Антония Айрис – Дети теней. Торт или ботинки (страница 11)
Это были голоса тех, кого съели. Топливо.
Камень понял, кто перед ним. Он почувствовал не обычную детскую зависть или страх. Он почувствовал Океан Боли, запертый в худом теле двенадцатилетней девочки.
И он пожадничал.
Он рванул на себя со страшной силой. Лея почувствовала, как её Тень – та самая, которую она так старательно прятала – начала отрываться от пяток.
– Нет! – крикнула она.
Но звука не было.
Камень начал чернеть.
Не серый цвет неудачников. Не прозрачность бесцветных.
Это была Чернота. Густая, нефтяная, живая тьма. Она начала заполнять кристалл снизу вверх, пожирая свет софитов.
Зал ахнул. Кто-то закричал.
Директор отшатнулся.
– Ошибка! – заорал он, стуча по панели управления. – Сбой протокола! Убрать руку!
Лея хотела убрать. Но она не могла. Камень присосался к ней. Он пил её.
Температура Леи скакнула до критических 38.5. Её кожа начала светиться изнутри лихорадочным, белым жаром.
В этот момент Далия, стоявшая у кулисы, подняла голову.
Она увидела не ошибку. Она увидела, что Лею убивают.
И её дар сработал. Инстинктивно. Бесконтрольно.
Далия была Усилителем. Резонатором.
Её страх за Лею, её гнев на Директора, её отчаяние – всё это ударило в Лею невидимой волной.
Это было как плеснуть бензин в костер.
Внутренний жар Леи, усиленный даром Далии, встретился с ледяным вакуумом Камня.
БАМ.
Звук был похож на лопнувшую струну рояля, только усиленную в сто раз.
Люмосит не выдержал.
По безупречной грани кристалла побежала трещина.
Яркая, ослепительная вспышка света – не золотого, а Белого, яростного, чистого – ударила из камня в потолок.
Софиты взорвались дождем искр. Окна, закрытые шторами, вылетели наружу вместе с рамами.
Сирена взвыла и тут же захлебнулась.
Лею отбросило назад. Она упала на пыльный пол сцены. Связь прервалась.
В зале наступила полная, звенящая темнота.
Только в центре сцены, на бархатном постаменте, дымился Камень. Он больше не светился. Он был мутным, покрытым сетью трещин.
И мертвым.
Тишина длилась секунду. А потом началась паника.
Дети визжали. Кто-то включил фонарик на телефоне, луч заметался по задымленному залу.
– Теракт! – визжал кто-то из учителей. – Эвакуация! Рейтинг безопасности падает!
Директор бегал вокруг постамента, хватаясь за голову.
– Вы… вы сломали его! – сипел он. – Это государственное имущество! Это стоит миллионы баллов!
Лея лежала на спине. В ушах звенело.
Над ней склонилась тень. Далия.
– Ты жива? – голос Далии дрожал, но руки были сильными. Она хватала Лею за плечи, поднимая.
– Жива, – прохрипела Лея. Её трясло. Температура падала. 36.0. 35.5…
– Бежим, – шепнула Далия. – Пока они не поняли, что это сделали мы.
Они рванули к пожарному выходу. Мимо мечущихся Блестящих, которые в панике забыли про фильтры и выглядели просто испуганными детьми. Мимо Эрики, которая сидела на полу, закрыв голову руками, и её идеальная прическа была испорчена штукатуркой.
Они вывалились на задний двор школы. В холодный, ноябрьский воздух.
Лея упала на колени, жадно глотая кислород.
Далия прислонилась к кирпичной стене, сползая вниз. Она смеялась. Это был истерический, лающий смех, пополам со всхлипами.
– Ты видела? – давилась она смехом. – Ты видела лицо Директора? Он… он пытался прикрыть камень пиджаком! Как будто это поможет!
Лея посмотрела на свои руки. На ладони остался красный след от ожога холодом. В форме кристалла.
– Мы сломали его, – сказала она. – Мы сломали школьный Люмосит.
Далия подняла на неё глаза. В темноте двора они блестели диким, шальным восторгом.
– Нет, Лея. Мы не сломали его. Мы его выключили.
Она протянула руку и коснулась плеча Леи.
– Ты не бесцветная, – сказала Далия серьезно. – Бесцветное не взрывается. Ты – бомба. Нам нужно бежать отсюда.
И где-то вдалеке, со стороны центра города, завыли сирены Службы Социальной Гармонии.
ГОРЯЧИЙ ШОКОЛАД И ПОЗА СУПЕРГЕРОЯ
Они остановились только через три квартала.
Задний двор старой пекарни пах ванилью, мокрым кирпичом и жареным миндалем. Здесь не было камер. Только рыжий кот, сидевший на мусорном баке, смотрел на них с философским безразличием.
Лея прижалась спиной к стене и сползла вниз. Ноги были ватными. Рука, которой она касалась Камня, все еще горела фантомным холодом.
Далия стояла, уперев руки в колени, и пыталась отдышаться. Её идеальная укладка превратилась в воронье гнездо.
– Мы… – выдохнула Далия. – Мы просто…
– Уничтожили школьное имущество на миллион баллов, – закончила Лея.
Они переглянулись.
И снова рассмеялись.
Это был не тот истеричный смех, что на школьном дворе. Это был смех облегчения. Смех двух сообщников, которые только что ограбили банк и поняли, что в мешках не деньги, а конфетти.
– Я думала, меня вывернет, – призналась Далия, вытирая лоб рукавом дорогой блузки (мама бы убила за такое). – Когда он начал чернеть… Я думала, всё. Финита. Нас сотрут.