Аня Амасова – Хранитель Света (страница 12)
Джен отложила блок марок к вороху странных вещиц, высланных местными жителями в качестве ее гонорара. Что со всем этим делать – совершенно неясно. Но Дечиманкелу вряд ли устроят мох и ракушки. Решив подумать об этом позже, выдохнула:
– Ладно. Хорошо, что можно написать в Тортагу.
– Ты что, ни разу не писала писем тетушке Кэтрин? – Брови Лесиса выразительно поднялись вверх.
– Почему? Писала, конечно…
– А как отправляла?
– Как обычно: запихиваешь письмо в бутылку и бросаешь в море!
Уже собравшийся в дорогу кондор-почтальон замер у двери и посмотрел на Джен с привычным суровым осуждением. Однако новый легкий характер, какой даруют осознание превосходства в воздухе и стабильное крупное жалованье, все же прорвался и одержал в нем победу.
– Ну, так тоже можно, – признался он. Однако, спохватившись, строго добавил: – Но с маркой – надежней.
Глава четвертая
Фокусник
«Тук-тук-тук», – стукались друг о друга найденные лыры: Джен задумчиво пересыпала их из ладони в ладонь.
– Ста унций здесь нет даже близко! – наконец воскликнула она. – А ведь все было спланировано и-де-аль-но! Если бы я не была так зла, рыдала бы от обиды. Лесис, ты точно уверен, что Тысячегорью НАДО, чтобы ему помогли?.. Как я вообще могу ему помочь? С помощью вязаных носков?
– Отличные теплые носки, – заметил Лесис. – В горах очень холодно. Уж поверь маститому скитальцу. А какие лютые морозы по ночам! Вдруг ты отправишься в горы, а под рукой не окажется трех собак…
– Я же не про то, что они мне не понадобятся! – оборвала беглого тирана Джен, нежно поглаживая вязаный подарок. – Ты прекрасно знаешь, о чем я: никакие носки не помогут мне рассчитаться с Дечиманкелой! И как я тут все починю и построю флот?! И почему, когда я хочу конфеты, – мне присылают конфеты? А когда я хочу всего-то сто унций лыр, мне приходит все, что угодно, только не лыры?
– Ну нет у них лыр! Понимаешь? Нет! Место такое! А если у кого-то и есть, кто станет отправлять последние лыры ПРАВИТЕЛЮ?! По мнению простого народа, у него самого их должно быть полно!
– Кому? Нет-нет-нет, я ведь не соглашалась быть тут правителем…
– А кто тебя спрашивает? Раз получаешь подарки тысячегорцев, значит именно им они тебя и считают. Читай «Историю Тысячегорья с древнейших времен»! Кстати, мой соавтор предполагал, что традиция отправлять гигантам дары восходит к тем временам, когда в обмен на еду и поделки у них покупали защиту… Впрочем, я не вполне согласен с этой трактовкой…
– …Ну какая от меня защита? От меня одни неприятности! И каждая идея – глупее другой! Я разбиваю свои корабли! Я наобещала всем с три короба! Дечиманкеле – лыр, тысячегорцам – настоящий флот… Я просто всех обманываю, выдавая мечты за действительность!
– Подумаешь, «наобещала с три короба»! Да я сто раз чего только всем не обещал! А как по-другому? Все правители так делают. Мечтают, обещают, обманывают. А дальше уж – как получится.
– Если не получается, они сбегают, – продолжила мысль Джен.
– И в этом мы тоже с тобой очень похожи, – заметил Лесис.
Коготь замер у стены. Убедительно изображая свое отсутствие, он весь обратился в слух.
– Но дело же вовсе не в том, получается или нет, – продолжил автор пятого тома, и с каждым его словом Коготь все больше сомневался, а был ли он прав, назвав того шарлатаном? – Важно другое: продолжаешь ли ты мечтать? О чем твои новые мечты? Пытаешься ли применить свой дар для их воплощения?
– Да какой у меня дар? – удивилась Джен.
– ГОВОРИТЬ С ТЫСЯЧЕГОРЬЕМ, – каким-то новым, странным голосом произнес Лесис, от звука которого и у Джен, и даже у Когтя шерстка на спине встала дыбом. – Оно тебя слушает. Превращает твои слова, да и просто мысли, в реальность. Ну не могла же ты этого не заметить?! В одном из томов «Истории Тысячегорья» это называется «речевое право». Поверь, оно дается очень немногим.
«Тук-тук-тук», – снова застучали дырявые деревяшки в ладонях Джен. «Тук-тук-тук».
– Сто. Унций. Лыр, – наконец произнесла она.
– Что? – не понял Лесис.
– Я говорю: «Сто унций лыр», – повторила Джен и обвела лапой комнату. – Видишь? Ничего не происходит! Ты ошибаешься. Может, у меня и есть какое-то твое «право речи», что бы оно ни значило. Говорить я могу. Но никто меня не слышит!
Экс-тиран Тысячегорья неожиданно треснул кулаком по столу и вскочил. Отыскал свой чемодан и свою попонку. Вывернул ее наизнанку. Теперь его плечи укрывал черный плащ с красной подкладкой. Для убедительности образа Лесис вытащил из чемодана круглый нос на резинке и натянул сей предмет на собственный нос. Теперь перед Джен стоял не мудрый, усталый тиран Тысячегорья, не трусливый беглец и не возомнивший о себе невесть что писатель – в мгновенье ока Лесис преобразился в циркового артиста.
– Почтенная публика желает сто унций лыр?! – пронзительно завопил он, словно обращался к полному залу. – Почтенная публика считает, что этих ста унций лыр здесь нет?! А это тогда что?!
Отодвинув у Джен левую прядь волос, он вытащил из-за уха капитана лыру!
– А это что тут припрятано? – Вторая лыра появилась у Джен из правого уха. – А может, проверим карманы?
В рабочем комбинезоне капитана тоже оказалось несколько лыр!
– Крекс-пекс-фекс! – воскликнул фокусник и, оттянув накладной нос, достал из-под него еще одну.
Лыры были повсюду! Он вынимал и вынимал их – из-под кресла, из-под чайного блюдца, из ушей ошарашенного Железного Когтя. Он добывал их по одной, просто щелкая пальцами. И целыми горстями – из револьверного дула и собственных карманов.
– Так-таки, говорите, и нету?! – радостно вопил он с появлением каждой новой лыры.
Когда перед Джен выросла внушительная горка кругленьких лыр, Лесис сорвал с себя плащ и клоунский нос и плюхнулся в кресло.
– Все еще продолжаешь думать, что тебя никто не слышит? – устало спросил он. – Что может что-то не получиться? Из-за каких-то глупых деревяшек?!
Джен от удивления потеряла на время дар речи. Она протерла глаза: но нет, горка лыр не исчезла.
– Как?.. Откуда у тебя столько?
– Проклятие рода Денидов, – презрительно ответил Лесис, известный в Тысячегорье как тиран, а за его пределами как Лесистрат IV Денид.
– То есть ты обманывал меня, когда притворялся голодным и бедным?
– А еще пятый том писать начал! – добавил Коготь, угрожающе приближаясь к Лесису. – Подайте, говорит, мне лыру! «Не изведу всю бумагу на маяке – не заработаю»! «Бедный поэт», как же! А я сразу сказал: фальшивый насквозь! Джен, может, спустить его все-таки с лестницы, пока там еще ступени остались?
– Не обманывал, а проверял, – проворчал Лесис, старательно не удостаивая вниманием нависшие над ним железные когтищи и обращаясь по-прежнему к Джен. – Вот поживешь с мое с таким «даром», тоже начнешь рядиться в бродяжку и выпрашивать в долг у друзей!
– Я? – удивилась Джен. – Да ни за что! Это же обман! А тетушка Кэтрин всегда говорила: ложь причиняет боль и лишает самаав-, самуув-, самоуважения – вот!
– А по моему опыту, от правды тоже никому не сладко, – парировал Лесис. – Однако в уме твоей тетушке не откажешь. Всегда была такая начитанная, правильная. Кстати, как она там? Вышла замуж, наверное, за дипломата, адвоката или профессора?..
– Вовсе нет, – ответила Джен, в тысячный раз удивляясь, как на другом конце света рядом с ней оказался тот, кто знает ее семью. – Тетушка так и осталась «мисс». Кажется, я не помню подробностей, в юности она была влюблена, а может, даже помолвлена… но возлюбленный погиб, и она решила хранить память о нем…
От этой новости Лесис закашлялся, попытался найти графин с водой – графин оказался разбит – и, схватив себя за горло, будто только что проглотил дольку жгучего перца, бросился вон.
В дверях он едва не опрокинул вернувшегося кондора – тот как раз собирался постучаться, – но почтальон проворно отлетел в сторону, совершенно не собираясь второй раз за день лежать у крыльца этого дома.
– Я же что спросить забыл, – начал почтальон, придерживая фуражку под порывами внезапного ветра и оглядываясь на сгущавшиеся позади тучи. – Не возьмете лотерейный билет? Или лучше два. Выигрыш – до тысячи лыр! Три суперприза! Для вас – всего пол-лыры за возможность небывало разбогатеть, а мне – такая прибавка к жалованью!
– Вот уж точно нет! – фыркнула Джен, но, спохватившись, вежливо залепетала: – Однако большое спасибо, что проделали ради меня такой путь, да еще по такой погоде…
Кондор не стал дослушивать. Расстроенно махнув крылом, он поплелся к обрыву, волоча за собой почтовую сумку, полную лотерейных билетов. Сверкнула первая молния, пророкотал гром, и волна, ударившись о мыс, рассыпалась тысячью брызг прямо под ноги Джен.
Лесис вернулся, едва Джен и Железный Коготь успели взвесить все круглые дырявые деревяшки: ровнехонько сто унций!
Следов случайно откушенного жгучего перца на Лесисе уже не было, но выглядел он так, словно только что сошел с корабля, пару месяцев болтавшегося в штормах. С трудом захлопнув дверь, за которой грохотало и хлестало, занял привычное кресло, положил правую лапу на рукопись пятого тома «Истории Тысячегорья».
– Клянусь говорить правду и только правду! – торжественно произнес Лесис.
– А что случилось? – полюбопытствовал помощник капитана. – С чего вдруг?
– Если бы Вы побывали сейчас на пристани и полюбовались на это небо и эти волны, Вам бы тоже срочно понадобилась исповедь. Так вот, дорогая Джен, были у меня некоторые разногласия с твоим отцом Флинтом Котесом, этого нельзя отрицать. Но никогда, я повторяю: ни-ко-гда в жизни я не хотел причинить вреда малыше Кэт! Однако горькая правда такова: жив-здоров ее возлюбленный…