Антонина Смирнова – Карьера демона-искусителя (страница 11)
– Ты что, влюбилась?
Азик хихикая:
– Нет, просто вспомнила, что она женщина!
Вечером Люба крутилась перед зеркалом, разглядывая новое белье, прическу и – главное – выражение глаз.
Азик притворно вздыхая:
– Ну вот, теперь ты слишком хороша для Димки. Придется искать тебе более достойного мужчину… Ну или хотя бы более бодрого!
Люба засмеялась, но поймала себя на мысли: «Черт, а ведь я действительно… красивая?»
Дима замер на пороге кухни, роняя пакет с пельменями, когда его взгляд упал на Любу. Она стояла у плиты в облегающем платье, которого он точно никогда раньше не видел (потому что она купила его вчера, по наущению Азика).
– Ты… покрасилась? – выдавил он, глаза округлились, как у совы на фоне фар.
Люба играючи поправила локон (новые, кудрявые, пахнущие дорогим шампунем):
– Ага. Ты же говорил, что рыжий мне идет?
– Но это платье… – Дима запинался, будто слова застревали где-то между гортанью и мозгом. – Оно новое?
– Ну да, – она кокетливо повертелась, демонстрируя шлейф тонкого аромата (не борщ, а что-то с нотками ванили и… чего-то запретного). – Тебе нравится?
Дима сглотнул так громко, что, кажется, эхо разнеслось по всей квартире:
– А почему пахнет не борщом, а чем-то… дорогим?
Азик в восторге, шепчет Любе на ухо:
– О, детка, он в шоке! Его мозг сейчас как Windows 98 – завис и грузится!
Дима не сводил с нее глаз весь вечер:
– Ты… куда-то собралась? – спросил он, ковыряя вилкой уже остывшие пельмени.
– На танцы, – Люба искусно сделала паузу, проводя языком по губам. – С партнером.
Дима резко поднял голову:
– Каким еще партнером?!
Азик ликует:
– О-о-о! Он только что мысленно пристрелил Артема! Прогресс!
Люба сдерживала улыбку, наблюдая, как Дима краснеет, бледнеет и снова краснеет, будто лампочка с перегоревшим предохранителем.
– Ну, ты же сам говорил, что мне нужно развлекаться, – она нарочито медленно потянулась, оголяя шею. – Вот я и развлекаюсь.
Дима закашлялся, будто подавился собственной ревностью.
Пока Дима бубнил что-то про «безопасность на дорогах» (видимо, пытаясь придумать повод запретить ей ходить на танцы), Люба ловила себя на мысли: «А что, если… он снова начнет желать меня?»
Азик подмигивает:
– Он уже начал, детка. Просто еще не знает, как это показать. Может, поможешь ему? Например… случайно урони полотенце?
Люба фыркнула, но руки сами потянулись поправить декольте.
Дима приехал раньше обычного, решив «случайно» заглянуть к жене на танцы. Точно не потому, что пятый день не мог выкинуть из головы ее новое платье. И уж точно не потому, что вчера во сне увидел, как она…
– Где тут у вас… э-э-э… раздевалка? – пробормотал он на ресепшене, чувствуя себя школьником, заблудившимся в борделе.
–Зал через дверь, – махнула рукой администратор, разглядывая его так, будто знала все его тайные мысли.
Когда Дима заглянул в зал, его ноги приросли к полу. В центре зала Люба, его Люба, которую он последние годы видел только в застиранном халате, сейчас…
«Боже правый», – выдохнул он, наблюдая, как ее бедра плавно движутся в такт музыке, а руки инструктора скользят по ее талии с профессиональной – слишком профессиональной! – легкостью.
– Ближе, – шептал Артем, притягивая Любу так, что между ними не оставалось места даже для греха. – Да, вот так… Чувствуй меня…
«ЧТО ЗА ХЕРНЯ?!» – мысленно орал Дима, чувствуя, как в его груди закипает странная смесь из гнева, возбуждения и дикого желания разбить этому мачо его белоснежные зубы.
Азик, невидимый для всех, кроме Любы, катался по полу от смеха: «О дааа! Он сейчас представляет, как отшвырнет этого красавчика и прижмет тебя к зеркалу! Хотя… ой, кажется, в его фантазиях зеркало уже треснуло от жара!»
Люба, заметив мужа в дверях, специально сделала движение медленнее, чувственнее, позволив платью задраться на пару опасных сантиметров выше колена.
– Ты… – Дима подошел ближе, лицо перекошено странной гримасой. – Мы… нам пора домой.
– Но занятие еще не закончилось, – нарочито невинно ответила Люба, чувствуя, как рука Артема предательски дрожит на ее спине. – Еще минут двадцать…
– СЕЙЧАС ЖЕ! – рявкнул Дима так, что даже музыканты на записи сделали паузу.
В раздевалке Люба с трудом сдерживала смех, пока Азик прыгал вокруг нее, как бесенок:
– Ты видела его лицо?! Он готов был сожрать того парня сырым! О, детка, мы его раскачали! Теперь беги домой, пока он не остыл!
Когда они вышли на улицу, Дима схватил жену за руку и прошипел:
– Больше никаких танцев! Поняла?!
– И что ты предлагаешь взамен? – Люба закусила губу, глядя, как его глаза темнеют.
Ответом стал поцелуй – первый за долгие месяцы – такой страстный, что прохожие начали свистеть.
«Кажется, план работает…» – успела подумать Люба, прежде чем сознание полностью отключилось от ощущений.
4.
Прошла неделя с тех пор, как Дима приезжал в танцевальную студию, Люба не бросила занятия и как бы «случайно» оставила расписание своих танцев на холодильнике. И еще три дня, как «нечаянно» упомянала, что ее партнер по бачате – бывший чемпион Кубы с рельефным прессом и руками, которые знают, куда лезть.
И вот сегодня…
Люба замерла в середине движения, почувствовав знакомый холодок за ухом – верный признак, что Азик собирается что-то ляпнуть.
Азик шепчет, облизываясь:
– Детка, не оборачивайся резко, но твой муженек только что вошел в зал. И, о боже, он даже пытался причесаться!
Люба искусно «случайно» оглянулась и увидела Диму, который стоял в дверях с видом человека, случайно зашедшего в стрип-клуб, был неестественно выбрит (обычно он брился раз в три дня) и надел ту самую рубашку, в которой они познакомились.
– Проезжал мимо? – крикнула она через зал, специально выгибая спину в особенно соблазнительной позе.
Дима покраснел, побледнел, потом снова покраснел:
–Эм… да. Машину в сервисе оставил. Пешком…
Азик ржет:
– Врет как дьявол! Он три круга вокруг здания наматывал, прежде чем зайти! Я бьюсь об заклад, он даже зубы почистил перед этим!
Люба прикусила губу, наблюдая, как глаза мужа бегают от ее оголенных плеч к обтягивающему топу и дальше вниз…
– Хочешь присоединиться? – томно предложила она, специально делая ударение на последнем слове.
Дима сглотнул так громко, что это было слышно даже под музыку: