Антон Водолей – За забором (страница 7)

Он достал из-за пояса небольшой свёрток, развернул – внутри была карта, нарисованная вручную, линиями, похожими на трещины пустыни.

– Здесь вы, – он указал на точку. – Здесь граница джунглей. Там – деревня Куталь. Если дойдёте, вас заметят.

– А если не дойдём? – спросила Вика.

Проводник смотрел на неё долго. Потом сказал:

– Пустыня любит память. Но не прощает слабости.

Он развернулся. Вошёл в туман. И исчез.

Когда они сделали первый шаг по пустыне, песок тихо зазвенел.

– Он звучит, – прошептала Вика.

– Это не песок, – сказал Артём. – Это… стеклянная пыль.

Антон наклонился, провёл пальцами – и едва не порезался. Песчинки были острыми. Хрупкими. Но не колючими – предупреждающими.

Саша посмотрел вдаль.

– Сто километров.

– Нам нужно идти до заката, – сказал Антон. – Здесь может не быть ночи. Или она будет… не наша.

Они шли. Позади туман сомкнулся. Стена исчезла.

Они остались одни в мёртвом свете, под небом, в котором не было солнца.

И впереди – ничего, кроме пустоты и обещания жизни.

Глава 11. Первая ночь в пустыне

Свет не гас. Он просто… изменился.

Когда солнце должно было сесть – небо не потемнело. Оно стало мутным, серо-сиреневым, как пролитая ртуть. Песок потерял блеск и стал белым, как выцветшая кость.

– Что, чёрт возьми, здесь с ночью? – пробормотал Артём.

– Похоже на вечный сумрак, – сказал Саша.

– Или на сон, который не начинается, – добавила Вика, медленно опускаясь на землю.

Они разбили первый привал. Рюкзаки служили подушками. Питьевая вода, полученная от Проводника, расходовалась бережно. Тишина была оглушающей. Ни звука ветра, ни шороха песка. Только собственные сердцаи мысли, которые стали слишком громкими.

Они засыпали не по очереди, а по необходимости – так, как утомлённый мозг отключается без согласия разума.

Антон оказался в московской квартире. Всё было, как раньше: свет из окна, книги, стул с потрёпанным свитером. Но тень на стене была человеческой, чужой. Она двигалась независимо от него. Он встал – и тень осталась сидеть. Улыбнулась.

– Тебя уже нет, – прошептала она. – Но ты ещё не понял.

Он проснулся весь в холодном поту.

Вика во сне шла по пустыне босиком. Вокруг – деревья из костей, висящие в воздухе. На каждой ветке – по детскому ботинку. Она узнала свой. Подняла – и увидела внутри свой дневник, исписанный сном.

Запись была свежая:

"Если войдёшь в пустыню – не оглядывайся."

Когда она оглянулась – увидела, как сама себе машет рукой издалека. И исчезает.

Артём не спал, он слышал.

Голоса. Бесплотные, шёпотом. Они говорили на его языке – но не словами. Он слышал схемы, таблицы, формулы. Они собирались в гул.

И в этом гуле – фраза:

"Вы не первые. Вы не одни."

Он вскочил, сердце билось, как будто кто-то его разбудил изнутри.

Утро не пришло. Оно просто… заменило ночь. Песок снова стал серебряным, но следов от ног – не было.

– Мы шли отсюда? – Саша вглядывался в пустыню.

– Нет. Отсюда мы пришли… – Вика показала в другую сторону.

– Это не может быть. Либо у нас сбилась ориентация, либо…

– Либо пустыня не хочет, чтобы мы знали, – сказал Артём. – Или проверяет, насколько мы уверены в своём движении.

Антон молчал. Он только смотрел на землю. И вдруг наклонился.

На песке – знак.

Круг из чёрного порошка, и внутри него: четыре линии, сходящиеся в точке.

– Кто это сделал? – прошептала Вика.

– Это… не мы, – сказал Саша. – Я был на дежурстве. Здесь никого не было.

Антон вгляделся в рисунок.

– Это приглашение. Или предупреждение.

– Или то и другое, – добавил Артём.

Они продолжили путь. Каждый чувствовал, что не просто идёт, а проходит сквозь что-то: свои страхи, забытые слова, чувства, которые вытеснили.

К полудню вдали начал вырастать туманно-зелёный горизонт. Сначала – как мираж. Потом – как стена жизни.

Изредка в воздухе начали появляться запахи – странные, густые, тёплые: мокрое дерево, воск, специи, гниение. Ни звука. Но ощущение наблюдения стало навязчивым. Как будто кто-то рядом, но не в физическом смысле. А в внутреннем.

На краю видимости, на гребне бархана, возник силуэт.

Нечёткий, тонкий, с длинными руками. Он стоял, будто нарисованный на воздухе. А потом – исчез.

Они знали: они не одни.

Глава 12. Граница живого

Переход был резким.

Пустыня не закончилась плавно – она оборвалась, словно её кто-то отрезал ножом. На границе возвышались стволы деревьев толщиной с башни, скрученные в спирали, переплетённые лианами. Листья – огромные, тёмно-зелёные, с пурпурными прожилками. Воздух был плотным, как вода. Пропитан влагой, жизнью… и чем-то ещё.

Запах – почти пьянящий: в нём чувствовались разложение, цветение, смола, страх.

– Мы больше не в пустыне, – прошептала Вика.

– Здесь всё слышит, – сказал Артём. – Не говорите громко.

Антон присел на корточки. Почва была мягкой, словно мох. И тёплой.

– У земли здесь есть температура. Она не мертва.

– Она живая, – добавил Саша. – И, кажется, раздражённая.

Джунгли не впускали сразу.