Антонина Крупнова – Колесница и четверка ангелов (страница 14)
Зое поставили компьютер, который смотрел монитором в окно, а не в кабинет – видимо, чтобы никто не мог видеть, что именно сейчас на экране. Протискиваться к креслу предполагалось через узкую щель между ее столом и столом Тимура, но Зоя подумала, что это нестрашно. Особенно на фоне того, что ее новым коллегам наверняка от ее присутствия станет гораздо менее комфортно за их рабочими местами, особенно широкоплечему Вите.
– Добрый день, – тот, словно услышав, что Зоя вспомнила о нем, вышел из-за ширмы с дымящейся кружкой в руках.
В отличие от вчерашнего дня, сегодня он выглядел более расслабленно в джинсовой рубашке, которая была немного узка ему в рукавах, и в хлопковых коричневых брюках. Одежда смотрелась слегка поношенной, мягкой, комфортной. Видимо, сегодня свиданий не предполагалось, подумала Зоя, и сразу же удивилась, почему вообще начала об этом размышлять – никакого дела до свободного времени Вити ей быть не могло.
– Я тут немного сдвинул-подвинул, ну, как смог, – он махнул рукой на столы.
– Большое спасибо, – кивнула Зоя, испытывая колкое чувство неловкости от того, что окружающие пожертвовали своим прежним распорядком жизни из-за нее.
А еще – и вот это ощущалось приятным теплом – это было первое в ее жизни настоящее рабочее место, если не считать домашнего стола или библиотек. Настоящее и получившееся отличным: компьютер выглядел новым, стол тоже, кресло удобным. И даже была подставка с ручками, так что все утренние канцелярские метания Зои были беспочвенными.
Витя кивнул и сел за свой стол, где, как и вчера, лежали чертежи, которых сегодня стало меньше – с края стола они не спускались.
– Вот, – Тимур подошел к Зое и вытащил из внутреннего кармана квадратный конверт, – это копия фотографии, все как ты описывала.
Ксерокопия была сделана точно, и лицевая, и оборотная стороны. Улыбающийся юноша смотрел на Зою, картины в темных рамах висели на стене позади него, все та же непонятная фраза про новинки украшала оборотную сторону кадра.
Интересно, сколько же лет этому кадру? Сколько прожил этот юноша, какой была его судьба?
Зоя любила старые документы, фотографии, вещи. Прикасаясь к ним, работая в архивах и библиотеках, она ощущала вечность, воплощенную в материи. Вероятно, как она тут же откровенно призналась сама себе, ее соглашение на эту работу не было связано лишь с желанием получить хорошие деньги и с тем, чтобы понять, угрожает ли ей самой какая-то опасность.
Этот юноша, этот странный дневник – что они таили, какую неизвестную историю? Ей хотелось это выяснить.
– Дневник в сейфе, – сказал Тимур и указал на ширму, – пойдем, я покажу тебе.
Зоя задумчиво кивнула и прошла в то помещение, где стоял шкаф с одеждой и стол для заседаний.
– Ты, кстати, можешь принести для себя смену для переодевания, – сказал Тимур, проходя мимо шкафа, – у нас у всех она есть. Иногда нужна, – он издал смешок, вероятно, вспомнив вчерашний случай с помадой, а Зое опять стало неловко, теперь от того, как быстро ее включают в привычки этой компании людей. Ведь она тут временно, разве не так?
Тимур сегодня вел себя в офисе иначе, чем вчера – был спокойным и вежливым, от него не фонило тем нервическим возбуждением. Он указал на стену, где, как Зоя с удивлением поняла, висела гитара, вчера она ее не заметила.
– А кто из вас играет?
– Узнаешь, – подмигнул Тимур, а потом снял гитару со стены и осторожно положил на диван.
За гитарой оказалась небольшая дверка с кодовым замком. Зоя отвернулась, пока Тимур набирал шифр.
– Ты можешь и смотреть. Я скажу его тебе попозже, и придется выучить.
Мужчина распахнул дверцу сейфа и достал стопку бумаг.
– Дневник? – полувопросительно-полуутвердительно сказала Зоя, протягивая руки и забирая бумаги из рук Тимура.
– Да, в полиции мне сделали копию. Как я и говорил, ни его, ни фотографию не стоит отсюда. И да, прости, записи тоже лучше вести только на бумаге.
Зоя кивнула.
– Как скажешь. Ты ведь, эм, в каком-то смысле мой заказчик. Ну, все вы.
Под конец своей фразы она смутилась – слишком деловой тон показался ей не нужно холодным на контрасте с безграничной открытостью Тимура.
Тот только рассмеялся, сверкнув темными глазами:
– В каком-то смысле да…тогда… еще раз добро пожаловать и с первым рабочим днем!
«Добро пожаловать куда?» – про себя подумала Зоя, вспомнив, что и никакого названия у этой компании не было.
Она вместе с Тимуром вернулась через ширму к столам. Протиснулась к своему, села в кресло, положила перед собой дневник. Хотелось шумно выдохнуть, чтобы отпустить все напряжение, но это не осталось бы незамеченным. Вместо этого Зоя начала вытаскивать из рюкзака свои конспекты и выкладывать их стопкой рядом с копией дневника. Снова почувствовала себя, словно она школьница, которая собирается заняться прописями, а не какой-никакой работой. Посмотрела украдкой на соседние столы.
Витя, сдвинув брови и прихлебнув из чашки, склонился над чертежами. Тимур что-то быстро печатал в телефоне. Они, видимо, просто… работали? Зоя не знала, что ожидала увидеть, но отчего-то точно не это, особенно вспоминая тот цирк, который гулял по этому офису вчера.
Девушка потянулась вниз и включила кнопку на блоке питания, запуская компьютер.
– Не забудь, пожалуйста, поставить пароль, – тут же раздалось со стороны Тимура.
Девушка кивнула и быстро вбила свой обычный, номер группы и факультета, который использовала почти всегда. Компьютер ей будет нужен, если понадобится уточнить перевод.
Зоя выложила перед собой сначала первые страницы – те, которые уже успела сделать для Светланы Дмитриевны. Интересно, что случилось с тем ее переводом?
– Тимур… – она подняла голову, а мужчина выжидательно посмотрел на нее. – Я переводила тогда начало дневника и отдала работу в руки Светланы Дмитриевны. Эти бумаги, их…
– Нашли, да, – кивнул мужчина, – при обыске офиса. Или наш прелестный убийца их не заметил, или посчитал ненужными. Если надо, я попрошу сделать их копию.
– Да, можно. Там ничего особенно важного, как мне показалось тогда, но…
– …может оказаться важным потом, – подмигнул Тимур, снова ныряя в телефон. – Хорошо, сделаем. А что вообще понятно про этот дневник? Если, конечно, что-то понятно. Если нет, то так и скажи.
Зоя бросила взгляд на бумаги на столе.
– Записи довольно сумбурные, по крайней мере в начале. Написано латиницей, значит – после 1927 года, в том году киргизский перешел с арабского алфавита на латинский. Но до пятидесятых – примерно тогда, я точно не помню, он перешел на кириллицу. Так что да, скорее всего это тридцатые-сороковые.
Зоя поняла, что на нее внимательно смотрят теперь и Тимур, и Витя, и почувствовала очередной приступ смущения. Они оба были серьезны и, очевидно, тщательно запоминали все, что она говорила. Никакой снисходительности или недоверия в их взгляде. А вдруг она совсем-совсем не права и сейчас введет их в заблуждение, а потом от ее ошибки все пойдет прахом?..
Она еще никогда не чувствовала столько ответственности на себе. Надо было отвлечься, и лучшим средством было уйти в работу.
– То есть ты можешь переводить с языка, который ты не до конца знаешь, и написанный не современным, а старым языком? – в голосе Вити слышалось что-то, что Зоя бы очень хотела назвать восхищением, но боялась, что это не оно.
– Ну… да… – она совсем смутилась, – но у меня есть словарь!
Она приподняла со стола старую, видавшую виды книжку, которую купила на букинистическом развале еще на первом курсе, а потом, чтобы избежать дальнейших стесняющих ее вопросов, склонилась над бумагами.
Работа шла не так быстро, как ей хотелось. Снова проскользнула мысль, что лучше бы ее наниматели нашли кого-то, кто действительно знает язык, но Зоя тут же оборвала себя – начало уже подташнивать от непрекращающихся самокопаний. Если Тимур выбрал именно ей заплатить деньги – значит, она будет делать свою работу. Решив так, она прикусила, сама того не осознавая, губу, заправила за ухо выбившийся локон и решительно взялась за карандаш, делая пометки и перенося готовые предложения в тетрадь.
А когда первая запись была готова, Зоя не удержалась от тихого смешка.
– Что там? – тут же встрепенулся Тимур.
Зоя прочистила горло и зачитала отрывок.
Тимур коротко хихикнул, а со стороны Вити раздался тихий, летящий смех. Зоя снова задалась вопросом, повышает ли он голос хотя бы иногда. Сразу вспомнился отец – тот, наоборот, как будто не умел говорить тихо, даже когда пытался. Особенных высот звука он достигал во время застолий, на которые часто приглашал дочь – посидеть с профессурой, с умными людьми. Он всегда складывал руки на небольшом животе, поверх вечной фланелевой рубашки, и вещал, шутил, спорил…
Краткая вспышка веселья быстро перешла обратно в тихую работу.
Зоя нахмурилась. Определенно, слово «Колесница» было написано с большой буквы.
Она пробежалась глазами по листку. Там было шесть записей, и в трех из них она увидела то же слово. «Колесница» с большой буквы.