Антонина Штир – Последний дракон Вирхарда (страница 9)

— Эй, девица! — громким шёпотом позвала я незнакомку. — Ты, ты, к тебе обращаюсь. Почему на твоей табличке орхидея?

Она взглянула на меня, покраснела и не ответила. Не успела я как следует поразмыслить об этом, как стражник подозвал девицу к столу. Меня он проигнорировал, но я сама выдвинулась вперёд, прислушиваясь к разговору.

— Сколько тебе лет, малышка? — ухмылялся стражник, сверкая золотым зубом. — До брачного возраста доросла?

— Мне восемнадцать, господин, — опустив глаза, ответила девица. — Вы возьмёте меня?

Стражник перевёл взгляд на толстяка-распорядителя, но тот лишь фыркнул.

— Из какой дыры ты вылезла, девка, ни кожи, ни рожи. Нет, ты не подходишь. Убери её.

Стражник кивнул и, взяв девицу под локоток, повёл прочь. Она оглянулась напоследок, и я заметила слёзы в её глазах.

— Стойте! — закричала я и поспешно подошла к столу. — Вы боитесь, что девчонка не справится с работой? Но она крепкая, не смотрите, что худая, как травинка. По крайней мере дайте ей шанс. Кем она хочет работать?

Не знаю, зачем я взялась её защищать, просто чувствовала — так будет правильно.

— Кто ты и откуда, если не знаешь, что означает орхидея? Покажи свою табличку.

Толстяк смерил меня внимательным взглядом, причмокивая пухлыми губами, и лишь потом забрал протянутую табличку.

— Писать умеешь? Необычно для служанки. Откуда ты родом, грамотная?

— Из Тренея, — я придерживалась версии, которую уже озвучивала, войдя в Кирак впервые. — Мой отец был разорившимся купцом.

Легенда звучала не очень правдоподобно, но распорядитель не стал уточнять. Вместо этого отдал приказ проводить меня во дворец.

— Погодите, а как же та девушка? Возьмите её, ну, на кухне помогать, что ли.

Толстяк рассмеялся, так что живот заколыхался, как фруктовое желе.

— Уморила, честное слово, уморила! Ладно, тащи и костлявую тоже, пристроим куда-нибудь.

Тогда я ещё не догадывалась, какая судьба мне уготована и что из этого выйдет.

Адрес снова охранял замок, теперь не с Байрдом, а с другим, незнакомым ему стражником. Сегодня был день ярмарки профессий, и народ заполнил площадь до отказа. Он лениво смотрел, как нанимают ремесленников, служанок и прачек, и маленькие фигурки уходят в сторону, а площадь пустеет. В конце концов всё закончилось, и во дворец повели новых слуг.

По мере того, как они в сопровождения стражника поднимались по ступеням, Адресу начало казаться, что одну служанку он уже знает. Высокий рост, каштановые волосы, пронзительные тёмные глаза. И осанка — гордая осанка женщины, которая знает себе цену и может постоять за себя. Именно такую особу он видел неделю назад в трактире «Рыжая Эмма», и она поразила его не только красотой и силой духа, но и затаённой печалью, скрытой в глубине души.

Честно говоря, Адрес не думал, что увидит девушку снова, но вот она, здесь, пришла наниматься в служанки. А рядом с ней — тощая бледная девица, эту-то куда взяли?

— Здорово, Адрес! Принимай новеньких! — весело поздоровался с ним стражник. — Повара я сам провожу, а этих двух к Рамине, она разберётся.

— За мной! — коротко бросил Адрес девушкам и скрылся за аркой ворот.

Лабиринты крепости — а дворец князя Герберта был настоящей крепостью — Адрес знал как свои пять пальцев. Вверху — комнаты для князя и его семьи (впрочем, жены у него не было, только дети-бастарды), внизу — помещения для слуг и охраны, а также хозяйственные помещения. В середине — крыло для любовниц Герберта, меняющихся еженедельно — порочная натура князя требовала разнообразия. Хорошо, что им не нужно идти туда, Адрес не любил сопровождать несчастных девиц, вынужденных подчиняться правителю.

Перед нужной дверью он остановился, пропустил вперёд худосочную девку и, наклонившись к подавальщице из трактира (это уже становится традицией, честное слово), прошептал:

— Ну и чего тебя сюда понесло? Эмма перестала платить жалованье?

— Какое твоё… — начала она, но, осёкшись, закончила иначе: — Решила, что здесь лучше кормят. А ты, значит, стражник.

— Наёмник, если быть точным. Но пока не началась война, да, я стражник. Так ты твёрдо решила остаться?

— Да. Открывай уже, я устала болтать.

Адрес рывком распахнул дверь. Что ж, если она сама хочет прислуживать князю, какое его дело.

Рамина оказалась старшей служанкой, и она производила впечатление умной и преданной князю Герберту женщины, не лишённой нотки своеволия. Она смерила нас с девицей оценивающим взглядом, глянула на табличку с орхидеей, чему-то улыбнулась и приказала:

— Черноволосую проводи на кухню, Адрес, а с этой я пока побеседую.

— Но я думал, всё уже определено, — возразил стражник.

— Иди-иди, твоё дело мечом махать, а не слугами распоряжаться.

Пожав плечами, он ушёл, захватив с собой несколько приободрившуюся девицу, а Рамина обошла меня кругом, покачивая головой. Чего ей надо, этой человечке, неужто так важно, как я выгляжу?

— Как тебя зовут, девушка? — наглядевшись, спросила Рамина.

— Марика, — ответила я. — Хорошо убираюсь, умею стирать и мыть посуду.

— Замечательно, Марика. А скажи мне, милая, зачем ты просила за свою подружку?

— Она мне не подружка. Я её даже не знаю.

— Так-так, ну а цветок на табличке ты видела?

— Конечно, — ответила я, не понимая, куда она клонит.

— И ты не знаешь, кто такие Ночные Орхидеи?

— Понятия не имею.

— Как интересно. Ты, верно, не из Тренея, как говоришь, — сделала вывод она, а я удивилась, когда ей успели пересказать наш разговор с толстяком.

— Вы думаете, я вру? — спросила прямо — с такими, как она, юлить опасно.

Она вскинула брови, чуть заметно, почти не меняясь в лице.

— Я думаю, ты не та, кем хочешь казаться. Но мне плевать на это, пока ты не перешла дорогу князю. Ты меня поняла, Марика?

— Поняла, — отвечаю и для верности опускаю глаза — мне нельзя ошибиться сейчас, когда я так близко к цели.

— Отлично. Сегодня будешь мыть полы на первом этаже — посмотрим, какая ты работница. Ночевать пойдёшь на второй этаж, позже тебя проводят. Новую одежду получишь завтра. Идём, если нет вопросов.

Мне выдали ведро и тряпку, и до самого вечера я не разгибаясь драила полы, заботливо изгвазданные человечками. Удивительно, какими неряшливыми могут быть люди, и это ещё мягко сказано. Много раз мне хотелось всё бросить и покинуть мрачное, грязное, неприветливое место. Но я тут же напоминала себе, ради чего я здесь, и яростно тёрла пол дальше. К концу дня я чуть не падала от усталости и голода, ведь ела лишь один раз — рано утром, перед тем, как выйти из дома.

Эмма, должно быть, волнуется за меня — я покинула трактир тайно. Ничего, поволнуется и перестанет, человечкам не привыкать. Она выполнила свою роль и больше мне не нужна.

Вечером Рамина проверила мою работу и осталась довольна. На вопрос об ужине усмехнулась и отправила меня на кухню — доесть, что останется после князя и его приближённых. И мне пришлось ждать, когда князь закончит трапезу, — как оказалось, он мог проводить часы за накрытым столом, напиваясь до беспамятства и набивая брюхо. Всё это слуги рассказывали свистящим шёпотом на ухо, помня, что все следят за всеми.

Когда наконец еду принесли и я взглянула на остатки пиршества, то ужаснулась. Мясо, так необходимое драконам, слугам перепало в таком количестве, что разделить его между всеми не представлялось возможным. Зато новый повар сварил похлёбку из моркови, капусты и каких-то кореньев. Варево пахло не очень аппетитно, но я съела всё, чтобы наполнить желудок хотя бы бульоном. Если под хорошими условиями имелись в виду эти, как тогда жили обычные горожане и бедняки?

В трактире Эммы, конечно, еда была не лучше, но мясо попадало на стол по крайней мере через день, возможно, потому, что человечка работала на себя. Выходило, что выгоднее остаться вдовой трактирщика, чем идти в услужение в княжеский дворец.

Поглощая похлёбку, я разглядывала слуг, сидевших рядом. Бледная девица, которой я помогла утром, тоже была здесь, жадно ела, торопясь, может, боялась, что отберут. Я дотронулась до её руки, обращая на себя внимание.

— Помнишь меня? Утром я за тебя просила.

Она подняла голову и прошептала на грани слышимости:

— Спасибо, что поменялась со мной местами.

— Поменялась? О чём ты, человеч… девица? Как твоё имя, кстати?

— Циара.

— Красивое. А я Марика. Так ты не ответила на мой вопрос.

— Ночные орхидеи, — с трудом выдавила она. — Им хорошо платят за молчание и покорность. Теперь ты — орхидея.

— Что ты несёшь, Циара? Я простая служанка, и всё. И кто такие орхидеи, будь они прокляты?

Кажется, я слишком громко выругалась, и на зашикали.

— Точно прокляты, правду говоришь.