Антонина Штир – За пределами моря: тайна невесты-русалки (страница 8)

Лина для виду поспорила, но уступила, и Мегинхард, сделав тайный знак Лигее, чтобы молчала до последнего, повёл всю компанию назад.

За стремительным шагом мага никто не поспевал, и они с Лигеей первыми оказались у комнаты. Дверь была открыта, на пороге валялись тёмно-красные розы, безжалостно растоптанные старушкой. Мегинхард осторожно поднял цветы, положил на столик, не забыв пропустить вперёд Лигею. Подождав немного, пока не подтянутся остальные, снял чары и громко воскликнул:

— Да вот же леди Лигея, здесь.

Лина, запыхавшись, вбежала в комнату, и глаза её выкатились из орбит от удивления. Мегинхарду даже стало её жалко: она, верно, думает, что сходит с ума. Увы, он не мог сказать ей правду, как и никому из обитателей замка.

Леди Лигея встала навстречу старушке, сыграв изумление так артистично, что маг и сам чуть не поверил ей.

— Что случилось, Лина? Почему ты бросила цветы на пол и убежала, словно за тобой гнались? Объясни.

— Ох, леди Лигея, как же это. Никого ж тут не было. Как есть пустая комната, правду говорю. По всему замку Вас бегаю ищу, а Вы туточки.

Старушка не знала, как оправдаться, и с трудом держалась на ногах. Лигея всё же догадалась усадить её на кровать и невозмутимо продолжила:

— Ты, наверное, устала, Лина, поэтому тебе померещилось. Или, может, ты заболела?

Лигея положила руку на лоб старушки, проверяя, не горячий ли.

— Не больная я, леди Лигея, и вовсе не устала. А только не было Вас, и всё тут.

Мегинхард мысленно выругался — упёртая эта Лина.

— Дайте я взгляну, — попросил он. — Леди Лигея, отойдите.

Дождавшись, пока девушка встанет, маг сделал вид, что осматривает Лину, и вынес вердикт:

— Ваша память повреждена, поэтому Вы помните неверно. Это легко можно восстановить, если хотите.

Лина возмущённо вскочила и засеменила к выходу.

— Не хватало ещё, чтобы в моей голове кто-то копался. Обойдусь! Если что, кричите, леди Лигея, и ночью прибегу, если надо.

Как только старушка ушла, рыцари и служанки тоже разошлись, и коридор опустел.

— И я пойду, леди Лигея. Кажется, Лина успокоилась.

— Идите, конечно, что же я, держу Вас?

Мегинхард уже был в коридоре, когда Лигея окликнула его.

— Мейно!

— Вы что-то хотели, леди Лигея?

— Ничего, просто… Хотела сказать Вам спасибо.

Глава 7

Длинный, как щупальца осьминога, день наконец завершился. Я устала от людей, впечатлений и замка, а впереди меня ждало много таких же сумасшедших дней. На земле было больше безумия, чем в логове у Циссы, а верхом сумасшествия мне виделся поцелуй Мегинхарда. Волшебный, опьяняющий, нежный поцелуй.

Помотав головой, отогнала от себя воспоминания: ни к чему они, да и маг целовал не меня. А если бы знал, что я русалка, и руки бы мне не подал.

Надо бы поставить цветы в воду, но ни служанок, ни Лины поблизости не было, и где их искать, я не знала. Может, спросить у Лигеи, она-то должна знать. Решившись, я коснулась крышки медальона, вызывая призрака.

— Да что там у тебя происходит? — обрушилась на меня Лигея, едва появилась передо мной. — Я плохо слышала, но мне показалось, ты с кем-то ссорилась.

— Да погоди ты, — отмахнулась я и спросила совсем не то, что собиралась:

— Тебе нравилось целоваться с Робертом?

— Что ты сказала? — опешила Лигея.

— Ну, что ты чувствовала, когда он касался твоих губ? Пожалуйста, мне нужно знать.

Лигея окинула меня долгим взглядом, но всё же соизволила ответить.

— Тепло. И лёгкость. Будто за спиной распускаются крылья.

— Пожалуй, — согласилась я. — И хочется, чтобы это никогда не заканчивалось.

— Точно. Погоди, что? Ты сейчас о Роберте говоришь?

— Каком Роберте? Я говорю о Мейно.

Видя, что Лигея не понимает, я уточнила:

— Ну, о мессире Мегинхарде.

— То есть ты использовала моё тело, чтобы целовать заезжего мага? — рассердилась Лигея.

— Да он на меня сам накинулся. Он вообще думал, что я это не я, а… Сложно там, короче.

— Ну ты даёшь, русалка! Какая же ты жадная! И жениха моего себе забрала, и мага хочешь заполучить. Так не бывает, русалка. За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь.

— Да я же говорю, что не виновата. Просто помогла ему, и вот что вышло.

— Не верю я тебе, русалка, — покачала призрачной головой Лигея. — Зря я тебя пожалела.

Она метнула на меня обличающий взгляд и скользнула в медальон.

— Эй, постой! Я хотела спросить, где комната Линия. Лигея!

Тишина была мне ответом. И, сколько я ни нажимала на медальон, призрак не появлялся. Сломалась эта штука, что ли.

— Ну и ладно, и сиди там одна, как рак-отшельник в раковине. А я спать!

Перед тем как лечь в постель, я глянула в окно. Роберт внизу нападал на другого рыцаря, и оба были так увлечены, что не видели ничего вокруг. Прямо как наши русалы, когда хотят снять напряжение. Надо же, как люди на них похожи!

О цветах я благополучно забыла, но утром они уже стояли в вазе с водой. Должно быть, кто-то заходил, когда я ещё спала. Розы источали дивный аромат, и я то и дело нюхала их.

Лигея как будто обиделась на меня или разозлилась и не показывалась из медальона. И на следующий день, и через две недели тоже. Но если она думала, что меня это огорчит, то зря. Я, наоборот, почувствовала себя свободнее и неожиданно для себя подружилась с Линой. Это оказалось легко: стоило лишь вспомнить, как старушки любят болтать о своей молодости. Расскажи о моём детстве, Лина. Мне так нравится слушать твои истории, Лина. Она тут же растаяла и вывалила на меня так много историй из детства Лигеи, что я только успевала запоминать.

Например, я выяснила, что невеста Роберта была предназначена ему в жёны с десяти лет, по сговору между родителями. Повезло, что, повзрослев и узнав друг друга получше, они влюбились, ведь любовь не считалась необходимым условием для брака.

У нас, русалок, гораздо проще: понравился тебе русал — даришь ему ракушку, если принял — значит, согласен жениться. Люди почему-то обожают усложнять.

— А ты, Лина, когда-нибудь была замужем? — осторожно спросила я.

Лигея наверняка прекрасно об этом знала, и я рисковала попасть впросак.

— Да как же, была, — охотно ответила кормилица. — И муж был, и сын. Ну а как ты, Лигеюшка, родилась, меня, значит, и взяли кормилицею, а сын дома остался. Тебя вот вынянчила, выкормила, ох и ладная ты вышла, красавица моя.

Она замолчала, бросив взгляд на мои волосы и лицо.

— А сын как же? Ты, наверно, к нему каждый день бегала, да?

— Никуда не бегала, вдруг бы ты заболела, а такого допустить не можно было. Сестра моя кормила маленького, только тосковал он по мне, бедный. Умер младенчиком, трёх месяцев от роду.

Тень давнего горя набежала на её лицо, а я растерянно обдумывала сказанное. Это что же выходит, Лигею вырастила, а своего родного сына потеряла? Вот почему она так к Лигее привязана.

В порыве жалости я обняла Лину, прижала к своей груди.

— Спасибо тебе за всё. За любовь твою, за ласку, за каждый день со мной спасибо, — шептала я на ухо старушке.

— Ну что ты, Лигеюшка, да за что спасибо-то? Что должна, то и делала, а никакой моей заслуги в том нету. Как бы я по-другому могла?

Она нисколько не сомневалась, что правильно поступила, выбрав Лигею вместо сына, хотя, похоже, и выбора-то у неё не было. Жизнь людей тяжела, в нашем море лучше. Моя бы воля, ни за что тут не осталась бы, разве что Мейно мог бы удержать на суше.