Аня Амасова – Хранитель Света (страница 9)
По обхвату бревно было толще обоих гиен, и поэтому бодрый ритм не синхронизировался с их шагами, что, очевидно, удручало капрала. Наконец он скомандовал:
– Стой!
Послышался громкий «Шмяк», а затем – скулеж, обычно знаменующий ушиб ступни упавшим деревянным предметом.
– Я сказал: «Бросай!»?
– Никак нет! – Скулящий ефрейтор прекратил подскакивать на одной ноге, вновь захватил непокорное бревно и вытянулся во фрунт.
Но приказа «Шагай» не поступало: внимание капрала привлекло стоящее неподалеку дерево. Вернее, фигура, использующая одну из крепких веток в качестве гимнастического снаряда. Блестяще исполнив подъем с переворотом, гимнаст тоже заметил наблюдавших. Не отказав себе в наслаждении демонстративно подтянуться, выполнил красивый соскок.
Капрал оглядел его железные когти, мощный торс и военную выправку.
– Местный? – удивленно-подозрительно поинтересовался он. Никого похожего в этих краях он еще не встречал.
– Отпускник.
– Странное место для отпуска… Тут же ничего нет!
– Где я служил – вот там действительно ничего не было! Вообще ничего! Новая земля, может, слышал? Сплошной снег, покрытый щетиной карликовых деревьев. Все познается в сравнении.
С последним утверждением капрал был согласен: сравнивая этого атлета со своими щуплыми ефрейторами, он находил, что, приди кому-нибудь в голову отбирать на службу по физическим данным, а не выдавать форму всем подряд, строительство дамбы шло бы живее.
– Видно, что служил. И в каких войсках?
– Вольнонаемный. Сиротское детство – брался за все, где еды дадут. Принести, прибить, траншею вырыть…
Раздумывал капрал недолго. Конечно, существовал Приказ 541-Н «О запрете найма и допуска местного населения и гражданских лиц на важные объекты» – и отступить от приказа нельзя. С другой стороны, парень не местный. И не гражданский. Да и нанимать его никто не собирается. Вот еще: тратить серебряные гиени, если сойдет и еда! А кого-то кормить ни один приказ не запрещает.
– Как зовут?
– Жэ Ка! – отрапортовал Железный Коготь.
– Есть хочешь?
– Еще бы!
– А бревно поднять можешь?..
Под удивленными взглядами двух ефрейторов не дававшееся им бревно лихо и послушно взлетело на плечо гимнаста.
– Раз-два, раз-два, – командовал довольный капрал, с удовлетворением слушая ритмичный топот трех пар лап позади.
Когда сутки спустя он будет писать объяснительную, каким образом из сейфа пропали документы с грифом «Совершенно секретно», капрал наконец-то признает, что его сгубило влечение к ритму и музыке.
Ох уж этот Жэ Ка! Какой он ловкий! Как лихо строгает бревна и управляется на стройке! Как мгновенно бросается исполнять приказы: сбегать, принести, добыть.
А этот его способ укладки пакли! Сразу видно: довелось послужить и на верфи.
И ведь другие ребята сразу стали ловчее: будто не было позади утомительных месяцев битвы с бурной рекой. Не то чтобы капрал одобрял метод Жэ Ка: пообещать им в награду концерт местного ансамбля, если до вечера управятся с рядом плотины, – однако это сработало. Служи Жэ Ка в войсках Султаната, капрал мог поклясться здоровьем мамочки: после первой же битвы выдвинулся бы в унтер-офицеры!
А вечером в городе грянула музыка!
Вы спросите: а как же Приказ за номером 58/3 под литерой К «О концертной деятельности», предписывающий сперва ознакомиться с репертуаром и утвердить к исполнению номера «через одно»? Но не рискованно ли срезать номера, не боясь случайно обидеть культуру малых народов? Именно об этой вещи напомнил капралу слепой архитектор Тэ Тэ.
Вот почему уже этим вечером улицы крепости опустели. Зато Театральная площадь была до отказа набита гиенами. Они хохотали, выли и тявкали в предвкушении, а когда кто-то больно пихался, пытаясь протиснуться к сцене, – угрожающе хрюкали. Кто поумнее, свободно устроились в проходах крепостной стены, исполняющих роль балконов. Железный Коготь покорно стоял рядом с капралом и архитектором.
Едва опустились сумерки, на сцену вышли четыре кривоногие псины. Капрал отметил, что национальная одежда артистов выглядит, скорее, боевой. Гораздо больше бубнов, колоколов и духовых этим ребятам подошли бы топоры и дубинки. Угрюмо поклонившись, труппа подняла свои народные инструменты и принялась в них отчаянно бить и дуть…
Первым номером шла «Легенда о Грозном Крыбе» – предание, согласно которому в местном море обитает чудовище – то ли царь, то ли дух или вроде того. Огромное тело его укрыто непробиваемым панцирем. Множество длинных и сильных щупальцев сплошь покрыты крючками да присосками. И нет на свете ничего опасней, чем черный яд, что выпускает он при встрече с врагом…
Раз в год Грозный Крыба всплывает на поверхность. И настолько он силен и кровожаден, что каждая встреча с ним оборачивается жестоким сражением. В первом куплете он топит фрегат, во втором – рушит замок и прилегающую к нему крепость, в третьем – беспощадно расправляется с флотилией. Останки ее кораблей растворяются в черном-черном пятне…
Многократно повторяющийся припев сопровождался позвякиванием колокольчиков. Согласно легенде именно такие звуки предвещают скорое появление Крыбы. Это маленькие колокола, некогда расставленные маячниками на опасных участках прибрежных вод. Зацепившись за крючки и присоски, ныне они украшают розоватые щупальца Крыбы…
Мороз по коже! Толпа гиен замерла, словно песня проткнула их насквозь.
Следующее произведение было и вовсе ошеломительно. Одновременно печально и воинственно. Музыка словно колола гиен рапирами, разрезала саблями, а кое-кого доводила до слез.
Капрал прятал льющиеся из глаз ручьи за колонной. На внезапном мажоре из груди у него пару раз вылетали рыдания, но он удачно маскировал их под кашель. И только слепой архитектор дремал, почему-то крепко обхватив себя лапами.
– Мартовские коты и то не так пронзительно воют, – прошептал в ухо капралу Железный Коготь. – Пойду проверю, не повесился ли кто с тоски под балконом.
Жэ Ка ушел, и капралу не от кого больше скрываться! Как же он соскучился по настоящей душе-раздира-ющей музыке! Не той, что поют в казармах, – простые песенки о любви, и не той, что поют на плацу, – простые речовки о войне и неизбежной победе. А той, что уносит в другие миры, где все намного сложнее: и мелодия, и любовь, и война, и победа, – да и сам он становится другим и сложным.
Эта музыка обдавала капрала потоками струй водопада, бросала на холодные камни, врезала в утесы, топила в омуте и одновременно возносила в небо.
Ах, какие мурашки пробегают при звуках симфонии «Тревожный сон»! Во второй ее, медленной, части капралу ей-ей же чудилось, как будто кто-то крадется… Крадется по улице. Незаметно и тихо. Только шорох, только опасная тень в освещенных местах. И снова ныряет под арки и своды.
Скерцо из третьей части – как скрип ступеней: кто-то взбегает по лестнице. Опасность все ближе и ближе. Сердце капрала наливается тревогой и бьется часто-часто-часто. А этот перезвон колокольчиков – как же похож на звяканье связки ключей…
Тут капрал резко очнулся. Огляделся. Жэ Ка по-прежнему нет. Куда он запропастился? Разбудив архитектора, спросил:
– Послушай, тот ключ, что ты брал вчера… От сейфа с проектом дамбы… Он у тебя с собой?
– Повесил обратно на связку. Положил ее на стол в твоем кабинете…
Не будь Тэ Тэ слеп, он бы увидел, как капрал побледнел.
Мгновение спустя капрал уже сбегал по винтовой лестнице с галереи стены. Через два мгновения – распихивал рядовых на площади. И вот уже несется по пустынной улице в сторону форта. Цок-цок-цок – стучат по мостовой каблуки капрала в такт его сердцу.
С Жэ Ка запыхавшийся капрал столкнулся в дверях своего кабинета.
– Я думал, ты потерялся, – произнес он, почему-то надеясь, что этому есть другое объяснение. Что причина не в сейфе, не в плане, не в забытой связке ключей…
– Не было еще такого, чтобы я потерялся! – рассмеялся Железный Коготь и, подхватив капрала, как утреннее бревно, втащил его внутрь. Уложил на стол на обе лопатки.
Капрал тоскливо и молча наблюдал, как «умница Жэ Ка» разогревает сургуч. Как так вышло, что он позволил себе обмануться? Почему позволил себя обмануть? Разочарование и обида душили капрала, и вместо воя вышел бы сиплый писк… Впрочем, и воя бы никто не услышал: все толпятся на площади – слушают музыку трижды проклятого, пустынного, никому низачем не сдавшегося Тысячегорья!
Когда еще горячий сургуч полился на его хвост, капрал все-таки заскулил… И тихонько взвизгнул, когда Жэ Ка шлепнул сверху печатью для писем.
– Гербовая печать! – важно произнес Железный Коготь. – А герб Султаната ломать нельзя!
И выскользнул из кабинета.
Капрал совершенно не помнил номера приказа, что запрещает ломать гербы или печати. Не помнил, существовал ли такой приказ вообще. Но, глядя на распахнутый сейф, даже не думал дергать хвостом. За последние сутки он столько всего нарушил – и смотрите, что из этого вышло! Даже если никакого «Приказа о гербовой печати» нет, капрал был уверен: сломай он ее сейчас – земля разверзнется и тьма поглотит его.
Глава вторая
Провальный план
Предрассветную бухту Зимней Луны теперь не узнать. За те дни, что Железный Коготь провел в походе, ее разделили на две почти равные доли полосы яркого света. Там, где разливался красный свет, видимо, по мнению Джен, было опасно: из-за выступающих скал, крепких кораллов и динофитовых водорослей. Вторую половину заливал белый свет, идущий через прозрачную линзу.