Антонина Крупнова – Колесница и четверка ангелов (страница 21)

– Мы уточняем некоторые детали по этому делу, – голос Тимура был размеренным и мягким. – И я крайне признателен за то, что вы все-таки согласились нас принять.

– Вы так и не сказали на кого работаете! – Оксана Дмитриевна перебила его и начала говорить с нажимом, как будто хотела пойти в наступление после своего прежнего замешательства. – И если моя сестра вам не заплатила, то не рассчитывайте, что вы получите хоть что-то от… вы не могли бы не ерзать?!

Зоя кинула взгляд на Тимура. Тот замер, руки, которые лежали на коленях, сложились в кулаки и снова расслабились, а затем изящно легли на диван по обе стороны от его тела. Девушка поняла, что он по своей обычной манере начал шевелить пальцами и переступать ногами, а их любезная хозяйка не оставила это без внимания.

– Прошу прощения, – улыбка Тимура оставалась все так же непринужденно-вежливой, как будто все происходящее вообще никак не влияло на его душевный настрой. – Я повторю снова: мы ни в коей мере не рассчитываем ни на какую материальную компенсацию с чьей-либо стороны. Мы просто помогаем полиции проверять те версии, которые являются побочными для изучения гибели вашей сестры.

Оксана Дмитриевна обняла себя руками и откинулась на спинку дивана.

– Я жду. Задавайте ваши вопросы.

– Я могу записывать? – Тимур вытащил из кармана телефон.

– Если на телефон – нет. Еще будете… шумно тыкать, – женщина поджала губы.

– Я могу писать от руки, – встряла Зоя, – у меня с собой… ну. Блокнот.

Она кивнула на свой неизменный рюкзак, который она не стала оставлять в прихожей.

Оксана Дмитриевна кивнула, и Зоя достала ручку и блокнот и приготовилась вести запись.

– Оксана Дмитриевна, подскажите, не обсуждала ли с вами сестра… – начал Тимур, но его опять сразу же перебили.

– Не обсуждала. Мы с ней вообще почти не общались лет десять как, со смерти отца. Нет, никакой вражды, просто не общались: поздравления с днем рождения и Новым годом, да и хватит. Мы никогда не были близки. Отец нас объединял. После него объединять стало некому.

Взгляд женщины метнулся вбок, и Зоя проследила за его направлением и сразу же удивилась, как не заметила этого раньше: на противоположной от них стене, причудливо контрастируя с современной обстановкой, висел портрет мужчины.

Изображенный в полный рост, мужчина этот был плечист, одет в парадную военную форму и увешан наградами. Зоя разбиралась в искусстве как любой выпускник гуманитарного факультета – знала основную историю без тонкостей и имела достаточно развитый благодаря насмотренности вкус. Портрет ей показался достаточно топорным и таким, чтобы польстить изображенному на нем человеку.

Это, очевидно, и был Дмитрий Дмитриевич Карачаев, генерал и отец двух не слишком дружных сестер.

Теперь Зоя видела, что вся стена вокруг портрета покрыта картинами. Девушка едва удержалась от того, чтобы не поморщиться – на фоне остальных полотен портрет генерала казался высшей точкой развития искусства. Темные, странные разводы, мрачные фигуры в плащах, натюрморты в грязных оттенках желтого и зеленого – ничего красивого, на вкус Зои. Кроме, разве что небольшого пейзажа с речкой и деревней, который висел на самом краю, в неприметном, затемненном углу, словно его пытались скрыть от остальных.

Интересно, все эти картины целенаправленный выбор коллекционера со специфическим вкусом или же плод труда жителей этого дома?

Тимур, пока Зоя рассматривала стену, продолжал общение.

– То есть, уточню еще раз на всякий случай, ваша сестра не обращалась к вам в последнее время с вопросами о том, что хотела бы, например, продать какие-то документы или вещи?

Оксана Дмитриевна пожала плечами.

– Нет. Ко мне моя сестра не обращалась. Мне лично от нее ничего не было известно.

– А к кому-то еще ваша сестра обращалась? – Тимур посмотрел прямо на собеседницу, а рука Зои замерла над блокнотом.

Оксана Дмитриевна прищурилась.

– После смерти отца мы с сестрой разделили наследство поровну. Ей досталась его квартира в Москве, мне – его участок тут. Все было сделано с юристом и оценщиком, суммы получились равными, никаких претензий в плане финансов у нас друг перед другом не было. Соответственно, со своей недвижимостью и со всем, что в этой недвижимости может обнаружиться, она могла распоряжаться так, как считала нужным. Ни о чем сообщать она мне была не обязана и не сообщала.

– И никакие другие организации с вами не связывали? Аукционные дома? Галереи?..

Прежде чем Оксана Дмитриевна ответила, где-то внутри дома раздался звук шагов. В гостиную вошли двое мужчин, оба в спортивных штанах в облипку. На одном, бородатом, с копной курчавых волос на голове, была настолько открытая майка, что Зое захотелось отвернуться. На втором, короткостриженном блондине, просто футболка, а в руке сумка.

Бородатый кивнул короткостриженному, потом выставил вперед массивный кулак, в который блондин ударил своим.

– Пока, бро. Спасибо за тренировку, – кивнул бородатый, и его спутник, закинув сумку на плечо, пошел к выходу из дома.

– Леня, у нас все еще… посетители, – хозяйка дома кивнула на Тимура и Зою.

Мужчина наклонился к Тимуру и протянул ему руку, кратко представляясь: «Леонид». Одеваться он не спешил, и Зоя, помимо своей воли, была вынуждена наблюдать, как гуляет его волосатая грудь под майкой. На шее Леонида висело сразу несколько цепочек, среди которых почти затерялся большой золотой крестик.

Интересно, было ли удобно тренироваться в таком виде? Зоя невольно вспомнила Витю.

По комплекции они с этим мужчиной были схожи, только отчего-то девушка не смогла представить на Вите одежду, которая была как будто сделана для того, чтобы показывать перекаченные мышцы рук.

Зоя вспомнила и то, как ошиблась в возрасте Вити – ей теперь и самой было странно, как она могла подумать, что тому больше сорока. Мужчина, который стоял сейчас посреди гостиной, был гораздо старше, судя по морщинам на лице и состоянию рук, то ему уже точно было пятьдесят.

– Что, пришли выспрашивать про мою свояченицу и моего любимого тестя? – Леонид хмыкнул и упал на диван около жены.

– Да, ваша супруга позволила задать ей несколько вопросов, – кивнул Тимур.

Леонид глухо рассмеялся, а потом кивнул на портрет на стене.

– Вот. Висит. Смотрит. Нет, ну мужик нормальный был.

Все в комнате теперь смотрели на портрет генерала. Все, кроме Зои. Она вдруг увидела, что Тимур, который уличил момент, когда никто не обращает на него внимания, несколько раз сжал и разжал руки в кулаки. Пальцы его задрожали. Он нахмурился, и дрожь прекратилась.

– А это, кстати, все Оксанкино, – продолжал Леонид, обводя рукой все картины вокруг генеральского образа.

Зоя увидела, как в глазах Оксаны Дмитриевны мелькнуло довольство.

– А вот это – нашей Анжелики, – с особенной нежностью протянул мужчина, показывая на пейзаж, который понравился Зое. – Вы видели небось как она рисовала во дворе. Талантище, а не ребенок.

Зоя продолжила смотреть и увидела, одновременно, и теплое, почти нежное выражение на лице мужчины, которое, как она уже начала понимать, свойственно любящим отцам, и то, как набежала тень на лицо Оксаны Дмитриевны.

Интересно, кто так невыгодно расположил детский рисунок?

– Замечательные работы, – заметил вежливо Тимур. Хозяин дома его замечанием остался доволен. Было видно, что он гордится и женой, и дочерью. Неприязнь Зои, вызванная его внешним видом, начала потихоньку снижаться.

– То есть никто вас не спрашивал ни о каких вещах, верно? – Тимур снова задал вопрос, на который Оксана Дмитриевна, из-за появления мужа, ему не ответила.

– Нет, – отрезала женщина. – Возможно, спросит, когда я вступлю в наследство. У моей сестры не было ни мужа, ни детей, поэтому все перейдет ко мне, как к ближайшей родственнице. Об этом вам, разумеется, известно. Полицию, конечно же, этот пункт заинтересовал больше всего.

Леонид громко хмыкнул.

– Мы и без этого не с милостыней по улицам ходим. Конечно, кто откажется от квартиры в центре Москвы? Правда, она вся завалена хламом вашего бати. Генеральское всякое. Умер, и кому это стало нужно?

Тут лицо его прояснилось.

– Погоди-ка, Оксан, так было же письмо. Я на него отвечал. На нашу почту упало, я тебе звонил, и ты мне надиктовывала ответ.

Оксана Дмитриевна нахмурилась, как будто силясь что-то вспомнить. Зое показалось, что выглядело это несколько наигранно.

– Я не помню про это.

– Это все потому, что я отвечал, – мужчина хлопнул ее по плечу, – да, там письмо из какого-то музея, мол не против ли мы, если вещи твоего отца будут отданы на рассмотрение комиссии и что-то там еще. Я и письмо это могу найти, если надо. Ты мне надиктовывала, что написать в ответ.

– Был бы благодарен, если вы не против, узнать, что было в письме, – попросил Тимур.

Оксана Дмитриевна кивнула мужу, и тот ушел на несколько минут, а после вернулся с листом бумаги в руках.

– Вот, – он протянул Тимуру распечатку, – Музей современной военной истории информирует, что вещи, сорок единиц хранения, Дмитрия Дмитриевича Карачаева, переданы на рассмотрение оценочной комиссии. Если комиссия их примет, то будет объявлена закупочная цена и бла бла бла, в общем, не против ли Оксана, что эти вещи будут выкуплены для музея.

– И есть список вещей? – Тимур пробежал глазами текст и передал листок Зое.