Антонио Морале – История про самого обычного парня, про путешествие назад во времени, про парадокс дедушки и про то, как правильно готовить настоящие драники... (страница 8)
Я повернулся в сторону оцепления, сложил ладони лодочкой, приложил их к губам и громко выкрикнул, подзывая оперативников и криминалиста.
– Эге-гей! Тут что-то есть!
Чёрт! Нужно хоть их звания узнать, или фамилии. А то так и буду «эге-гейкать»…
Оперативник с папкой появился первым, почти бегом, следом за ним подоспели криминалист с фотоаппаратом и молодой следователь.
– Что тут у тебя, Соколов? – глянув по сторонам, будто надеясь найти ещё один труп, недовольно произнёс опер.
– Похоже на женскую одежду, – кивнул я на корни дерева. – Руками не трогал. Собаку отозвал.
– Хоть это сообразил, – буркнул оперативник, но уже без злобы.
Криминалист отодвинул нас в сторону, подошёл к торчащему из земли клочку ткани, присел на корточки и щёлкнул несколько кадров. Вежливо попросил всех отойти на несколько шагов, аккуратно сгрёб тонкой палочкой листву в сторону и принялся осторожно раскапывать нашу с Туманом находку.
Через минуту из небольшой ямки между корней он извлёк скомканное и грязное женское платье, летние женские туфли и небольшую сумочку. Аккуратно разложил это всё на расстеленный справа от себя на земле кусок брезента, сделал ещё несколько фото, и обернулся к оперативнику.
– Понятых ведите сюда, будем осматривать…
Сотрудник молча кивнул и махнул кому-то рукой. Через пару минут рядом с нами стояли двое гражданских, а криминалист принялся разбирать находки…
Внутри сумочки нашёлся пустой кошелёк, расчёска, носовой платок, маленькое зеркальце, пудра, губная помада, смятый билет на электричку и фантик от барбариски. В кармане платья обнаружились тонкая золотая цепочка и серёжки с красными камушками, очень похожими на рубины.
– Это всё? – хмуро поинтересовался следователь, делая пометку в папке-планшете.
– Да, больше в яме ничего нет, – подтвердил криминалист, поднимаясь и вытирая испачканные ладони платком.
– Должно быть ещё кольцо.
– Ну, кольца, как видишь, нет, – пожал плечами эксперт.
– Что по вещам скажешь? – коротко, по-деловому произнёс молодой следователь.
– Судя по ткани и состоянию, они пролежали в сырой земле несколько дней. Точнее я тебе, конечно, только в лаборатории скажу, но предварительно, по срокам и описанию всё сходится – это вещи нашей жертвы. Да и серёжки с рубинами больно приметные, родственники погибшей именно такие и описывали, – повернулся он к оперативнику.
– Угу, вижу, – опер нахмурился и поиграл желваками. – Выходит, банальное ограбление. Этот гад просто припрятал скарб в лесу, рассчитывая попозже вернуться за ним, когда всё немного утихнет.
– Смысла в этом нет никакого, – влез я со своим никому не нужным мнением, навлекая на себя недовольные взгляды коллег. – Это точно не ограбление.
– Это ещё почему, Соколов? — опер подозрительно прищурился.
– Серёжки и цепочка – это вам не сундук с золотом. Их незачем прятать в лесу. Сунул себе в карман, да и ушёл. А вот обручального кольца нет. Убийца намеренно пускает нас по ложному следу. Он специально обставил всё как банальный грабёж, чтобы мы искали обычного налётчика.
– Тоже мне, Шерлок Холмс выискался, – снисходительно хмыкнул молодой следак. – Может, девчонка перед отъездом просто в загул пошла, поругалась с муженьком и оставила кольцо дома на тумбочке?
– Это легко проверить, – упрямо покачал я головой. – Но я думаю, кольцо мы не найдём. Кольцо – это трофей. Убийца забрал его на память.
– Какой ещё, к чёрту, трофей? – теряя терпение, раздражённо бросил опер. – Ты чего несёшь, Соколов? Насмотрелся польских детективов?
– Нужно узнать, не пропадало ли что-то у других жертв, – предложил я, проигнорировав подколку.
– Слушай, Соколов! У тебя что, другой работы нет? Каких других жертв? – скривился опер. – У нас тут одна жертва!
– Я думаю, это не первое его убийство, – покачал я головой.
– Не морочь нам голову! Бери собаку и иди. Может, след ещё какой найдёте… – отмахнулся он от меня.
– В этом районе уже были похожие случаи? – не сдвинулся я с места.
Оперативник и следователь молча переглянулись и почти одновременно нахмурились.
– Было несколько, – нехотя признал следователь. – Три за последние полгода. Но они не связаны, да и по тем делам уже найдены виновные…
– А если взяли не тех? – осторожно спросил я. – Если настоящий убийца до сих пор на свободе?
– Ты, Соколов, головы нам не морочь! – резко осадил меня опер. – Нашёл вещи – молодец. Пёс твой тоже молодец. На этом всё! А версии строить будешь, когда тебя в уголовный розыск переведут. Всё, бери собаку и иди…
– Но…
– Это приказ, младший лейтенант, – жёстко отрезал оперативник, смерив меня грозным взглядом. – Выполнять! Бери собаку и дуй дальше прочёсывай лесополосу. Понял?
– Понял, – нехотя признал я, легонько подтолкнул Тумана и двинулся следом за ним прочёсывать местность…
ГЛАВА 4 – «ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ»
В посадке мы с моим четвероногим помощником провозились до позднего полудня. Прошли её вдоль и поперёк, шуганули вездесущих подростков, вышли к старым гаражам и вернулись обратно, обойдя с обратной стороны и обогнув кусок лесополосы практически по всему периметру.
Выбрались к рабочему району и поспрашивали местных, но толком ничего нового не узнали. Туман больше ничего дельного не нашёл, да и след убийцы не взял. Хотя, его сложно в этом винить – следов в посадке и вокруг лесочка было много, и какой из них принадлежал именно убийце, понять было нереально, какой бы совершенной и опытной ни была ищейка. Тут даже не в следах дело, а в том, что образца с места преступления у нас не было. Он и так у меня молодец, сделал то, чего от него никто не ожидал, ну я так точно…
На перрон, расположенный с обратной стороны от главного здания вокзала, мы выбрались после трёх. Я опросил пару работников, поговорил с дежурным по путям, пообщался со словоохотливыми бабульками, торгующими пирожками, семечками и цветами на небольшом пятачке привокзальной площади, и зашёл внутрь центрального вокзала с холодным полом из мраморной крошки и высокими потолками.
Да, кто-то из опрошенных мужиков вроде бы видел похожую по моему описанию девушку в ночь на тридцатое, идущую в сторону лесополосы вроде бы в компании какого-то мужчины… Но свидетели из них были так себе, да и одно это ничего не давало – без точного описания мужчины, оперативники просто отмахнутся от этого. Но маленькая зацепка всё же была…
Я оглядел просторное фойе вокзала с редкими, скучающими пассажирами, глянул на большое перекидное табло на стене, приметил стоящий у стены небольшой киоск Союзпечати и двинулся к нему.
Выбрал из небогатого ассортимента тетрадок и записных книжек небольшой блокнотик в линию и синюю шариковую ручку, расплатился и направился в соседний зал к единственному работающему окошку кассы пригородного сообщения…
Терпеливо дождался, пока мужик с удочками и большим рюкзаком за плечами купит билет и наболтается с кассиршей, и подошёл к стойке.
– Младший лейтенант Соколов, милиция, – представился я, развернув служебную корочку перед лицом сидевшей за кассой женщины лет сорока пяти в стандартной форме работницы железной дороги – жакете и белой блузке. – Мне нужно задать вам пару вопросов.
– Да, конечно, товарищ милиционер, – поёрзала на стульчике кассирша. – Это по поводу убитой в лесу девушки? – проявила она удивительную осведомлённость.
– Да, – не стал скрывать я. – Вы работали вечером двадцать девятого апреля?
– Нет, двадцать девятого не моя смена была…
– А тридцатого?
– Работала! – закивала женщина. – Ужас какой… Она ведь молодая совсем была…
– Угу… Скажите, – начал я издалека. – Не видели никого подозрительного?
– Кого? – нахмурилась женщина.
– Мужчину, – задумчиво побарабанил я подушечками пальцев по деревянной стойке. – Самый обычный, путешествует один. Неприметный, ничем не выделяющийся от остальных пассажиров, но появляется здесь регулярно. Приезжает из области, или наоборот, покупает билет в какой-то небольшой город… – я ненадолго замолчал, раздумывая, что ещё можно сказать, не сболтнув лишнего. – Похож на работника умственного труда, на интеллигента, а не на работягу. Возможно, носит очки, шляпу, недорогой костюм…
– Да нет вроде… – неуверенно покачала головой кассирша. – Не припомню таких…
Дерьмо!
– Давайте ещё раз, – не стал сдаваться я после первой неудачи. – Мужчина лет сорока. Возможно, слегка сутулится. Разговорчивый. Легко идёт на контакт и заводит беседу, особенно с женщинами. Такой… – повертел я кистью руки в воздухе, – безобидный с виду. Может шутить, улыбаться, конфетку предложить. Барбариску, например…
– Откуда вы знаете про барбариску? – глядя на меня из окошка кассы большими, округлившимися глазами, пробормотала тётенька.
– Просто предположил, – пожал я плечами, записывая в блокнот приметы мужчины, которые сам же и назвал. – Такие индивидуумы любят всем нравиться. Оставлять о себе хорошее впечатление… Ну? Вспомнили?
– Вспомнила, конечно… Но… Это он убийца?! – наклонившись поближе к окошку, громким, ошарашенным шёпотом произнесла женщина.
– Пока я не могу уверенно говорить об этом. Не хочу без доказательств обвинять приличных граждан…
– Это да, – согласилась со мной кассирша. – Не может он быть убийцей, – отойдя от первого шока, пробормотала она. – Он билет всегда берёт спокойно, без скандалов, не то что некоторые. Мужик как мужик. Вежливый. Конфеткой иногда угощает, это да… Мне, девчонкам нашим, уборщице тёте Шуре. Говорит, чтобы служба слаще была. Ну какой из него убийца?