Антонина Смирнова – Бюро Душ. Возврат душ не предусмотрен (страница 4)
Элария всхлипывала в платок, сотканный из облаков:
– Она же просто хочет любви! Может, подарить ей щенка? Щенки делают всех добрее!
Дрим, развалившись на диване и жуя божественный попкорн, фыркнул:
– Щенок? Да она его на следующий день в Gucci оденет и будет тыкать им в Instagram. Давайте лучше подарим ей книгу «Как свергнуть родителей и захватить бизнес». Для разнообразия.
Тестарх поднял бровь:
– По моим расчётам, этот сценарий вероятен на 68,4%. Особенно если…
В этот момент на экране Лея достала из кармана гвоздь (где она его взяла – тайна) и царапнула им дверцу лимузина. Маленькая, едва заметная трещинка в идеальном мире.
– О-о-о, – протянул Дрим. – Начинается.
Тринадцатилетняя Лея устроила в гардеробной бойню, достойную фильмов Тарантино. Дизайнерские сумки летели на пол, платья с криками «это последняя коллекция!» срывались с вешалок, а хрустальная туфелька от Jimmy Choo совершила эффектный прыжок в зеркало стоимостью с бюджет небольшой страны.
– Я НЕ ПОЙДУ НА ЭТУ ТУПУЮ ВЕЧЕРИНКУ! – её крик услышали даже телохранители на первом этаже, но они лишь переглянулись и продолжили играть в покер. Они уже привыкли.
Причиной истерики был очередной забытый день рождения. Сергей Мальцев, находясь на переговорах по покупке небольшого острова в Карибском море (который он, кстати, собирался подарить дочери), просто… не позвонил. Опять.
– Леечка, ну что ты как маленькая! – вздохнула мать, не отрываясь от созвона с личным стилистом. – Папа же купил тебе этот миленький остров! Или… э-э… собирается купить. Иди приведи себя в порядок, через час приедет фотограф из Forbes Teen.
Лея разбила очередной телефон (седьмой за этот год) об мраморный пол, но даже это не принесло облегчения. Вместо этого она почувствовала знакомую пустоту – как будто внутри неё был огромный особняк, в котором никто не жил.
Вечеринка в честь «восходящей звезды светской тусовки» (так её назвал организатор за внушительный чек) оказалась ещё более фальшивой, чем её улыбка для инстаграма. Полупьяные наследники состояний обсуждали, чей папа купил более крутой самолёт, а «подруги» делали селфи, стараясь поймать в кадр её новое колье от Cartier.
– Лея, ты просто огонь сегодня! – причмокнула Соня, дочь нефтяного магната, целуя её в щёку и тут же вытирая помаду салфеткой. – Ой, а можно твое колье примерить? Для сторис!
Лея фальшиво улыбнулась и незаметно сбежала через чёрный ход. Её ждал лимузин (конечно же), но вместо дома она приказала водителю ехать «просто куда-нибудь». Тот, привыкший к странным просьбам, молча повёз её по ночному городу.
В машине она открыла инстаграм: 2.3 миллиона подписчиков, сотни восторженных комментариев… и ни одного человека, которому можно было написать «Мне так плохо».
В четыре утра, когда даже телохранители заснули на посту, Лея сидела в золотой ванной (форма – лебедь, конечно же) и смотрела, как её слёзы падают в воду с бриллиантовой пеной. Она ненавидела эту жизнь. Ненавидела фальшивые улыбки, ненавидела подарки вместо внимания, ненавидела себя за то, что у неё «всё есть», а счастья – нет.
Утром её ждал новый наряд (чёрный, как её настроение), профессиональный визажист и улыбка «счастливой наследницы» для прессы. Маска была надета. Спектакль продолжался.
Тестарх изучал графики, которые показывали стремительный рост уровня депрессии у Леи.
– Депрессивные тенденции. Как и ожидалось. Вероятность суицидальных мыслей – 34,7% и растёт."
Элария в очередной раз вытирала слёзы облачным платком:
– Она же просто хочет любви! Почему никто не видит? Давайте пошлём ей ангела-хранителя!
Дрим, развалившись на диване и доедая божественный попкорн, закатил глаза:
– Ангела? Да она его заставит чистить её туфли. Хотите пари, что её первый бойфренд окажется авантюристом? Я даже имя угадаю – Марк!
Тестарх поднял бровь:
– Марк? Слишком банально. По моим данным, 78% авантюристов в её кругу действительно зовут Марками. Это…
В этот момент экран показал, как Лея в ярости швыряет в стену свою последнюю игрушку – куклу, которая умела говорить «Я люблю тебя» на трёх языках. Голова куклы отлетела, и из неё высыпались… конфетти. Даже её игрушки были фальшивыми.
Дрим фыркнул:
– Ну всё, скоро она или сбежит, или взорвёт особняк. Ставлю на второе.
Ресторан «Эгоист» встретил семейство Мальцевых мертвой тишиной, которая бывает только в местах, где счёт за ужин равен бюджету небольшой космической программы. Хрустальные бокалы боялись звенеть, чёрные икра дрожала в ожидании своей участи, а сомелье молился всем известным ему богам, чтобы сегодня не случилось…
– ЭТО ЧТО ЗА ПАРОДИЯ НА ШАМПАНСКОЕ?! – голос Леи разорвал атмосферу чопорности, как нож – шелковую штору.
Шестнадцатилетняя наследница вскочила, опрокинув бокал, который разбился с жалобным звоном. – Ruinart Blanc de Blancs 2008 года должны подавать при 8 градусах! Не при 8,5, не при 7 – при ВОСЬМИ! Это же элементарно!
Отец, не отрываясь от разговора по телефону («Да, Петрович, тот самый остров…»), жестом приказал официантам сменить бутылку. Мать в это время делала селфи, стараясь не попасть в кадр с дочерью-скандалисткой.
– Леечка, успокойся, – прошептала она сквозь зубы, улыбаясь для камеры. – Нас снимает блогер за соседним столиком.
– А мне плевать! – закричала Лея, чувствуя, как горячие слёзы катятся по щекам. Вы все – фальшивые! Этот ресторан – фальшивый! Эта ваша любовь – фальшивая!
С последним криком она бросилась к выходу, сметая по пути поднос с десертами. Шоколадный суфле полетел прямиком на кринолиновое платье светской львицы, которая только что писала твит о «воспитанности нового поколения элиты».
В туалете «для особых гостей» (золотые краны, мраморные стены и личный гардеробщик) Лея била кулаками по раковине, когда дверь распахнулась.
– Леечкааа, – пропела Соня, её «лучшая подруга». – Не переживай, у меня есть кое-что для настроения! – Ловким движением она высыпала дорожку кокаина на зеркало, украшенное инкрустацией из настоящего золота.
– Отвали, – Лея резко оттолкнула её. – Мне и так плохо.
– Ой, да ладно тебе! – Соня фыркнула, слизывая порошок с ногтя. – Ты же Мальцева! У тебя ВСЁ есть!
– Вот именно, – прошептала Лея, глядя на своё отражение в зеркале, испачканном наркотиками. – Всё. Кроме всего. И я не хочу добавлять еще и это! – она указала в сторону рассыпанного порошка и высыпала его в раковину.
Дома её ждала ванна, выточенная из цельного куска оникса, наполненная водой с лепестками роз и настоящим золотом (потому что почему бы и нет). Лея погрузилась в неё, как в свои мысли, и вдруг заметила, что плачет. Настоящими слезами, а не теми, что она иногда выдавливала для папарацци.
– Кто я вообще такая? – спросила она у своего отражения в золотом смесителе. Кукла? Аксессуар? Инвестиционный проект?
Ответа, конечно, не последовало. Только пузырьки дорогой французской соли для ванн, лопающиеся на поверхности, как её мечты о нормальной жизни.
Тестарх склонился над графиками, которые теперь напоминали кардиограмму после инфаркта.
– Пик экзистенциального кризиса. Пора вводить переменные. Связь между душами усиливается на 7,8% в час.
Элария утирала слёзы шлейфом своего платья.
– Может, ей приснится Мия? Чтобы поняла, что не всё потеряно? Чтобы увидела, что можно быть счастливой без золотых смесителей!
Дрим, балансируя на спинке кресла и жуя божественный попкорн, закатил глаза.
– Или приснится, что она Мия. И проснётся в крике от ужаса, увидев свою «новую» жизнь. Я обожаю драму! – Он бросил горсть попкорна в воздух, где те превратились в миниатюрных ангелов и тут же разбились о пол. – Кстати, ставлю на то, что после этого сна она сбежит из дома.
Тестарх поднял бровь.
– Вероятность 64,3%. Но сначала…
На экране Лея вылезала из ванны, её отражение в золотых поверхностях дробилось на сотни маленьких Леек, каждая из которых кричала беззвучным криком.
Лея проснулась с криком, вцепившись в шелковые простыни так, будто падала с небоскреба. Пот стекал по спине, сердце колотилось, а под ногтями…
Она подняла дрожащие руки к глазам.
Грязь. Настоящая, вонючая, уличная грязь. Та, что остаётся под ногтями, когда копаешься в мусорном баке в поисках еды.
– Няня! – её визг разнёсся по спальне. – Срочно вызовите Марину! И чтобы с дезинфекцией!
Пока личный косметолог летела на сигнале тревоги (контракт пункт 14: экстренные вызовы), Лея скребла кожу лосьоном за 3000 евро за унцию. Но запах трущоб – дешёвого бензина, помоек и чего-то тёплого, живого – не выветривался.
– Это просто кошмар от переедания, – убеждала она себя, глядя в зеркало. – Вчерашний ужин в «Эгоисте» явно был с просроченными трюфелями.
Но во сне она снова была той девочкой.
«Она стояла босиком в луже возле какого-то грязного рынка. В руке – три помятые купюры. Какой-то мужчина с лицом, похожим на отбивную, орал на неё:
– Мишка, где остальные деньги?!
И самое страшное – она ответила. Голосом, но своим, и не своим одновременно:
– Дядя Вова, это всё, что дали за сигареты…»