Антонина Штир – Ловушка для защитника миров (страница 22)
Папа не злился, а огорчался, и сердце моё сжалось от боли. Выслушав мою версию исчезновения и не поверив ей, он все равно пытался меня понять.
— Прости, папа, этого больше не повторится. Ты переживал за меня, а я…
Я подхватила вёдра и вошла в дом, желая скрыть свои покрасневшие щёки. Папа заслуживает знать правду, но разве я могу её рассказать и разве можно в неё поверить?
Вечером я зашла пожелать папе спокойной ночи. Он смотрел какой-то старый боевик по телевизору.
— Ты еще не ложишься?
— Досмотрю и лягу. А ты спи, устала, наверное, за день.
Я села рядом с отцом, обняла его за плечи. Он выключил звук и обернулся ко мне.
— Тебя что-то беспокоит, дочка?
— Просто я никак не могу его забыть. Должна, а не могу.
Папа погладил меня по голове мозолистой, шершавой ладонью.
— Я тоже не могу забыть маму. Конечно, Тома замечательная, но она не Анна. Ну а с твоим парнем что?
— Ничего, — вздохнула я, — мы даже толком не поговорили перед моим отъездом.
— Так съезди к нему и поговори. Можем поехать вместе, если хочешь.
— Нет, папа, — горько усмехнулась я, — это невозможно. Ладно, я пойду. Спасибо за поддержку и спокойной ночи. Не сиди допоздна.
Ночью я долго думала над словами папы. Я знала, что не могу вернуться в Междумирье, но почему-то мне хотелось поговорить с Рейнольдом, выяснить раз и навсегда, кто я для него.
Но, чтобы активировать портал, нужна магия, которой я здесь лишена.
Для верности я даже попыталась что-нибудь создать, вытянув руку над полом. И, конечно, ничего не вышло.
Оставался ещё Дикий лес, вот только в чащу меня больше не тянуло и завываний Чудика я тоже не слышала. Либо я утратила способность воспринимать существо, либо Чудик не хотел меня возвращать. Может, я уже сделала всё, что могла, для Междумирья и он позвал кого-нибудь другого.
Ближе к трём часам ночи я наконец уснула, и, засыпая, думала, как там Рейнольд, следит ли за мной через экран. Вряд ли, зачем я ему сдалась?
С тех пор как Мия ушла на Землю, Рейнольд совсем раскис. Бродил как неприкаянный по дому, иногда выходил на улицу, в лес, созданный девушкой, но и здесь всё напоминало о ней.
Больше всего он жалел, что так и не решился сказать ей самые главные слова. Нет, скорее всего, это было бы не «я тебя люблю», как у Мии. Но мог же он хотя бы сказать «ты мне нравишься» или «я привязался к тебе». Теперь-то уж, конечно, поздно, она не вернётся.
Одиночество накрыло его с головой, и он чувствовал, что задыхается, словно в летний зной лежит под тёплым шерстяным одеялом. Его жизнь вернулась на круги своя, и подумать только, когда-то он мечтал об этом. Мия изменила многое, вытащила его из затяжного морока, в котором он пребывал четыре года, а потом просто ушла. Поэтому вместе с чувством одиночества и тоской по девушке Рейнольд ощущал и раздражение — если бы не болезнь её отца, она осталась бы здесь, в Междумирье. Разумеется, она не виновата в этом, но всё равно.
Первое время после ухода Мии ахтари не ходил в Зал наблюдений, чтобы боль не так сильно колола сердце. Лишь посмотрел, как она вышла из портала с другой стороны, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Портал вёл в заснеженное поле, и Рейнольд испугался, что она не выберется к людям. Но всё прошло хорошо: её подобрала проезжавшая мимо на машине пожилая пара и довезла до ближайшей железнодорожной станции. А уж оттуда на поезде Мия добралась до своего города. Двое суток — столько заняло её путешествие домой.
Потом Рейнольд закрыл Зал наблюдений на ключ и вернулся к образу жизни, который вёл до появления Мии в Междумирье. За одним исключением: теперь он каждый вечер изливал Чудику свою тоску, попивая звёздный напиток у себя в спальне.
— Я хотел, понимаешь, сказать ей, как она важна для меня, но не смог. А она выбрала Землю. Да, я знаю, что там её семья и что я сам её отправил обратно. Но она могла бы посомневаться, выразить сожаление, что покидает меня.
Чудик презрительно скривил рот — в этой ситуации он явно был за Ми, а не за него.
— Ты её защищаешь, да? Ты опять её защищаешь! Послушай, ты, рожица несчастная!
Чудик моргнул и исчез, не желая выслушивать пьяный бред.
— Ну и ладно! И катись! Жил же я один четыре года, ни с кем не общаясь, и ещё поживу! Бесполезная тварь!
Но на следующий день, протрезвев, Рейнольд сам искал Чудика, извинялся и снова изливал ему душу.
В конце концов, видимо, тому надоело, и существо стало прятаться от него.
Так текли дни, недели, прошёл месяц. По земному календарю наступила весна, и, наверное, там, в далёкой России, таял снег и становилось теплее и светлее на улице. А в Междумирье по-прежнему диск луны металлически блестел в небесах и сверху сыпались мелкие снежинки, похожие на одуванчиковый пух. И морозы крепчали, и баня сиротливо стояла без хозяйки, всегда готовая к использованию, — такой создала её Мия.
К концу месяца запасы звёздного напитка подошли к концу, и Рейнольд с неудовольствием выпил остатки. Всё, забываться больше нечем, и нечем спастись от тоски, печали и одиночества.
На следующее утро после этого Рейнольд хмуро бродил по коридору первого этажа. Вот знал же, что звёздный напиток — зло, зачем нужно было его пить? Он слишком привык надеяться на него, а теперь воспоминания нахлынули сплошным потоком, он снова и снова переживал тот последний день — день, когда она ушла.
Ключ от Зала наблюдений лежал в кармане штанов, и он побежал наверх: он должен увидеть её, и немедленно.
Настроив экран, он долго и безрезультатно искал её в городе, а нашел в Кузькино. Мия снова жила в деревне вместе с отцом, кажется, он чувствовал себя лучше.
Рейнольд смотрел, как она отнимает вёдра у мужчины и идёт за водой, как, возвращаясь от колонки, садится рядом с ним на крыльцо и они начинают говорить о чём-то. Что они так долго обсуждают? Рейнольд включил звук и услышал очень интересные вещи.
— Но всё-таки потом-то ты ей сказал? — спрашивала Мия.
— Не успел. Она меня опередила.
— А ты ей ответил, папа? Сказал что-нибудь вроде: «Я тоже тебя люблю»?
— Ага, — рассмеялся мужчина. — Я вытаращил глаза от удивления, ляпнул: «И я» и убежал. Потом-то мы разобрались, конечно.
— Ну, ты хотя бы что-то говорил. А вот мне вообще ничего не ответили.
Она произнесла это с таким отчаянием в голосе, что Рейнольд сразу понял — не зря его мучило невысказанное признание. Крэд бы побрал его самомнение и глупую мужскую гордость! Она думает, что Рейнольд просто использовал её для утоления собственной похоти, но это не так! И если бы он мог объяснить ей, если бы он мог поговорить…
Грохнула входная дверь — похоже, Чудик злился. Рейнольд активировал янтарное око и увидел надоедливого призрака на стене. Он злобно скалился и явно хотел что-то сказать.
— Что ты от меня хочешь, не понимаю? Позови её обратно сам, как ты уже делал. Что? Ты не можешь? Она закрылась для твоей магии? Ну тогда извини, я тем более не могу.
Рейнольд выключил звук на экране и ушёл в свою комнату, пытаясь успокоиться. Раздражённо мерил шагами пространство и время от времени морщился от головной боли, проклиная звёздный напиток и свою невоздержанность.
На десятом круге из библиотеки донёсся какой-то шум. Что там происходит, Чудик опять шалит?
Под шмякающие и шлепающие звуки Рейнольд дошёл до библиотеки, чтобы увидеть, как с полок падают книги в хаотичном, как сперва показалось ему, порядке. Но, приглядевшись, он понял, что порядок всё-таки есть, и, если смотреть сверху, книги выглядят как рисунок или символы.
Да, больше похоже на символы, а конкретно на древнеахтарский алфавит. Когда Чудик довёл свою работу до конца, Рейнольд смог прочесть: «Верни Мию!».
Да, именно так, с восклицательным знаком.
— Ну и что ты от меня хочешь? Чтобы я полез в портал и забрал её? Она всё равно не пойдёт со мной, и её отец всё ещё болен.
Но Чудик опрокинул несколько стеллажей и поднял в воздух столик. Ещё немного, и в библиотеке наступит полный разгром.
— Прекрати это! — закричал Рейнольд. — Ты должен меня слушаться! Я твой хозяин.
Он нажал на артефакт, который вместе с ключом от Зала наблюдений всегда носил с собой, чтобы услышать ответ.
— Миии-я! — взревело своевольное существо, и вдруг с силой швырнуло столик в стену. Ударившись, он треснул пополам, а две ножки отломились у основания.
На этом злобная бестия не остановилась, а подняла в воздух следующий предмет — кресло, которое тут же и полетело, только не в стену, а в Рейнольда. Он едва успел отскочить в сторону, и кресло упало на бок за его спиной.
— Крэд твою за ногу, — выругался ахтари, — сумасшедший призрак! Ладно, я пойду за ней, пойду! Ты доволен? Только не сегодня — подожду, когда её отцу станет лучше.
Существо моргнуло в знак согласия и успокоилось, добившись своего. А Рейнольд заковылял к себе в комнату — из-за глупого существа он повредил ногу.
Прошла неделя, потом другая. Рейнольд каждый день следил за Мией через экран, наблюдая, как она ухаживает за отцом, как он постепенно восстанавливается. Всё же он колебался, стоит ли идти, пока однажды не услышал, как Мия поёт, сидя у окна. Из своих прошлых наблюдений за ней (когда она была ещё ребенком) Рейнольд помнил: если она запела «Рябину…», значит, ей очень плохо. Он взял нож и запас еды на несколько дней, поднялся в Портальный зал и активировал портал.