Антонина Штир – Ловушка для защитника миров (страница 33)
— Рейнольд, — позвала Мия, нащупывая его руку, — я что-то боюсь. Думаешь, они поверят?
— Они уже верят. И убедятся в этом окончательно, когда ты дашь им огонь. Тёплый, ласковый и безопасный.
Мия благодарно пожала его руку, и Рейнольд порадовался, что смог убедить хотя бы её. Потому что сам он сомневался в успехе.
Но, как говорится, пройдя полдороги, не поворачивают назад.
Рейнольд и Мия беспрепятственно прошли за ограду, и только тогда чужаков заметили. Стибраксы, как по команде, замерли на месте, а Рейнольд приветственно помахал, растягивая губы в улыбке.
— Давай, Ми! Время зажигать!
И она зажгла: костёр вышиной метра два, который заставил туземцев отпрыгнуть подальше, а потом с криками пасть на землю. Среди незнакомых слов отчётливо выделялись имена богов, произносимые благоговейным шёпотом. У них получилось, стибраксы клюнули!
Поначалу туземцы боялись огня, но Мия протянула руки к костру, показывая, что он совсем не страшный, и велела принести мясо и мокрые деревянные палочки. Объяснялась она при этом знаками, и для Рейнольда так и осталось загадкой, как стибраксы её поняли.
Ми нарезала рандрапа на куски, нанизала на палочки и поджарила в огне, и племя наконец оценило преимущества жареного мяса. Огонь стал полезным, и страх уступил место любопытству. Стибраксы веселились, как дети, когда Мия показала им, как добывать пламя самостоятельно. Дощечка, палочка и трут — Рейнольд слышал об этом способе, но не применял его на практике. Мия, кажется, тоже, но, сверля палочкой дощечку, она добавила каплю магии, и трут загорелся. Ну а понятливые стибраксы переняли навык в мгновение ока.
Благодарные туземцы пригласили их ночевать в хижину вождя, и Рейнольд не стал отказываться. Он уложил Мию спать, а сам так и не смог уснуть, опасаясь каких-нибудь вывертов со стороны туземцев. И как только занялся рассвет, разбудил Ми, чтобы вернуться к порталу.
— Потрясающее приключение вышло, правда? — тараторила она по дороге, то и дело хватая его за рукав. — А помнишь, как стибраксы принюхивались к шашлыку? А как вождь кланялся нам и восторженно ахал? А как мы ели мясо, а стибраксы на нас глазели?
— Ты меня извини, — прервал её излияния Рейнольд, — но мне совсем не хочется вспоминать вчерашнее. Я мечтаю принять ванну с тобой, а потом целовать, гладить, ласкать твоё тело, пока ты не попросишь пощады.
Ми взглянула на него, подмигнула правым глазом.
— Интересные у Вас планы, товарищ Рейнольд. Мне нравится.
Перед тем, как скользнуть в портал, Мия убрала дым над вулканом, а огонь в корзине и сам угас, не найдя себе пищи. Рейнольд бросил последний взгляд на Эрнатон: солнце бросало оранжевый отблеск на джунгли, реку и деревню стибраксов внизу. Счастье рвалось из него, как закипевшее молоко из кастрюли, и даже то, что Мия сделала основную часть работы, не умаляло его радости. Сбылась его мечта: он только что спас свой первый мир!
Глава 17
Любопытство сгубило кошку…
Я выпала из портала, потому что никак не могла устоять на месте: постоянно пританцовывала, радуясь, что всё получилось. Рейнольд тоже радовался и впервые на моей памяти улыбался во все тридцать два зуба, или сколько их там у ахтари. Мы сделали это: мы спасли мир!
Если бы мне кто-нибудь сказал, что я стану супергероиней и буду спасать миры, я бы ему не поверила. Впрочем, супергероиня — это громко сказано. Я всего лишь чуточку помогла стибраксам, и моя магия может не так уж много.
— Давай скорей в Зал наблюдений, — крикнула я Рейнольду на бегу. — Хочу посмотреть, изменился ли цвет пузыря.
Опрометью пронеслась по коридору, с трудом притормозив у нужной двери, вошла внутрь, ища глазами пузырь. Фиолетовый. Он должен быть фиолетовый.
И пузырь приобретает… барабанная дробь… фиолетовый цвет!
— Ура! Ура! Ура! Рейнольд, мы его спасли! Стибраксы выживут!
— Конечно, выживут, Ми. А ты сомневалась?
Он сгрёб меня в охапку, приподнял над полом и закружил по залу. Сегодня он почему-то не жаловался на мой вес, поворачивался легко и свободно, словно я была пушинкой.
— У кого-то прибавилось сил, кажется, — высказала вслух я.
— Пойдём к тебе или ко мне? Помнишь, что я обещал тебе на Эрнатоне?
— Кто о чём, а хромой о клюшке, — упрекнула я, но на самом деле мне нравилось повышенное внимание со стороны Рейнольда.
На этот раз мы выбрали его спальню и не выходили оттуда так долго, что Чудику пришлось погреметь кастрюлями на кухне, чтобы мы прервались. Голодные как волки, мы спустились вниз, я нарезала салат на скорую руку из огурцов и помидоров и пожарила картошку из бабушкиных запасов — спасибо папе, что заставил взять.
— Это блюдо какое-то новое, — с интересом разглядывая золотистые ломтики, сказал Рейнольд. — Как, ты говоришь, называется?
— Картошка. Просто жареная картошка, или картофель, или картофан.
— Столько названий для одного продукта? — удивился Рейни.
— Просто мы, русские, без картошки жить не можем. Есть пословица: картошка — второй хлеб. Мы едим её почти каждый день.
— Для ахтари, наверное, роль картошки раньше играли кабороны. Такие круглые фрукты, как апельсины, только ярко-голубые. Жаль, что ты не можешь их попробовать.
— Пока не могу, — согласилась я, — но, кажется, у меня ещё есть шанс.
— О чём ты, Ми? За окнами по-прежнему зима.
— Разве ты не помнишь? Перед тем, как мы пошли спасать Эрнатон, я сказала, что снег тает и луна уменьшается. Будем надеяться, что это означает потепление и приход солнца. Хотя в Междумирье так сразу и не скажешь, что с чем связано и связано ли вообще.
Рейнольд подошёл к кухонному окну, вгляделся в пейзаж Междумирья, изучая, неверяще и изумлённо.
— Значит, мы больше не в ловушке. Мы ещё увидим солнце и голубое небо.
Он украдкой вытер слёзы с глаз, и я деликатно отвернулась: иногда и суровому ахтари можно поплакать.
За всеми событиями мы совсем забыли о Чудике, и, перемыв после еды посуду, я пошла его искать. Расскажу ему всё в подробностях, порадую призрака. Небось скучал без нас, волновался, бедный.
Он ждал в моей комнате и застонал на скрип открываемой двери.
— Мии-я!
— Упрекаешь? Ну извини, мы должны были спасти Эрнатон. Сейчас я тебе всё расскажу. Знаешь, местные жители такие милые, наивные, как дети.
Я говорила и говорила, а Чудик слушал, шевелил бровями и время от времени укоризненно произносил моё имя.
— … а потом они попробовали шашлык из рандрапа, и им так понравилось — за пять минут всё прикончили! А спать нас уложили в доме вождя, со всем возможным уважением. Нет, не переживай, мы не осквернили дом своей страстью, ни в коем случае. И, знаешь, мне понравилось. Классное было приключение! А Рейнольд… у него так глаза горели, он, видимо, почувствовал себя очень нужным и полезным.
Я замолчала, вспомнив, каким он был раньше. Бесцельно живущим существом, не знающим, что ему делать с собой и со своей жизнью. Да и жизнь ли это была: одиночество, скука, постоянно рвущееся на части сердце, ведь Рейнольд винил себя во всём. Может, хоть теперь его раны понемногу начнут затягиваться. Он заслужил покой.
— А ты заметил, Чудик, в Междумирье скоро придёт весна. Снег начал таять. И луна убывает потихоньку. Как интересно: Междумирье — это ведь не планета, а луна тут тоже есть, как на Земле. Удивительно!
— Удивительно не это, — раздалось вдруг от двери, — удивительно, что изменения в Междумирье начались с твоим приходом. Сначала посох, потом лес, а теперь вот снег и луна. Ты точно особенная, Ми.
Я схватилась за сердце, застучавшее быстро-быстро.
— Как ты меня напугал, Рейнольд. Подслушиваешь? А ты, Чудик, почему не предупредил? Говоришь, не слышал? Теряешь хватку!
— Прости, не знал, что у вас секреты. А вообще-то я хотел пригласить тебя погулять, полюбоваться на снег, пока не потеплело. Заодно Барьер осмотрим.
— Ладно, только переоденусь.
Я всё ещё сидела в платье богини грозы — всё время что-то мешало переодеться.
— Хотя нет, Рейнольд, нам, наверное, сначала не повредило бы вымыться в бане. Не волнуйся, мы приоткроем дверь, и ты не сдохнешь от жары.
— Ты уверена, Ми? Я, кажется, уже и жару Междумирья позабыл.
— Уверена-уверена. Давай иди за бельём.
Он ушёл, а я подумала, что мне стоит попробовать создать себе фен, работающий на магии. Иначе прогулка с мокрыми волосами в мороз может плохо кончиться.
В этот раз я почти не сосредотачивалась, представила прибор в голове, и ура, получилось, и фен даже работал. Запоздало пришла мысль, не стоило ли научиться подсушивать волосы магией, но, возможно, это не так просто, а предметы земного мира создавали ощущение, что я всё ещё на родной планете. Трудно жить без родины, теперь я вполне понимала эмигрантов, ностальгирующих по России где-нибудь в предместье Парижа. Там, конечно, хорошо, но родина есть родина.
Баня, как всегда, пылала от жара, и я открыла настежь входную дверь, пустив морозный воздух внутрь. Рейнольд с опаской вошёл и медленно, нерешительно разделся.
— Ну идём, чего встал? Раньше начнём, раньше кончим.
Хотя мне, если честно, хотелось попариться, но не сегодня, а то Рейнольд сбежит от греха подальше.
Я правда хотела просто его помыть, убрать грязь чужого мира, оттереть как следует. Провела мочалкой по плечам и предплечьям с выделяющимися мышцами, по рельефной спине и впалому животу с одиноко торчащим пупком. Проследила взглядом дорожку от пупка к паху, и желание поднялось внутри, как цунами, сметающее всё на своём пути. Рейнольд тут же откликнулся, и я совершенно потеряла голову. Я целовала его губы, неистово и настойчиво, гладила намыленную грудь с пуговками сосков, спрятавшихся в мыльной пене.