Анви Рид – Смерть под ореховым деревом (страница 5)

– Мясник убьет его. – Голос Иви дрогнул.

Все это время она отгоняла мысли о кровожадном бойце, который одним ударом размажет Отто по стене. Но сейчас… сейчас Иви четко представила себе эту картину. От нее затошнило и бросило в дрожь.

– Зато заплатит мне сполна.

– Он проиграет… – Иви почти сдалась, почти решилась на мольбы, – и не принесет вам денег. На него никто не ставит.

– Знаю, малявка, это мне и нужно. – Рут потянулся к обглоданной кости и, закинув ее в рот, принялся обсасывать. – Поэтому я и поставил все на Мясника.

Слова застряли в горле. Впились в него, словно кость, которую с наслаждением обгладывал Рут. Отто был для него свиньей, выращенной на убой.

– Помолись за него, дочь часовых дел мастера, – рассмеялся Рут. – Под молитвы умирать приятнее, чем под возгласы жадных до крови и денег пьянчуг.

– Я вам заплачу! – крикнула она. – Отдам все наши деньги.

– Деньги?! – Рут лишь громче рассмеялся.

Этот же вопрос был в голове и у Иви. Откуда бы она взяла то, чего у них и в помине не было?

– Откинем высокопарные речи. – Иви сжала в кулаке складку платья. – Сколько стоят ваши часы? Десять золотых? Пятьдесят? Сто?

Рут прищурился. Задумался. Выплюнул кость.

– Мы с крестным отдадим вам все до последнего пфеннига. Только отпустите его. Умоляю. – Последнее Иви не хотела говорить, но произнесла ради брата.

– Умоля-а-аешь… – протянул Рут.

– Да. Умоляю, – повторила Иви.

Она была готова умолять его хоть всю эту чертову ночь.

– Ему не выжить в битве с Мясником. – Но если умолять она была готова, то показывать слезы – нет, поэтому, сглотнув горький ком, устремила на Крысиного короля полный презрения взгляд.

– Ради спасения брата ты готова на все? – Бандит испытующе смотрел на Иви.

Этот вопрос не мог не пугать. Но ответ был очевиден.

– На все.

– Мне нравится твое бесстрашие. Я заметил его еще на базаре.

– Мне нечего бояться. И некого.

– Тебя в детстве не пугали страшными сказками? – Рут склонил голову, всматриваясь в лицо Иви. – Не рассказывали легенд о чудовищах, скрывающихся во тьме?

По спине пробежали мурашки. Кисти свело, будто на них снова надели цепи. Пальцы рук онемели, колени предательски подкосились, но Иви устояла на ногах, опершись о стену.

– Я больше не маленькая девочка и в сказки не верю. – Каждое слово давалось ей с трудом.

– Это хорошо… – Рут потер ладони. – Хорошо, что ты не боишься, малявка. Такая, как ты, мне и нужна.

– Так сколько? – Иви хотелось как можно скорее покинуть эту душную комнату, забрать своего брата из лап кровожадного Мясника. – Сколько золотых?

– О не-е-ет, – протянул Рут, – золотые меня не интересуют.

Иви вытянулась как струна. Ему не нужны деньги… Но что… Что тогда ему нужно?

– Мне нужен орех.

– Орех? – нервно выдавила из себя Иви.

– Орех. – Зато Рут ни капли не нервничал.

– Это шутка такая?

– Смейся, пока можешь. – Рут растянул рот в кровожадной улыбке.

Он поднялся с тахты и, скрестив руки за спиной, подошел к Иви. Посмотрел на нее, как на товар, что продают на базаре. Как на кусок мяса, который разделывают на пропитанных запахом мертвечины досках. Рут оценивал Иви. Прикидывал, стоит ли игра свеч.

– Ты любишь свою семью, малявка. – Он нащупал ее слабое место. – Любишь тупоголового брата, любишь старого крестного.

Иви громко сглотнула, но головы так и не опустила.

– Не побоялась меня и моих бандитов. Поставила на кон последнее, что есть в вашей никчемной семейке и… – Рут дотронулся до ее плеча и, скользнув вниз по руке, погладил запястье, – и заявила, что пойдешь на все, лишь бы спасти ее.

Иви поежилась. Его прикосновения были ей неприятны. От них сжимался желудок. Отвращение это было или страх… неважно. Важно лишь то, что надо их стерпеть, а потом смыть в горячей мыльной воде.

– Чего ты испугалась? – Рут взял ладонь Иви и поднес к своему длинному крысиному носу. – Того, что я прошу найти орех? Или того, что я сделаю с тобой и твоей семьей, если ты его не найдешь? – Он, причмокивая, вдохнул запах ее кожи и улыбнулся как безумец.

– Я уже сказала, – Иви попыталась вырваться, но Рут крепко держал ее липкими пальцами, – что ничего не боюсь.

– Тогда сделка. – Рут выудил из кармана те самые часы, которые пытался украсть Отто.

Иви отпрянула, но бандит резко притянул ее к себе. Она была готова поклясться, что свет в комнате замерцал. Воздух накалился, налился сырым запахом могильной земли. А глаза… глаза Рута Робера стали зелеными. Но не такими, как еловые иголки, и не такими, как свежие яблоки. Нет. Они будто вспыхнули изнутри. Этот зеленый цвет был пугающим. Пролей Рут его на пол, и он сжег бы все к чертям – комнатку, всю таверну… Попробуй на вкус – и захлебнешься кислотой, разъедающей щеки. Этот цвет кричал. Иви слышала его обезумевший вопль и чувствовала злость, исходящую от него.

– Отправляйся в мир кошмаров. – Рут почти шептал. – Пройди шесть испытаний, что подготовили хранители, и забери у них ключи. – С каждым словом его хватка становилась все сильнее. – А потом найди золотой орех Кракатук и принеси его мне. Тогда-то я и отпущу твою семью.

Иви завороженно слушала. Все слова казались ей бредом. Очередной сказкой. Но она запомнила каждое из них.

– Я даю тебе двадцать дней, Иви Браун. – Рут открыл часы и сунул циферблат ей в лицо. – И если в Рождественскую полночь ты не выполнишь свое обещание, то я заберу души Отто и Дросса себе. А ты…

Бандит наклонился к ней так близко, что его образ перед глазами поплыл.

– Ты останешься в мире кошмаров навсегда, Иви.

Он раскрыл ладонь Иви и вложил в нее часы. Иви вздрогнула от боли, но, прикусив губу, сдержала крик. Часы, словно раскаленное клеймо, обжигали кожу там, где ее касались. Онемевшие пальцы сводило, а жгучий металл будто расплавлял мясо до самых костей, которые, подобно углям, чернели и превращались в пепел. Секундная стрелка пришла в движение. С каждым кругом она вращалась все быстрее и быстрее, и вот за ней уже гналась минутная, а вскоре и часовая.

– Двадцать дней, Иви Браун, – повторил Рут.

Крысиный король с садистским наслаждением наблюдал за тем, как вскипает кровь на ее ладони, как дымится кожа. Как шестеренки приводят в движение его очередную сделку на жизнь.

– Больно, – процедила Иви.

Она сжала ладонь и согнулась, но Рут не дал ей упасть. Притянул к себе, заставляя смотреть на часы вместе с ним.

– Ты сгоришь, – вдруг рассмеялся он, – сгоришь, когда стрелка в последний день коснется двенадцати. Молись, чтоб в это время Кракатук был у меня.

И стоило механизму щелкнуть, а стрелкам наконец остановиться, как он быстро захлопнул крышку и убрал часы в карман. На ладони Иви остался черный ожог, который заживал прямо на глазах, словно по волшебству. Невыносимая боль ушла вместе с кровавым следом.

– Клеймо въелось тебе в кость. Сделка заключена.

Всем было известно, что Руту Роберу нравилось смотреть на чужие страдания. Особенно на спесивых малявок, что молили о пощаде. Рут получал от этого истинное удовольствие.

– Что за страна кошмаров? Кто такие хранители? И что за ключи они защищают? – Иви подняла на Крысиного короля озлобленный взгляд.

Ей понадобилось немалое усилие, чтобы вернуть себе дерзость и строптивость.

– Проваливай! – рявкнул Рут.

Он вальяжной походкой вернулся к тахте, которая вновь жалостливо заскрипела, стоило ему сесть.

– Как мне искать то, что…

– С каждым новым вопросом я буду отрезать твоему брату по пальцу, а как пальцы закончатся, примусь и за Дросса, – кинул Рут.

Иви в эту же секунду замолчала. Гаденыш. Не просто так его прозвали крысой. Мерзкой и поганой крысой.

Рут откинулся на спинку тахты и, выпрямив ноги, закряхтел от наслаждения. Он швырнул шляпу на пол и расстегнул пуговицу на брюках.