Антонио Морале – История про самого обычного парня, про путешествие назад во времени, про парадокс дедушки и про то, как правильно готовить настоящие драники... (страница 9)

– Ну да, не похож… – согласился я. – Но поговорить с ним всё же стоит. Может он что-то слышал или видел… Имя и фамилию его знаете?

– Нет, – виновато сжала губы кассирша.

– А билет он докуда берёт? – поинтересовался я просто для галочки, не ожидая от неё вразумительного ответа.

– До Отрадинского! – просияла тётушка.

– До Отрадинского? – удивился я, сделав очередную пометку в блокноте.

– Ага! – торопливо закивала она головой. – Названия городов я хорошо запоминаю – это у меня профессиональное…

– Он всегда один билет покупает?

– Один…

Да уж, похоже, с кассиршей мне действительно повезло. Планом «б» было идти к начальнику вокзала, узнавать, кто работал тридцатого, обзванивать работников вокзала или ехать по адресам и опрашивать их лично, и всё это в нерабочее время, потому как в рабочее на такое мне бы никто благословения не дал. Но вышло всё гораздо проще. Осталось раскрутить тётеньку и выжать из неё по максимуму…

– Портрет составить сможете?

– Портрет? – нахмурилась работница железнодорожной кассы.

– Словесный портрет – описать мужчину.

– Смогу, наверное, – неуверенно произнесла она. – Шляпа у него такая… не деревенская, как вы и сказали. Плащ коричневый, под плащом костюм серый. Очки тоже есть. Всё как вы и говорили… – растерянно посмотрела она на меня через окошко. – Как это я сразу не догадалась, о ком речь? Дура! Лицо у него длинное ещё такое, глаза карие и нос тонкий. Выбритый всегда. Говорит тихо, культурно. Не пьянь какая.

– Как часто бывает на вокзале, не знаете?

– Как не знать? Знаю! Раз в месяц, – уверенно закивала женщина. – Как штык. В конце каждого месяца. Двадцать девятого, тридцатого, иногда тридцать первого, если месяц длинный.

– Раз в месяц? – задумчиво уточнил я. – Не чаще?

– Не чаще, – подтвердила она.

– Может он в другие разы просто не в вашу смену попадает.

– Не может! – помотала кассирша головой. – Он сам говорил, что раз в месяц у нас в Орле бывает по работе. Делает дела и на следующий день уезжает к себе. Это я хорошо запомнила…

– То есть, он приехал накануне? Двадцать девятого? – уточнил я.

– Ну да… – подтвердила женщина. – Я же так и сказала.

– Понятно… – пробормотал я, записав это в блокнот.

Странно… Последнее убийство было в ночь на тридцатого апреля. Следующее будет девятого мая – это я точно знаю. Не сходится… Или девятого будет не наш маньяк, и менты через десять лет, разбирая его «подвиги», просто повесят один из висяков на него, для красивой отчётности… Или всё же он, но сбился с привычного графика из-за праздников. Приехал в город на празднование Дня Победы, например, посмотреть салют, и совместил, тварь, приятное с приятным… Может и так…

– Раз в месяц… – задумчиво повторил я.

– А что? – кассирша заметно занервничала. – Вы всё же думаете, это он? Такой интеллигентный мужчина… И вежливый всегда, – повторила она.

– Может, он, а может, нет, – осторожно ответил я. – Проверить нужно. Интересно другое – кем он работает, если ездит в областной центр раз в месяц и именно в конце месяца? – глянул я на неё.

– Так понятно кем, – усмехнулась тётушка, клюнув на мою очередную подсказку.

– Да? – удивился я. – И кем же?

– Снабженец, скорее всего. У нас такие часто мотаются. Бумаги подписать, лимиты выбить, запчасти к тракторам, удобрения, доски, гвозди… Да что угодно! Без областной подписи районное предприятие ни чихнуть, ни пёрднуть…

– Хм… Интересно… Вам бы в милиции работать, – похвалил я заметно смутившуюся женщину…

Всё верно – кассирша размышляет здраво… Если бы тогда, в моём прошлом, в восьмидесятом, оперативники уделили чуточку больше времени этому делу, прошлись по вокзалу, опросили свидетелей и работников, а не повесили убийство на первого попавшегося алкаша, они вполне могли узнать то же, что узнал сейчас я. Да, не так быстро, но всё же…

Ничего сложного здесь не было. Убийца приезжает в город по работе в конце каждого месяца, на последней электричке – это примерно между десятью и одиннадцатью вечера. Утром бежит по делам, а в обед или вечером следующего дня едет обратно к себе в область.

Он вежливый, неприметный, всем нравится, конфетки раздаёт. Гостиницы в СССР в это время – дефицит, значит, он ночует либо у знакомых, либо в какой-нибудь служебной общаге.

Иногда он провожает девушку с поезда и делает своё дело. Занимается этим очень давно, раз умудрился набить руку, без подсказок знает здешние леса, не попадается и практически не оставляет улик… Не год и не два. Гораздо дольше, чем об этом будет указано в его деле… Дерьмо!

– Спасибо, – поблагодарил я работницу кассы. – Мне нужно ваше имя, фамилия, адрес и телефон, если мне понадобится ещё какая-то информация…

– Да, конечно… – пытаясь помочь, с готовностью закивала женщина, поёрзав на стуле…

Через двадцать минут я уже возвращался к лесополосе с исписанными страницами блокнота и ощущением, что сейчас либо наконец сдвину это дело с мёртвой точки, либо меня отправят прочёсывать кусты до самой пенсии…

Место преступления к этому времени уже выглядело иначе – тело увезли, вещи упаковали, понятых отпустили, а между деревьями остались только вытоптанная земля, провисшая бечёвка оцепления, пара постовых и злые, усталые оперативники.

Следователь сидел на переднем сиденье «бобика» со своей верной папкой-планшетом на коленях, дописывая протокол, а усатый опер курил рядом, поставив ногу на колесо УАЗика и хмуро глядя в сторону деревьев, будто надеялся, что убийца сам выйдет из кустов и извинится за доставленные неудобства…

– Разрешите? – подойдя к сотрудникам и достав из кармана блокнот, произнёс я.

– Что опять, Соколов? – поморщился следователь, оторвав взгляд от планшета. – Кольцо нашёл?

– Нет, – покачал я головой. – Я с сотрудницей железнодорожной кассы говорил. Она видела подозрительного мужика…

– Ты был на вокзале? – удивился следователь. – Зачем? Кто тебя туда посылал?

– Погоди, Саныч… – одёрнул коллегу оперативник, кинув на землю окурок папиросы и затушив его носком ботинка. – Подозрительного чем?

– Регулярно бывает на вокзале. Стабильно раз в месяц, в конце месяца, – принялся перечислять я, раскрыв блокнот и зачитывая с него отрывки. – Двадцать девятого, тридцатого, иногда тридцать первого. Приезжает последней электричкой. Вежливый, неприметный, лет сорока, интеллигентного вида. Часто разговаривает с женщинами, легко заводит знакомства. Берёт билеты в одно направление…

– Это всё хорошо, но ты только что описал самого обычного работягу, Соколов, – поморщился оперативник. – Подозрителен он чем?

– Я разговаривал с путейцами. Один из них двадцать девятого видел мужчину, соответствующего описанию, и девушку… Они шли с последней электрички и направлялись в сторону лесополосы. Вот только работница кассы говорит, что её мужчина всегда один билет покупает, а значит, и ездит он один.

– Чёрт! – опер переглянулся со следователем. – Пока это всё звучит не очень складно, но проверить точно стоит. Что по мужику? Есть подробное описание?

– Есть. Имени нет, но есть пункт назначения – Отрадинский. Но свидетельницу лучше в отдел пригласить и нормально опросить. Портрет составить, если получится.

– Пригласим. Опросим, – сухо кивнул оперативник, буравя меня внимательным взглядом. – Ты их данные взял?

– Только работницы кассы, – виновато пожал я плечами, продемонстрировав блокнот.

– А путейца?

– Не догадался…

– Чёрт! Ладно… Если будет нужно, найдём его потом…

– В конце каждого месяца, говоришь? – нарушил молчание молодой следователь.

– Ага, – подтвердил я.

– И в прошлом месяце он тоже был?

– Был.

Следователь и опер снова многозначительно переглянулись.

– Вот чёрт… – тихо выругался следователь. – В прошлом месяце, тридцатого здесь неподалёку тоже девушку нашли.

– Дай гляну твои записи, – оперативник протянул руку в мою сторону.

– Только верните, – попросил я, мысленно прощаясь с блокнотом.

– Если это правда, Соколов, – задумчиво пробормотал он, пробежавшись глазами по нескольким исписанным ровным почерком страницам, – и мы поймаем этого гада… С меня магарыч!

– Да какой магарыч… – отмахнулся я. – Главное, чтобы этого ирода взяли…

– За это можешь не переживать. Возьмём. Обязательно возьмём... – пообещал оперативник. – Могу я твой блокнотик пока себе оставить?