Антон Волин – Третья сфера 2. Рейдеры плейстоцена (страница 11)
Николай кивнул.
— Будь осторожен, Видар. — Он улыбнулся и добавил: — А за нас не волнуйся. Мы теперь официальные торговцы.
Видар усмехнулся, закинул рюкзак за спину и решительно зашагал вверх по течению реки.
До первых посадок у склона за каменной грядой , он добрался без происшествий.
Молодые растения выглядели заметно крепче, чем несколько недель назад. Листья стали шире, стебли — толще. Тыковки появились, но были ещё крохотными, Подсолнечник разросся толстыми и величественными стволами.
"Красота"
Видар с довольным видом провёл рукой по стеблю. И приподнял двумя руками одну из тыковок.. "Вот ещё месяц и тут тоже готово будет. Надеюсь тут внизу погода позволит.."
Закончив обход он присел возле хижины и перекусил запеченой в глине рыбой. Ему хотелось сорвать одну недозревшую тыковку. Но он поборол в себе это желание:
"Это ресурс"
Отдохнув с полчаса, он решил приступить к подъёму. До дома было идти вверх по склону где то около часа. Тропинка была протоптана в самом оптимальном расстоянии. Как только он сделал первые шаги, то почувствовал лёгкую дрожь земли.
Видар сразу остановился.
«Что это… Земля как будто вибрирует».
Где-то впереди негромко треснула сухая ветка. Он отошёл в сторону и присел за большим валуном. Через несколько минут между деревьями появились первые животные.
Они были огромными.
«Слоны?.. Вернее, мамонты?.. Нет».
Он внимательно всмотрелся. Животные были покрыты длинной бурой шерстью. У каждого на морде возвышался длинный изогнутый рог.
«Шерстистые носороги!»
Их было несколько… Двигались они неторопливо, один за другим, почти не обращая внимания на окружающий мир. За взрослыми шли два молодых животных.
Видар не шевелился.
«Главное — сидеть тихо и никак не выдать себя…»
«Вот как бывает, когда становишься самоуверенным… Вот она, опасность…»
Стадо медленно прошло в 20 метрах от него и постепенно скрылось среди деревьев.
Лишь убедившись, что последний носорог исчез из виду, он поднялся.
— Хорошо... что не мамонты, — тихо пробормотал он.
Он аккуратно вышел из укрытия и продолжил свой подъём.
Тем временем Николай продолжал заниматься с Амавосой. Он хотел научить её как можно большему количеству их слов, чтобы по возможности реже прибегать к жестам. Он понимал, что дикарке было бы удобнее использовать оба способа общения, но ему так казалось проще. Она же присоединилась к их племени, а не наоборот.
Амавоса старалась. Николай медленно и членораздельно произносил новые звуки, а она старательно повторяла.
— ПО.
— СУП.
— ОТ.
— НОС.
Некоторые получались почти сразу. Другие — никак. Он учил её отдельным словам, которые по-шведски и по-русски звучали одинаково или почти одинаково. Так они с Видаром решили постепенно формировать собственный сапиенс-эректус лексикон. Например, предлог «по», слова «нос», «стул», «суп» произносились почти одинаково на обоих языках. Таких похожих слов оказалось немало. Некоторые из них восходили ещё к индоевропейскому праязыку, как, например, глагол «рвать» — по-шведски riva, другие были заимствованы из латинского, французского, немецкого или английского языков и вошли как в шведский, так и в русский.
Николай стал замечать одну особенность. Когда она произносила сложные звуки, язык словно заполнял почти весь рот. Он вспомнил, как выглядели языки у других членов её бывшего племени, и пришёл к выводу, что они были заметно шире и массивнее, чем у современного человека.
«Интересно... Может быть, язык слишком тяжёлый, и ей просто трудно произносить некоторые звуки... Если анатомия ограничивает возможности, то, очевидно, язык придётся создавать свой собственный. Понимать русский и шведский она, может быть, и сможет. Только какой в этом смысл, если нормально говорить на них у неё никогда не получится.»
К вечеру Амавоса первой заметила движение со стороны леса.
— Инг-Нго-Ву-Ба...
Через несколько секунд появился и сам охотник. В этот раз он выглядел совсем иначе. Шёл с трудом, заметно прихрамывая. Поперёк плеч у него лежала задняя часть среднего оленя. Даже издалека было видно, что ноша даётся ему с большим трудом. Уже у самой границы, он осторожно опустил добычу на землю и несколько секунд просто стоял, тяжело дыша.
Николай сразу заметил кровь. На правом боку, чуть выше бедра, тянулся длинный глубокий порез.
Рана уже почти перестала кровоточить. Поверх неё были аккуратно уложены широкие шероховатые листья, удерживаемые тонкими полосками кожи.
— Он ранен... — тихо сказал Николай.
Амавоса спокойно посмотрела на охотника и на листья, наложенные на рану. Потом, совсем без тревоги, произнесла:
— Хорошо.
Николай присел рядом и осторожно рассмотрел растение. Листья были крупные, толстые и раздавленные... Ему это что-то напомнило.
«Надо будет потом спросить об этом у Амавосы и опознать их смарт-часами. Если эти растения действительно обладают целебными свойствами, они пригодятся и им самим...»
Он вспомнил как в детстве они прикладывали подорожники на разбитые коленки.. Но эти растения выглядели совсем иначе.. "Ладно разберемся.."
— Откуда вы знаете, что они помогают? — спросил он скорее самого себя.
Амавоса поняла только последнее слово и ответила примерно так:
«Старые люди знали всегда».
Она имела в виду стариков племени.
Николай понимающе кивнул. Знания передавались из поколения в поколение. Он перешёл на жесты и спросил Амавосу, сможет ли она найти эти растения. Она кивнула, уже переняв этот жест и привыкнув к нему.
Охотник тем временем выпрямился, показал рукой на тушу и на один из глиняных сосудов.
Николай без слов принёс сосуд и осторожно поставил перед ним. Охотник взял его, осмотрел, долго покрутил в руках и, оценив рисунок охоты, довольно заахал. Затем снова поставил сосуд на землю, приподнял кусок туши небольшого оленя и перебросил его через границу на волокушу.
Это, конечно, не была половина оленя. Где-то, наверное, треть. Но всё равно очень много мяса.
После чего он снова поднял сосуд обеими руками. На лице впервые появилось что-то похожее на удовлетворение.
Перед тем как уйти, он ещё раз посмотрел на Амавосу и на Николая, потом показал жестом: «Хорошо».
Николай жестами показал, что они снова будут здесь через месяц.
Он ответил тем же жестом. Было не совсем понятно, принесёт ли он мясо в следующий раз.
Уже было темно, и он снова показал на костёр, потом — на то место, где стоял факел.
«Ах... да, сейчас покажу...»
Николай подержал наполненный мхом и смолой факел над костром, пока тот не загорелся ярким пламенем. Сразу стало заметно светлее.
— Аааа... — протянул Инг-Нго-Ву-Ба.
И показал жестами, чтобы Николай взял его с собой в следующий раз.
Николай ответил: «Хорошо», — но про себя подумал:
«Посмотрим ещё, каким будет наше сотрудничество... Хорошо хоть не прямо сейчас попросил...»
В целом он не видел ничего плохого в том, чтобы передать племени факелы.