Антонина Штир – За пределами моря: тайна невесты-русалки (страница 10)

— Ваши слова звучат неискренне, леди Лигея. Разумеется, вы не обязаны говорить о столь интимных вещах с заезжим магом. Просто мне казалось, что после нашего поцелуя мы стали немного ближе друг другу.

Мегинхард намеренно провоцировал, вызывая на откровенность. Может быть, вспомнив ту неловкую ситуацию, она проявит свою истинную натуру и выдаст себя.

— Вы же сами сказали, что целовали не меня, так о какой близости речь? Надеюсь, Вы ничего не сказали сэру Роберту?

— Нет, леди Лигея, как можно выдать нашу общую тайну? — улыбнулся маг.

На небе высыпали первые звёзды, и море лениво шелестело, словно дышал гигантский зверь. Факел в руках Мегинхарда отбрасывал таинственные тени на леди Лигею, сглаживая острые черты лица. Её глаза как будто поменяли цвет на изумрудный, но ведь ему показалось?

Лигея с тревогой взглянула на замок и ускорила шаг, но вдруг споткнулась и полетела на песок. Отбросив факел прочь, Мегинхард подбежал к девушке и едва успел подхватить. Осторожно поставив Лигею на ноги, быстро осмотрел её.

— Всё в порядке? Ничего не болит?

— Нет, спасибо. Нам надо торопиться, а то замок закроют.

— Они могут ещё чуть-чуть подождать.

Капюшон сполз с её головы, волосы рассыпались по плечам, и снова аромат пионов окутал Мегинхарда, как тогда, когда он первый раз её увидел. Факел потух, и в лунном свете маг увидел подлинный облик русалки — обольстительной красотки с печальным взглядом широко распахнутых глаз. Она приоткрыла губы, намереваясь что-то сказать, и Мегинхард закрыл ей рот поцелуем.

Вот уж чего я не ожидала от мага, так это поцелуя. Я, конечно, разгадала его намерения и постаралась скрыть свои чувства, не ответила на поцелуй и отвернулась сразу после того, как он отстранился. Но, кажется, он успел разглядеть в моих глазах одобрение и просьбу повторить.

Дрожащими руками я накинула капюшон, плотнее закуталась в плащ. Должно быть, похолодало, иначе как объяснить, что у меня зуб на зуб не попадает?

Наверное, маг уже давно понял, кто я, и сейчас лишь хотел, чтобы я призналась сама. Хороший план, но зачем мне говорить правду? Чтобы умереть снова, теперь уже окончательно? Нет уж, буду скрывать до последнего, не пойман — не вор.

— Не знаю, зачем Вы это сделали, но если ещё раз такое повторится, я пожалуюсь Роберту, — пригрозила, смело взглянув на мага.

Мегинхард и бровью не повёл.

— Во-первых, не пожалуетесь. А во-вторых, он мне ничего не сделает, разве что попросит уехать в Карранду. Да вот он и сам, кстати, видите?

У входа в замок действительно стоял Роберт, мрачный, как море в шторм. Напряжённые скулы, поджатые губы, грозный взгляд — всё говорило, что жених Лигеи очень зол.

— Мне казалось, я запретил тебе выходить из комнаты, Лигея. Ты могла утонуть, и никто и никогда тебя не нашёл бы.

— Ну ведь я жива и здорова, так что нет причин сердиться. К тому же мессир Мегинхард был рядом.

— Это правда, мессир? — обратился он к магу и, получив кивок, слегка подобрел.

— Поговорим с тобой завтра, а сейчас иди спать. И впредь не покидай комнату без моего разрешения.

Я только фыркнула, показывая, что сама решаю, где мне ходить и с кем. Не хватало ещё, чтобы Роберт мной командовал. И пошла, виляя хвост… то есть бёдрами, как, наверное, никогда не ходила Лигея. Ну и пусть, зато он не сможет забыть такое.

Тихий вздох обоих мужчин стал мне наградой, пока Роберт не догнал меня и не схватил за локоть.

— Что ты делаешь, Лигея? Твоё поведение неприлично!

— Что неприлично? Красивая походка? Или твоя реакция на неё?

Роберт до боли сжал мою руку, так что я вскрикнула.

— Немедленно прекрати это, не то я закрою тебя на замок. Я не шучу, Лигея.

— Ладно, ладно, отпусти меня, Берти.

Какой он всё-таки нервный, наверное, поэтому Лигея ему угождала.

Рыцарь выпустил мою руку, и я пошла к лестнице, а мужчины отстали. На нижней ступеньке я обернулась: они стояли посреди холла и вполголоса переговаривались. «Обсудить», «в Вашей комнате», «леди Лигея» — донеслось до меня, и я продолжила путь, стараясь не выказывать интереса. Мегинхард что-то затевал, и я обязательно должна это выяснить.

Свернув в своё крыло, замерла у своей двери, выждала несколько минут, а потом отправилась в крыло Роберта. Я уже знала, где находится его комната, — словоохотливая Лина всё мне рассказала, и быстро нашла нужную дверь. Погасив ближайший факел, прислонила ухо к замочной скважине.

Услышала не очень много, но слова «ритуал» и «полнолуние» прозвучали чётко. Сердце забилось от страха — неужели Мегинхард раскрыл мою тайну? Какой ритуал он собирается проводить? Может, хочет изгнать меня из тела Лигеи?

Но вместе со страхом пришло и возмущение: нет, сейчас мне совсем нельзя умирать. Значит… значит, надо убить её, ту, чьё место я заняла. Мне и так пришлось бы это сделать, а теперь и времени не осталось — скорее всего, именно до полнолуния ритуал и откладывается. Но как мне уничтожить медальон, к которому привязана Лигея?

Я тихо, на цыпочках отошла от двери, вернулась в свою комнату, достала из сундука медальон, погладила крышку. Она не выходит больше, но она там, со всеми своими мыслями, желаниями и воспоминаниями. И чувствами тоже, конечно.

Лигея любит Роберта, правда любит. А я вот так походя хочу уничтожить и её жизнь, и их любовь, между прочим, взаимную. Хотела бы я, чтобы так поступили со мной? Конечно, нет.

— Эй, Лигея! — почему-то шёпотом позвала я. — Ты там?

Она молчала, и я разочарованно положила медальон обратно. Не хочет вылезать — не надо!

Повесив плащ на спинку стула, подошла к зеркалу на стене. В освещённой лишь луной комнате моё лицо трудно было разглядеть, но ничего нового в облике я не заметила. Всё то же смешение разных черт: моих и чужих. А ведь когда Лигея уйдёт, облик изменится вновь, и если я буду выглядеть как я, только с ногами вместо хвоста, я всё равно не смогу здесь жить. Хорошо, если меня не убьют.

— Ты не подумала об этом, русалка, когда вселялась в меня, да? — прозвучало за спиной.

Обернувшись, я воззрилась на призрака Лигеи, которая словно читала мои мысли. И, кажется, за то время, что я её не видела, она слегка подросла.

— Фу ты, напугала! Ты как-то предупреждай, что ли, когда вылезаешь, сначала окликни по имени, к примеру.

— И чьим же именем тебя называть? Моим собственным? Ты издеваешься, русалка?

— Почему же? Ты Лигея, я Лигея. Бывают же совпадения.

Глаза призрака сверкнули пламенем, и голос, как раскат грома, прокатился над замком:

— Лигея здесь я!

Хлопнула соседняя дверь, а через мгновение ко мне постучали.

— Леди Лигея, это магистр Грэхем. С Вами всё в порядке?

Да что же это за день такой, все мешают, все лезут. Я не выдержала и заорала:

— Крабы и рыбы, да что вы все ко мне цепляетесь. То подначивают, то жалеют, то вообще… целуют. Нормально у меня всё!

Магистр благоразумно умолк, а вскоре послышались удаляющиеся шаги. Вот и всё, сейчас он скажет Мегинхарду и Роберту, и меня ко всему прочему ещё и посчитают сумасшедшей. А всё из-за того несчастного шара!

— Ты про тот поцелуй с мессиром? — как ни в чём не бывало поинтересовалась Лигея.

Она вернула свой обычный призрачный вид, будто не она только что фокусничала.

— Ну что, довольна? Хотела, чтобы о тебе тоже узнали? Ну, поздравляю, маг, возможно, догадается, он и так что-то подозревает.

Лигея отмахнулась, подлетела к зеркалу, ожидаемо в нём не отразившись.

— Так с кем ты целовалась, русалка? Снова с мессиром? Не прячь глаза, вижу, что с ним.

— Ну и что? Снова будешь возмущаться моей жадностью?

— Не буду, — пообещала Лигея, поправляя призрачную причёску. — Мне вот кажется, что мессир тебе нравится, русалка.

— Теперь ты издеваешься, да? С чего ты это взяла?

— Могу доказать. Какой он, мессир Мегинхард?

Я закрыла глаза, представляя облик мага.

— Высокий, сильный, мужественный, от него так и веет враждебной аурой, но я его не боюсь. Глаза у него синие, как морские волны в шторм, а губы мягкие и нежные, не то что у Роберта. Ой!

Лигея нахмурила брови при упоминании жениха. Ох, что сейчас будет!

— Да я его один разик поцеловала. Он, между прочим, совсем не умеет это делать. А вот Мейно…

— Ну вот и выяснили. Тебе нравится мессир, а вовсе не мой жених. Так, может, вернёшь мне жизнь, русалка?

Лигея смотрела на меня таким жалобным взглядом, что я совсем растерялась. И она не виновата, и я не виновата, но почему обязательно кто-то должен умереть?