Антон Сидякин – В беспокойных снах (страница 4)

Я с трудом отодрал себя от кровати, и доковыляв до кухни включил чайник. Выдрал из кучи посуды в раковине свою любимую чашку, из второго ящика кухонного стола из вороха пакетиков выбрал кофе и сахар. Смешал всё это в чашке и стал ждать пока вода закипит, снова уставившись в окно.

Детская площадка покрытая туманом. За ней пара высоких домов, чьи крышы я даже не мог рассмотреть отсюда, хотя в них было всего по девять этажей. Дажа парк который обычно виден в проход между ними, сегодня скрылся в белой дымке.

Я попытался сделать глоток из кружки, забыв, что она пуста. Поставил её на стол, отправился в большую комнату. Ткнул кнопку компьютера, рухнул в кресло, покрутился пару раз и уставился в экран.

Слева от меня ещё одно окно во двор. Прямо перед ним небольшое деревце и его ветви, качающиеся на ветру время от времени легонько постукивают в окошко.

Справа небольшой коридорчик, ведущий в комнату повешенной. Дверь туда закрыта. Эта комната последнее время вызывала у меня странный дискомфорт. Может с тех пор, как я стащил оттуда дискетку с надписью «My game». Дискетку! Кто вообще использует такое в наши дни. Но в её комнате я нашёл целый ворох.

Я знал про повешенную, когда начинал снимать квартиру. Трёх-комнатная квартирка на первом этаже по цене раза в два меньше чем она должна бы стоить. Я навёл справки и нашёл что-то вроде некролога на сайте местной газеты. Не отличаясь суеверностью я не особо раздумывая въехал в квартиру.

А потом у меня проснулся археологический интерес. Здесь повсюду были следы предыдущих жильцов, словно пытаясь рассказать их историю. Вмятина на двери в спальне была яркой деталью. Плакаты в комнате девушки были слегка архаичными. Diablo II, Final Fantasy VII, Sillent Hill II. Игры скорее из моего детства, чем из её. Стопка дискет, тоже была интересной деталью. В ящике стола я нашёл её дневник — простая зелёная тетрадка, усыпанная мелким аккуратным подчерком. Я пролистал его, но читать не стал. На одной из страниц было изображие какой-то демонессы. Голой, рогатой и с крыльями.

Компьютер включился, показав мне единственный ярлычок в углу абсолютно чёрного экрана. Чёрно-белая фотография сжатая до очень маленького разрешения. Лицо крупным планом. Возможно лицо девушки, жившей раньше в соседней комнате. Это была игра с дискетки и я начал её вчера, когда мне наконец-то доставили внешний дисковод.

Я постучал пальцами по столу, раздумывая и отправился обратно на кухню доделывать кофе и готовить бутерброды.

10

Мне снился странный сон, а когда проснулся, то даже не мог вспомнить, о чём. Осталось лишь бесформенное чувство тревоги, нагнетаемое туманными пейзажами ранней осени за окном.

Я с трудом отодрал себя от кровати и, доковыляв до кухни, включил чайник. Выдрал из кучи посуды в раковине любимую чашку, из второго ящика кухонного стола, из вороха пакетиков, выбрал кофе и сахар. Смешал всё это в чашке и стал ждать, пока вода закипит, снова уставившись в окно.

Детская площадка, покрытая туманом. За ней — пара высоких домов, чьи верхушки я даже не мог рассмотреть отсюда, хотя в них было всего по девять этажей. Даже парк, который обычно виден между ними, сегодня скрылся в белой дымке.

Я попытался сделать глоток из кружки, забыв налить воду. Поставил её на стол, отправился в большую комнату. Ткнул кнопку компьютера, рухнул в кресло, покрутился пару раз и уставился в экран.

Слева от меня — ещё одно окно во двор. Прямо перед ним — небольшое деревце и его ветви, качающиеся на ветру, время от времени легонько постукивающие в окошко.

Справа — небольшой коридорчик, ведущий в комнату повешенной. Дверь туда закрыта. Эта комната последнее время вызывала у меня непонятную тревогу. Может, с тех пор, как я стащил оттуда дискетку с надписью «My game». Дискетку! Кто вообще использует такое в наши дни? Но в её комнате я нашёл целый ворох.

Я знал про повешенную, когда начал снимать эту квартирку: трёхкомнатная, на первом этаже, по цене раза в два меньше, чем должна бы стоить. Я навёл справки и нашёл что-то вроде некролога на сайте местной газеты. Но, не отличаясь суеверностью, въехал, не особо раздумывая.

А потом у меня проснулся археологический интерес. Здесь повсюду были следы предыдущих жильцов. Вмятина на двери в спальне была яркой деталью. Плакаты в комнате девушки были слегка архаичными: Diablo II, Final Fantasy VII, Silent Hill II. Игры скорее из моего детства, чем из её. Стопка дискет тоже была интересной деталью. В ящике стола я нашёл её дневник — простая зелёная тетрадка, усыпанная мелким, аккуратным подчерком. Я пролистал его, но читать не стал. На одной из страниц было изображение какой-то демонессы — голой, рогатой и с крыльями.

Компьютер включился, показав мне единственный ярлычок в углу — чёрно-белую фотографию, сжатую до очень маленького разрешения. Лицо крупным планом. Возможно, лицо девушки, жившей раньше в соседней комнате. Это была игра с дискетки, и я начал её вчера, когда мне наконец-то доставили внешний дисковод.

Я постучал пальцами по столу, раздумывая, и отправился обратно на кухню — доделывать кофе и готовить бутерброды.

11

Дверь не поддавалась. Я хотел прогуляться, купить воды в середине дня, но входная дверь застряла, словно приваренная. Я тянул за ручку изо всех сил, но не мог открыть её. Стучал, но никто не слышал. Лифт приехал, и из подъезда доносились какие-то женские голоса, но меня как будто бы никто не слышал.

Я пробовал стучать в окно на кухне, пытаясь привлечь внимание двух девушек, вышедших из подъезда, но ничего не произошло. Никакой реакции. Я чувствовал себя призраком.

Я прошёлся по квартире от кухни до большой комнаты. На большом экране была запущена игра: белые чёрточки карты на чёрном фоне и текст внизу. Стрелок шёл сквозь тёмные коридоры шахты, когда я отошёл от компьютера. Но что-то изменилось. Я ничего не делал, но текст поменялся — теперь он описывал каменные стены замка. Лёгкий ветерок доносился откуда-то спереди.

Двор снаружи был по-прежнему затянут туманом. Девушки скрылись из виду, и теперь он был совершенно пуст. Словно вымер.

Я вернулся к двери и подёргал ручку ещё раз. Вниз и на себя. Снова и снова. Дверь не двинулась с места, не пошевелилась. Я пнул её ногой в отчаянии, но тоже — ничего. Я вспомнил ночной сон. Точнее, то ощущение нарастающей тревоги, с которым проснулся. Словно почувствовал, как что-то странное грядёт.

Я вернулся на кухню, взял сковородку из ящика и со всей силы ударил по окну.

Ничего. Ни единой трещинки.

Я решил попробовать то же самое с остальными окнами и понял, что так же не могу открыть дверь в спальню. На ней не было никакого замка, но, когда я пытался толкнуть её, дверь не открывалась.

Я вернулся в большую комнату и со всей силы ударил сковородкой по окну там. Ничего. Сковородка делала громкое «дзинь», но стекло не реагировало. С таким же успехом можно было стучать по каменной стене.

Комната повешенной. Дверь закрыта, и я приблизился к ней с опаской. Откуда у меня взялся страх перед ней? У меня не было его, когда я въехал, когда разглядывал и перебирал её вещи. Но несколько дней назад он появился внутри, словно дурное предчувствие.

Аккуратно повернул ручку, дёрнул на себя. Не поддаётся. Запечатана — так же, как входная или дверь в спальню.

Я вернулся в большую комнату. Оставил сковородку на столе и упал на диван. На мне всё ещё была тонкая осенняя куртка, в которой я хотел прогуляться, но я как будто забыл про неё.

Медленно и тошнотворно наплывало осознание... Чего?

Я вернулся к входной двери и подёргал ещё раз.

Такого просто не бывает. Я поворачиваю ручку, и язычок замка шевелится в замочной скважине, но дверь не двигается с места, с какой бы силой я за неё ни тянул.

Я прислонился к ней спиной, сполз вниз и уселся на коврик для обуви.

– Так просто не бывает, – произнёс я.

И неожиданно для себя рассмеялся.

– Не бывает так.

Замолк и затих.

Слышал звуки дома снаружи: гудение проводов, чьи-то очень далёкие голоса, грохот стекла в мусоропроводе. Где-то заиграла музыка, где-то залаяла собака. Мир был жив и продолжал существовать, как обычно. Но я каким-то образом оказался от него отрезан.

Я застонал. Ударил локтем по двери и от боли застонал сильнее.

Хотелось плакать.

Нет. В такое невозможно поверить. Мне снится какой-то кошмар, и я вот-вот проснусь.

Двери откроются. Всё вернётся на круги своя.

Я закрыл глаза. Я слушал. Я ждал.

Я просидел так, наверно, полчаса. Потом наконец встал. Дёрнул ручку без особой надежды. Снял ветровку. Вернулся в большую комнату, на свой привычный стул.

Стрелок не заметил, как грубые каменные стены подземной шахты сменились аккуратной каменной кладкой замка. Он чувствовал лёгкий ветерок спереди и видел свет где-то далеко впереди этого бесконечного туннеля.

Я нажал клавишу вперёд, и стрелок двинулся навстречу этому свету.

12

Стрелок блуждал по бесконечным лабиринтам замка. Коридоры переплетались в странных и невозможных комбинациях. Описания были довольно однообразны. Вид с балкона был описан красочно и в подробностях — все эти башенки, коридоры и величественные вершины гор вокруг. Но всё, что было после, довольно однообразно. Немногочисленные битвы с зомби слегка разбавляли рутину.

На обед были тосты с колбасой. На ужин — банка фасоли. У меня был полный ящик круп, пасты и банок с консервами, несколько пачек доширака. О голодной смерти я пока не беспокоился. Фильтрованная вода была противной на вкус и, наверняка, не столь чистой, как из киоска за домом, но ничего не поделаешь.