала. Бедные, бедные Кошдские шхеры! На их месте я бы тоже ушел под воду… У вас ни одной стоящей карты. В то время как у гиен – полные рукава козырей.
– Я ведь не о карточной игре говорю! – вспылил Джонни.
– А политика – она и есть. – Красавчик погладил карту на столе капитана. – Весь мир Кошачьего моря – большущий покерный стол. Мелкие государства, и уж тем более исчезающие под проливом мелкие шхеры, лишь разменная монета на его зеленом сукне. Ничего не поделать, Джонни, таков их жребий.
Прохладная голова Воробушка понимала, что Красавчик прав, но горячее сердце орало, что нет. Нет, нет и нет!
– Такие, как ты, живут, как подсказывает ум, – тоном терпеливого доктора начал Воробушек. – А другие… например, повстанцы… живут, как подсказывает сердце. Для них наполнены смыслом слова «гордость», «честь» и «слава предков». И невыносимы уступки врагу, даже если надо пожертвовать жизнью.
– Чьей? – с горечью уточнил Красавчик. – Моей? Жизнью переселенцев? Мало им Большого Прилива и затопленных городов? Что, недостаточно несчастны?.. Нате еще войну?
Капитан и король замолчали, ибо все между ними было сказано. Свеча оплавилась до огарка. Пламя трепыхалось в последних судорогах.
– Будет о чем подумать ночью, – заметил король Генрик. – Но позволь предсказать (иногда я занимаюсь гаданиями, и, когда дело касается стратегии войны, мои предсказания имеют точность пророчеств): эту партию вы проиграете.
С этими словами Красавчик покинул каюту. Хлопнула дверь. Воробушек остался один. Уставшее от борьбы пламя свечи захлебнулось в расплавленном воске.
Эта ночь ни для кого не была спокойной. Под звездным небом рыдала скрипка. За ноктюрнами Вертихвоста шла Призрачная соната, за сонатой – рондо Свободы. Стоящий за штурвалом Шерсть-в-Носу мог бы поклясться, что в жизни не слышал ничего прекрасней.
Скрипка играла так страстно и нежно, что Кукабара, забравшись в гнездо, ощущал себя всемогущим и почти что сразу – ничтожным, ни о чем не жалел и тут же тосковал, что упустил свой шанс вытянуть Жребий.
А Джонни Воробушек думал, как все-таки счастливы те, кто знает свою судьбу. Поверить оракулу или гадалке. Идти по стопам славных предков или след в след за каким-нибудь генералом. Думать, что знаешь истину. Что может быть лучше и проще!
И как трудно решать самому: кто ты, чего ты хочешь, зачем ты тут. Особенно когда на кону жизнь симпатичного короля, судьба небольшого народа и тонущих островов.
Капитан достал из ботфорта свиток с предсказанием. Долго вертел его в лапах, но все-таки сунул обратно. Нет – только он, Джонни Воробушек, капитан корабля с золотыми парусами, выбирает свой жребий. Никак иначе!
Скрипка умолкла, хлопнула дверь капитанской каюты: на пороге стоял Красавчик.
– Я все решил, – объявил он. – Я возглавлю мятеж. Свергну короля Генрика, стану диктатором вместо дядюшки и вступлю в войну с Султанатом.
Джонни с интересом разглядывал юного короля. Как там говорил Кукабара? «Он странный даже для тебя»? И ведь не поспоришь.
– Самого себя свергнешь?
– Можно подумать, у кого-то получится лучше! За этот год на меня покушались одиннадцать раз – и все безуспешно. А я, между прочим, знаю каждый свой чих!
– Допустим, – усмехнулся Воробушек. – Но война с Султанатом… а как же… народ?
– Нет никакой разницы. Дружишь с Султанатом – гражданская война и борьба с мятежниками, дружишь с мятежниками – война с Султанатом. То на то и выходит.
– Ты ведь не просто зашел поделиться?
– Нет, конечно не просто, – согласился Красавчик. – То, что я сейчас скажу, я не говорил никогда. Уникальный случай. Так что запомни каждое слово.
Король набрал полную грудь воздуха и выпалил на одном дыхании:
– Капитан Джонни Воробушек, ты обвел вокруг пальца лучших ищеек Дариана; ты перевозишь контрабанду под носом у патрулей Султаната; подозреваю, за тобой охотится половина мира, что не мешает тебе ходить, не пряча золотых парусов… Мне, королю Генрику, правителю Дарианаи тонущих вокруг островов, очень нужна твоя помощь!
Глава 8
О прошлом, настоящем и будущем
Если в ожидании ответа стоять на палубе корабля, несущегося по фарватеру со скоростью улепетывающей от крокодила ящерицы, думается о стремительности перемен.
Где города и замки, что стояли здесь при Марсике Славном? Нет городов и замков. Лишь торчат из воды макушки дозорных башен. Где потомки того народа, что приветствовал Мышебоя Гордого после одержанной победы? Нет здесь того народа. А на руинах его городов – лежбища морских котиков.
Тысячелетия несутся: море наступает и откатывается, наступает – откатывается. Прилив – вдох. Отлив – выдох. Как будто живое, дышит. Вместе с морем дышит история: появляются и исчезают империи, этносы рождаются, чтобы потом раствориться в других народах, культуры перетекают одна в другую… Изменения неизбежны, ничто не вечно. Все, что остается от прошлого, это книги и мифы. Настоящее – миг. А будущего никто не видел. Кроме, конечно, Оракула.
– Какое имя у тебя в миру? – Кукабара клюнул Красавчика в лапу, отвлекая его от размышлений. – Генрик Изумительный?
– Просто Генрик. Но лучше зови Красавчиком. Я даже привык.
– А Марсик Славный – твой дед?
– Да. Мудрый и щедрый дед, самый славный на свете.
– А Мышебой Гордый – прадед? – не унималась птица.
– Да, и ужасно воинственный. Говорят, они с дедом не ладили.
– А тот, который… в общем, до Мышебоя, того как звали?
– Цезарь Великолепный…
– Так я и знал! – воскликнул Кукабара, словно нашел доказательство одной очень важной гипотезе. – Ты «просто Генрик», потому что пока никакой? И никто не знает, что из тебя выйдет?
Красавчик кивнул. Кукабара сделал вид, что смахнул пыль на правом крыле. Погладил короля по голове и с притворным сочувствием спросил:
– Ну и как тебе живется? Зная, что все твои предки – Гордые, Великолепные, Славные, а ты всего лишь Красавчик?
Король поморщился, как от зубной боли, но Кукабара-то знал, что дело не в ней – такие прекрасные зубы, как у этого типа, никогда не болят и не ноют.
– У меня будет второе имя, – пообещал Красавчик. – У меня впереди много времени, если твой капитан согласится…
– Я согласен, – раздался позади голос Джонни Воробушка. – Будет у тебя второе имя. Вот только первое надо забыть…
– Как это – забыть? – не понял Кукабара.
– Нельзя заявиться к тем, кто хочет казнить короля, и сообщить, что ты его тезка, – объяснил капитан. – Это подозрительно. А после, если план удастся, вдруг кто-то из знакомых крикнет: «Генрик!» – нельзя будет даже вздрогнуть.
– Я не вздрогну! – поклялся Красавчик.
– Итак, тебя никогда не звали Генриком, – наставлял его Джонни Воробушек.
– Да, капитан.
– Марсик, Мышебой и Цезарь тебе не родственники.
Красавчик побледнел, но кивнул.
– Скрыть, что ты из богатых аристократов, нам, увы, не удастся. Что-то орет в тебе об этом, хоть в парусину тебя замотай.
– А давай ему выдернем зубы, – предложил Кукабара, но Джонни лапой зажал его болтливый клюв.
– Предположим, твой дед – легендарный полковник…
– …Участник Победоносного Сражения… – подхватил Красавчик.
– …Которому Мышебой не дал медаль за отвагу, и это было обидно…
– …И еще обидней – не подарил брошь с портретом!
– Да, – согласился Воробушек. – Это хорошо. Это объяснит твою неприязнь к монарху. И даже к старому генералу, на чье место ты метишь. Отсутствие броши с монаршим портретом так оскорбило полковника, что он покинул Кошдские шхеры вместе со всем семейством…
– …Вот почему ни обо мне, ни о моем дедушке никто не слышал! – уверенно закончил Красавчик.