Антон Старновский – Попадалово. Том 1. Том 2 (страница 76)

Мой мозг почему-то пропускал всю эту информацию. Она залетала внутрь меня, но, не находя отклика в отделах, отвечающих за память, с досадой вылетала прочь и упархивала в небытие.

Если бы в тот момент я обработал услышанное, то, возможно, намного меньше бы удивился спустя пару тройку минут. А пока мы стояли в широком коридоре, стены которого были выкрашены в благородно синий оттенок, и ожидали звонка.

Стены обрамляли многочисленные горшки с гигантскими кактусами, фикусами, замиокулькасами и денежными деревьями. Все эти названия я помнил ещё от мамы — когда проживал с ней, целыми днями наблюдал скучную возню с домашними растениями.

На секунду ощутил себя в джунглях и даже, под впечатлением, услышал обезьянье гоготание. Оглядев брезгливое лицо Маргариты, понял, что это не только мои фантазии, а общие. Неподалёку и правда кто-то издавал очень странные звуки.

— Кретин какой-то… — Махнула рукой Маргарита и отвернулась к окну. — Кругом сплошное бескультурье…

Вообще, из-за обилия народа было трудно отыскать источник обезьянства. Я скакал глазами от одного человека к другому. Один раз споткнулся об Алису, но с удивлением для себя, быстро отринул её образ и продолжил поиски. Потом остановился на парне, что влюблёнными глазами куда-то глядел, кажется, это был тот, кто подходил ко мне на днях, с просьбой познакомить его с … а, он тоже идёт к чёрту.

Очнулся спустя полминуты, когда смог-таки оторваться от совершенных изгибов Горчаковой. Наконец, устало вперился в придурка, коего так долго искал. И зачем, спрашивается?

Это был небольшого роста, взъерошенный и цепкий парнишка, и правда чем-то напоминающий обезьяну. Такое же вытянутое лицо, длинные руки и безумное безразличие в глазах. Он игрался со своим другом — похожим на него, но более очеловеченным парнем со стёртой внешностью.

Не знаю, что это была за игра, но суть её состояла в том, чтобы прятаться за растениями и кидать друг в друга смятыми тетрадными листами. Заменить бумагу грязью или говном — игрище приобрело бы более аутентичный вид.

Обезьяноподобный ухал и придуривался, но, тем не менее прекрасно уклонялся от снарядов. Сноровка у него была что надо. Крутясь меж цветов, как в первобытном танце, он нырял, выпрыгивал, почти летал над землёй. Почти каждый из его бросков достигал цели. Доминирование было очевидным.

Поймал себя на мысли, что я восхищаюсь этим парнем. Несмотря на всё его безрассудство, дело он своё знал. Было ужасно интересно за этим наблюдать. Даже зарождавшаяся было где-то в подсознании брезгливость сошла на нет.

Но, видимо, не считая меня, все остальные хотели ему врезать. Нет. Неправильное замечание. Никто из остальных не захотел бы марать руки об такого отброса и деревенщину. Ведь он, как это сразу видно, не из местных. То есть, из замкадья, как и я. Но со мной-то худо-бедно ещё считаются, а вот с ним…

Та степень высокомерия и недовольства, с которой на трюкача смотрела вся собравшаяся публика — давила даже на меня. Почти физически ощущались волны презрения, исходящие от каждого из присутствующих.

"Как он этого не чувствует?"

Но парнишка как ни в чём ни бывало продолжал веселье. И это ещё один плюс, улетающий к нему от меня. Всегда восхищался людьми, которых не заботят взоры окружающих, то, что о них подумают. Наверное, такие люди более свободны, чем кто бы то ни было. Они не скованны невидимыми верёвками чужого мнения.

Я достал из кармана русфон, чтобы посмотреть время. До звонка оставалось три минуты.

Маргарита, дабы отвлечься от неугодного зрелища, что-то рассказывала Максу. Он, развесив уши, слушал. До меня долетали лишь обрывки фраз, но и эти обрывки истончались на лету, по итогу лишь нежно касаясь кожи.

Тревожный комок, что вспыхнул во мне ещё перед дверью Вальдемара, почему-то не растворился. Он словно затаился, скрывая от меня своё присутствие, а сейчас снова дал о себе знать. Я облизнул шероховатые губы и сел на подоконник. Стал ждать.

Неожиданно до меня дошло, что участником назревающего неудобства станет обезьяний мальчик, и я стал пристально следить за его движениями. За тем, куда он швыряет свои бумажные патроны. Время слегка замедлилось, потому что траектория снарядов была под моим контролем.

Но я ошибся.

Вернее, сконцентрировался не совсем на том объекте. Осечку дал не обезьяна. Что, впрочем, неудивительно. Проштрафился его друг, что, задумавшись, швырнул белый комок совершенно не туда, куда стоило бы.

Обидный тычок пришёлся прямо в затылок неподалёку стоящему мужику.

"Стоп, что здесь делает этот громила? Один из преподавателей?"

Когда здоровяк развернулся, внутри меня что-то щёлкнуло. Его слегка глуповатое, но стремительно набирающее злобу лицо выдавало в нём не взрослого мужика, а подростка-переростка. Лицо принадлежало моему ровеснику, а вот тело…

Такое тело обычно выставляют против главного героя в каком-нибудь боевике. И выставляют в самый решительный момент, когда кажется, что сейчас точно настанет кирдык.

И только чудо обычно спасало героя от обидной смерти.

Придётся ли теперь рассчитывать на него?

По лицу бедолаги, которому грозила опасность, я понял, что он в растерянности. Даже частые смаргивания не могли избавить его от надвигающейся угрозы.

Пока что никто, кроме нас четверых, судя по всему, не понимал, что грядёт. Все продолжали разговаривать, заниматься своими делами, не обращая внимания на затихнувших.

Я посмотрел на мальчика-обезьяну и удивился его спокойствию. Либо он очень умело маскировал своё волнение, либо и правда ни о чём не переживал.

— Какого лешего… — Наконец подал голос здоровяк. — Ты чё творишь? — Он атаковал безумным взглядом парнишку и потихоньку приближался.

— Я, я… я не специально… — Нелепо бормотал он и медленно пятился назад. Но его заклинания не действовали.

Вдруг перед громилой возник обезьяна, преградив ему путь, и с невозмутимостью, как у бюста Юлия Цезаря, произнёс:

— Это не он. Это я.

Будто орк, услышавший где-то под ногами гномий писк, здоровяк опустил голову. С интересом стал разглядывать смельчака. С интересом льва, который перед тем, как напасть, осматривает жертву.

— Ты? — Спрашивал он.

— Я. — Отвечал будущий кусок мяса, пожертвовавший собой ради друга.

Конечно, я понимал и положение здоровяка. В этой ситуации, когда коллектив ещё не сложился, и одногруппники не понимают, кто из себя что представляет, действовать иначе для него было бы невыгодно. Если бы проигнорировал обидное попадание — сильно пострадала бы репутация. А так как красноречием он явно не обладал, путь был один — физическая разборка.

И вот сейчас, когда пространство уже почти что искрилось, публика умолкла и стала наблюдать. Всё это мне напомнило известно что — очередной бой на арене. Когда два человека в силу обстоятельств вынуждены под взором алчущих хлеба и зрелищ зрителей драться друг с другом.

"Как неизобретательно…" — Успел подумать я, и сжатый как под прессом кулак отправился в небольшое тельце.

Отправился, да не достиг своей цели. Ко всеобщему, но не к моему удивлению. Естественно, такой сноровистый и юркий паренёк просто не мог не уклониться от столь тупой атаки.

Сделав перекат между широко расставленных мощных ног, точно мультяшный ниндзя, обезьяна-парень оказался за спиной противника. И нет, в спину он атаковать не стал. Дождался, как настоящий и честный воин, пока здоровяк развернётся.

Из-за неудачной атаки, и, наверное, всеобщего внимания, что было к нему приковано, громила рассвирепел. Ещё не успев толком развернуться, уже попытался нашарить своей лапищей врага. Но вместо него наткнулся на здоровенное денежное дерево, что непроходимой стеной росло возле стены. Горшок с ним вывалился на пол, превратив ближайшее пространство в чёрные зыбучие пески.

Ни капли не удивившись учинённому беспорядку, детина глазами старался нашарить мелкую обезьянку, которая в данный момент выставляла его посмешищем. Большим и разрушительным посмешищем.

Стоящий в нескольких метрах с еле заметной улыбкой на пухлых губах, парень ждал.

Амбал, чтобы на этот раз точно не упустить противника из рук, расставил их в стороны и как носорог помчался вперёд. Вдобавок ко всему он начал издавать страшные вопли.

"Настоящее животное…"

Окинув взором обезьяну и уловив его ехидство, понял, что и к этому он готов. Судя по всему, убегать он не собирался, а напротив, готовил изощрённую атаку. Но какую… что можно от него ожидать?

"Неужели использует магию?" — подумалось ненароком.

Тут глаза обезьяны загорелись оранжевым светом, словно внутри его головы кто-то нажал на включатель. Он оскалил зубы, принял неестественную для человека стойку и уже готовился оторваться от земли, как перед ним вырос огромный и непрошибаемый синий щит.

С другой стороны щита донёсся глухой стук и пошла вибрация. Громила-носорог головой впечатался в преграду и отлетел назад. Обезьяна же, тоже не ожидав такого поворота, потерял равновесие и упал на спину. Звериный дух из его тела тут же улетучился.

Только спустя несколько секунд я осознал, что произошло. Обернулся в ту сторону, где ранее стоял Макс, и не увидел его. Он находился рядом со своим щитом, одной ногой ступая на половину со здоровяком, другой на обезьянью часть.

— Так, ребятки, а ну ка успокоились. — Уверенным голосом раздался он и тут же стал магнитом для десятков глаз. Я ощущал, как ранее презрительные, потом ожидающие битвы, а теперь недоумевающие взоры воткнулись в Макса. Он находился в центре внимания. Его авторитет был непререкаем, и никто из присутствующих не посмел и пикнуть в его сторону.