Антон Волков – Исповедь грузинского блогера (страница 3)

V

День современного человека сегодня примерно такой – проснулся, потянулся и сразу тревогу почувствовал. А с чего – непонятно. Весь это разветвленный мир современных отвлечений, анестетиков культуры – он для того и создан, чтоб тревогу эту каждодневную приглушать. Остаться наедине со своим сознанием сегодня это самое страшное. Нужно его, как поезд на рельсы, куда-то пустить! В развлечение, в роличек какой, чтоб забыться, чтоб отвлечься. Или по магазинам походить, денежки потратить. Тоже ведь приятно, и скука не гложет. Мы все сегодня живем в отвлечениях. Без них уже и никак. Упаси боже, чтобы о чем-то начать думать! Сразу такая депрессия у людей накатывает, что скорей психологов и психиатров ищут.

Кстати, про пошлости и сквернословие, про мое любимое, м-м-м. Это же про тело все. А мы сегодня все про тело, ведь тело – тело и его реакции биологические – единственное, что объединяет людей. Телесная безусловность наша и выражается в этих шуточках и мемах. Как что болит. Какая еда вкусная, а какая невкусная. А вот эти девки фигуристые или парни накачанные это ведь тоже про тело! Это ведь сразу понятно всем. Человек оказывается сведен до своих биологических функций, и эти опосредованные через язык, через картиночки одномерные, функции тела нас уравнивают в бесконечном болтании о банальностях, потому что объединять больше нечему.

Вот и говорим мы о том, что кушали. Говорим, что у кого болит. Говорим, какая грудь, ноги, фигура у вот той вот. Говорим матами мы теперь тоже неслучайно – ведь это сфера выделительно-половой системы, тоже безусловная биологическая данность. Мы слова не можем сказать, чтобы плоть в нем как-то не явилась. Мы желаем друг другу здоровья и красоты. О последнем девушки уж особенно трясутся. Шутки наши про вещное, они нам вновь и вновь напоминают о первостепенности материи. Мы все говорим о теле, потому что кроме этой безусловной данности ничего общего в головах современных людей сегодня нет. Может, поговорим о вере в Иисуса Христа?

Как я вас! Не ожидали, господа? Видели бы вы свое лицо сейчас! А, впрочем, я сам ваших лиц не видал, постольку вы мои вымышленные собеседники. Нет, ну я бы сразу в Средневековье или в эпоху Возрождения скакнул, чтобы только посмотреть, как Рафаэль пишет «Сикстинскую мадонну» или Босх – «Сад земных наслаждений». Вот это – про дух. Это искусство. Это образы и смыслы, которые объединяли раньше людей! Впрочем, что же я про этих европейцев. Где наши Пушкины и Достоевские? Кто наше искусство и культуру обновлять будет? Не видно их! А я вам скажу, почему их не видно. Я даже больше скажу – живи ваш Пушкин и Достоевский сейчас, на них всем было бы фи-о-ле-то-во. Они бы потонули, захлебнулись в потоке, в этом бесконечном потоке, этой информационной канаве, куда все льется без разбора и где главный критерий – эти самые циферки, циферки, будь они неладны! Нет, нет, ну можете ли вы поверить, что какое-нибудь «Преступление и наказание» миллионы бы прочитало? Нет, конечно! А это, значит, и все – в канаву забвения тебя! Пушкин своего «Евгения Онегина» 8 лет писал. Да разве сейчас бы вообще не забыли о таком блогере, который долго что-то выкладывает? Ждать они будут… Нет, нам надо здесь и сейчас. А вот потому без аппеляций к низменному никак, потому что вот оно, вот оно непосредственное – женская нагота, сквернословие, про денежки что-то – это всем надо и побольше. Нет, вы знаете, я бы очень-очень хотел быть культурным и приличным человеком, я-то прежде всех – но кушать очень хочется. А потому прости Пушкин и Достоевский, а я про женскую грудь что-нибудь заверну и матом кого обложу – так вернее.

VI

Самое страшное свое признание готовлю. Держитесь. Сейчас глубоко вдохну и как… Гм, значит так: когда я к этому успеху своему пришел… «Позвольте, вы спросите, какой такой успех?» Ну вот этот – пятьсот тысяч подписчиков, монетизация с многотысячных просмотров роликов, рекламка от партнеров, потом еще донаты на стриме, потом еще проплаченные стримы от разработчиков онлайн-казино. Это позволяет мне жить припеваючи в солнечной Грузии. Да вы знаете, я себе даже «Бугатти» мог бы позволить на эти деньги, клянусь! Я хожу гордым павлином по камням Тбилиси и смотрю с вызовом на прохожих – ну-ка, кто зарабатывает больше, покажись! Мерило успеха сегодня – деньги. Все это знают. За деньги можно все. Все, объяснил, больше не перебивайте, господа. Значит так, когда вот я вознес себя сам, мысленно, на этот пьедестал, откуда остальных окинул – то внутри, глубоко-глубоко внутри голосок мне сказал: «Не то это». Сказал, что вру я нещадно, что не моя эта заслуга, что это просто система такая, которая такого, как я, вознесла, а даже и не меня, а мои худшие стороны. И это-то, это страшно. Что я влез в мышеловку какую-то, под банку, знаете, захлопывающуюся залез. Там сыра много, а выхода нет! Я уже, уже вовлечен в этот взрывной процесс, я себя замазал какой-то грязью, от которой никогда не отмоюсь, потому что чем дальше, чем больше грязи на себя выливаю. А без грязи никак, вы же понимаете, на этом вся моя жизнь держится, вся эта Грузия и весь мечтательный «Бугатти».

Конечно, без боя я не сдавался. Голосок был дурацкий, и я с ним спорить начал. «Позвольте, – говорю, – если это вот – не то, если утирание носов всем моим недоброжелателям – не то, то что же тогда – то?» Молчание. Я торжествовал. Но голос возвращался каждый день. Я его терпеть не мог, ненавидел его, все время заглушить пытался. Да что это за ноющий слабак, в конце концов? Тем более, оправдывал я себя, я не один такой, не одного меня система-то вознесла. Что же теперь нам всем делать? Никто из этих, других, как-то от своих каналов не отказывается, ни перед кем не извиняется, ничего не удаляет. Это значит что? Что нормально все это – вот что.

А мне голосок этот: «Ну что ж ты не пойдешь, перед всеми людьми не расскажешь, чем это таким ты занимаешься, что такой богатый и классный». И я представил, как я вот иду по улице, захожу в любимую хинкальную, болтаю с милой той официанткой, формы которой мне всегда нравились, назначаю свидание, а на нем? Расскажу я ей, чем занимаюсь? Что мы обсуждаем на этих стримах, что за шутки я вставляю, какие словечки использую? Да она же убежит, бедная, от такого маньяка. Нет, мне надо себя ограничивать, с кем общаться, мне надо с такими же пошляками, с такими же нравственно опустившимися людьми только общаться. Мне надо быть двуличным – для всех таким вот сладенько-нейтральным, а для своих – жиганом, который и сальное словечко бросит, и пошутит непристойно. Да помилуйте, разве я такой? Я же хотел со злом бороться, воспрять как птица феникс, осиянный славой. А выходит что? Я просто мерзкий развратник? Нет, я вовсе не хотел думать, что выходит. Потому что тогда все ломать, всего себя ломать, получается, надо из-за какого-то голосишки. Лучше его задушить, забить! Еще больше в пошлости, в мерзости удариться, чтоб уж наверняка.

Я думал даже, что я вот что-то упускаю в жизни, что вот эта фантастическая жизнь, вдохновленная аниме, она где-то рядом, что есть эти стремления в моей душе, но я их просто извратил и не в то русло пустил. Что вот встреть я, допустим, человека, который был бы чист душой, который нравственно себя ничем не запятнал, то я бы тут же с него пример взял. Да не было таких! Вот, я не виноват, друзья, что я таким стал, это среда, да и только, меня таким сделала. Только вот голоску этому внутреннему ничего не объяснишь, он гложет и гложет, что я для чего-то еще пришел в этот мир. Но я в такие минуты смотрю на свой банковский счет и думаю, в какой ресторанчик пойти что-нибудь вкусно поесть.

А мне скажут – как ты надоел брехней! Да ты врешь все! Где твой канал-то? Тысячи подписчиков твои? Эти анонимные записки все вранье и безумие. А я вам: видите, потому и записки, потому и канал не называю, потому что это ни для чьих глаз не предназначено, а я только прощения прошу. У кого и за что? Ха-ха-ха! Чтоб я сам знал! Впрочем, за что знаю. За то, что ее предал и погубил. Да, это я ее погубил. В этом я уверился сразу же, как новость прочитал в интернете. Я же ее тогда обманул. Я же от нее сбежал как трус последний. Она была святая, не такая, как все вы, господа! Я ей мог только что ноги целовать. Я мог только у ног этих ползать и глаза не смел поднимать, не то, что разговаривать с ней даже. Да господи, опять в пошлость какую-то ударился! Нельзя так! А вот давайте снова про вас, господа, да-да, про вас, мои дорогие подписчики, которые никогда этот текст не увидят. Которые с пошлостей живут, грехом упиваются. Вы почему такие? Собственно, вопрос-то истинный: почему я сам такой? Вот и ответим вместе.

VII

Вот я вам до того, сказал, что я вкусненько пообедаю в ресторане. Закажу винца и друга позову. Тоже блогер один тут живет. И о чем же мы будем с ним говорить, как он придет? Ну во-первых, подписчиков у него меньше, чем у меня, донатов на стримах меньше, чем у меня. То есть, он уже ниже меня по статусу блогерскому. Соответственно, в моем праве отечески его наставлять, как лучше ролики записывать. А человека выше себя я бы даже не позвал встречаться, потому что терпеть не могу чувствовать себя ниже по статусу. Далее – мы, конечно же, будем пить, а потому расскажем друг другу о своих вкусовых ощущениях. Кто-то непременно захочет в туалет, будет скабрезная шуточка про нужду по-маленькому. Как только ее скажут, двери в область половой сферы открываются сами собой. Начинаем листать на телефонах фото красоток и обсуждать, кто из нас с какой бы из них переспал. Я, конечно, оброню, эдак небрежно, какая классная у меня недавно была пара на «Тиндере» и как мы с ней зажигали (пара была год назад, и было все вяло, на самом деле, но неважно). Конечно, вся беседа будет приправлена пошлостью и матом, хотя я, как старший, могу позволить себе его побольше и покрепче. Я уйду с ощущением полноты в животе и дурной веселости в голове. Друга этого снова позову, когда надо будет опять винца пригубить. Зову я его исключительно как оправдание напиться самому. Одному, знаете ли, неприятно сидеть и смотреть, как напиваются другие.