Антон Водолей – За забором (страница 9)
– И теперь она выбрала вас.
Наутро они должны пройти ритуал допуска. Его смысл – не доказать силу, а показать намерение. Путь через Глотку Лиан – живой тоннель, который открывается только тем, чьи сердца не несут лжи. Пройти может не каждый. Остальные – останутся в Кутале… навсегда.
Антон смотрел в костёр. Он чувствовал, что мир дышит рядом. Но знал: следующий шаг – через себя.
Глава 14. Глотка Лиан
Утро в Кутале было другим.
Не светлым – чистым. Никаких птиц, насекомых, ни одного звука. Как будто сама природа затаила дыхание. На центральной площади, выложенной плитами из черного камня, уже ждали – шаман, трое воинов, и десятки жителей, стоящих полукругом.
– Сегодня вы идёте не вперёд, – сказал шаман. – А внутрь. Если пустит Лиана – дорога будет открыта. Если нет – останетесь в Кутале до конца времени.
– Что будет, если войти силой? – спросил Саша.
– Тогда Лиана отберёт у тебя всё, что ты прятал. И оставит только оболочку.
Шаман повернулся и двинулся в лес.
Путь занял около часа. Они шли по тропе, всё гуще заросшей гибкими побегами, пока деревья не сомкнулись, и зелёная масса лиан не закрыла небо. Впереди открылся проход – тоннель из переплетений, словно созданный не природой, а разумом. Он пульсировал, дышал, будто жил собственной жизнью.
– Это и есть она, – произнёс Артём. – Глотка.
– Один за одним, – сказал шаман. – Только по зову. Кто пойдёт не по своей очереди – потеряется.
Проход начал шевелиться, и тонкий просвет открылся сам собой. Антон шагнул внутрь.
Сразу стало темно. Не от отсутствия света – от наличия чего-то иного. Пространство было плотным, почти вязким. С каждой секундой лианы становились ближе, пока не касались кожи, волос, век.
Слышался шёпот. Но не вокруг – в голове.
«Ты ищешь правду? Или хочешь быть правым?»
Перед глазами – он сам. Но не сегодняшний, а тот, каким стал бы, если бы сдался. Опустившийся, пустой, замкнутый. Его «анти-Антон». Он смотрел – и молчал.
«Если пройдёшь – ты должен отпустить образ, в котором себя держал.»
Антон закрыл глаза. Сделал шаг. Лианы отступили. Он вышел – на другой стороне.
Когда впустили Вику, проход стал тёплым, почти материнским.
Она чувствовала прикосновения, как пальцы, гладящие кожу. Но с каждым шагом – образы прошлого всплывали сильнее. Плач матери. Кровь на простыне. Запах болезни.
«Ты хочешь узнать, где она? Или хочешь, чтобы она тебя простила?»
Она зарыдала. И услышала голос матери— не упрёк, не укор, а:
«Я была рядом всё это время. Но ты не смотрела.»
Она шла, спотыкаясь, и лианы не мешали. Когда вышла, лицо было мокрым, но ясным.
Проход для Артёма был холодным. Лианы не касались, а отталкивали, как будто не доверяли.
Ты всё ещё не веришь. Даже сейчас.
Он оказался в комнате с компьютерами. Они говорили. Говорили на его языке, формулами, логикой. Предлагали объяснение всему: Стене, Зеркалу, даже смерти.
«Выбери: понимание или присутствие.»
Он хотел выбрать понимание.
Но тогда комната стала рушиться.
Он выбрал – присутствие.
И Глотка пропустила его.
Саша вошёл с улыбкой. Но лианы обвились резко, туго, словно почувствовали ложь под бронёй.
«Ты прячешь страх под смех. Кто ты без своей маски?»
Он оказался в школе. Ребёнком. Один. Молчал. Никто не подходил.
«Ты был невидим. И стал громким. Но всё ещё один.»
Он прошёл, сжав кулаки. Вышел – тише, чем вошёл. Улыбка исчезла.
Они стояли на другой стороне. Позади – шевелящийся, живой тоннель. Впереди – тропа, ведущая вглубь джунглей.
Шаман вышел последним.
Он посмотрел на них – и кивнул.
– Лиана приняла. Теперь вы можете идти к Башне.
– Она существует? – спросил Антон.
– Её не видно. Но она ждёт. Вы уже в её круге.
И тогда с неба упала пепельная бабочка. Села Вике на плечо.
– Первый знак, – прошептал шаман. – Она уже знает, что вы идёте.
Глава 15. Путь к Башне
Тропа, ведущая от Глотки Лиан, была почти невидимой.
Ветки словно сами раздвигались, лианы отступали, но шаг в сторону – и всё смыкалось вновь. Путь знал только один вектор: вперёд.
– Я чувствую её, – тихо сказал Антон. – Башню. Не глазами, а… под кожей.
– У меня ощущение, что мы уже там, – отозвался Артём. – Просто не знаем об этом.
Чем дальше они шли, тем неестественнеестановился лес.
Стволы деревьев начали искривляться вверх, как спирали.
На листьях проступили знаки, похожие на письменность – пульсирующие, исчезающие.
Иногда на тропе появлялись останки: не скелеты, но отпечатки – как будто кто-то исчез, оставив только форму тела в земле.
В воздухе – тонкий звон, будто металлические струны натянуты между ветками.
Вика остановилась:
– Тут… что-то написано. – Она коснулась огромного листа.
На нём, словно выжжено, было её имя. Ни фамилия, ни инициалы. Только «Вика».
– Это невозможно, – выдохнул Саша.
– Это не невозможно, – сказал Артём. – Это уже началось.
На закате они вышли на поляны зеркал— десятки тонких стеклянных пластин торчали из земли, как камыш. В каждом отражалось не их лицо – а момент, который они забыли.
Антон увидел себя: двадцать лет, весёлый, на крыше с гитарой. Он смотрел на кого-то – на девушку, лицо которой он не помнил… пока не понял: она умерла, а память о ней исчезла.
– Я знал её, – прошептал он. – Но вычеркнул.