Антон Сидякин – В беспокойных снах (страница 3)

Новый порыв ветра откуда-то спереди. Свет факелов задрожал. Неужели я вижу свет далеко впереди? Не красное горение факела, но белый свет солнца. Совсем далеко. Лишь точка. Мне, наверное, мерещится. Я двинулся дальше.

Никаких ответвлений больше не было, и воздух стал гораздо свежее и прохладнее. Как такое могло произойти? Что за чертовщина здесь происходила? Магия дьяволицы? Лилит, кажется. Так называл её священник.

Я шёл быстрее и бодрее, чем раньше. Там действительно что-то было впереди. Белая точка расширялась, и новые порывы ветра доносили прохладу — приятную поначалу. Но температура быстро падала. Я обхватил себя руками. Никакой тёплой одежды в моём рюкзаке не было. До холодных северных краёв я планировал добраться ещё совсем не скоро.

Я шёл, трясясь от холода. Огонь факелов дрожал под порывами ледяного ветра. Белая точка превратилась в огромный, залитый светом выход. Свет был такой яркий, что я всё ещё не мог рассмотреть, что там снаружи, хотя до него и оставалось совсем ничего.

Очередной порыв ветра принёс что-то влажное и холодное, ударившее в лицо. Маленькие белые точки упали на пол и медленно таяли. Снег?

Я шагнул в светлый проход и не поверил своим глазам.

Это был балкон в сердце огромной крепости. Вокруг растянулся величественный горный кряж, поверх которого стояли бесчисленные башенки, соединённые переплетением переходов. Где-то далеко внизу виднелся проход среди гор, перегороженный стеной. Огромный каменный монолит под балконом уходил на многие километры вниз, и такой же за моей спиной тянулся вверх, растворяясь в снежной дымке облаков. Множество окошек раскинулось по этой стене. В некоторых из них горел свет. Я заметил лицо в одном из них, но, поймав мой взгляд, оно тут же исчезло.

Коридор, из которого я вышел, продолжался с другой стороны, снова ныряя в массивную внешнюю стену твердыни. Я нырнул туда и отправился дальше. Шёл бездумно, в каком-то ступоре, словно опять провалившись в какой-то полусон. Сознание блуждало, возвращало меня назад — в горящие коридоры другого замка.

Где я, чёрт возьми? Неужели это Северные Врата?

Я очнулся, оказавшись на перекрёстке. Впереди была круговая лестница, а влево и вправо уходили такие же монотонные коридоры, как тот, по которому я шёл.

Вправо? Но ведь там была отвесная стена и больше ничего.

Я свернул направо и, пройдя немного, обнаружил бойницы по бокам. Выглянул наружу и увидел, что коридор действительно вышел из замка и висел высоко в небе. Где-то далеко внизу были пики гор. Справа можно было увидеть балкончик, который я недавно прошёл.

В бойницы задувал ветер, и падали маленькие хлопья снега. Потом окошечки исчезли, и коридор снова погрузился в полумрак, освещённый лишь тусклым светом факелов.

Коридор тянулся и тянулся, а я всё шёл и шёл. Неужели я всё ещё внутри маленького коридорчика, тянущегося посреди огромного ничто? Как такая конструкция может вообще существовать? Здравый смысл подсказывал, что такой коридор должен был развалиться и рухнуть в пропасть.

Но стены холодили руку, и я слышал тихое завывание ветра снаружи.

Я устал и хотел сделать привал, но боялся замёрзнуть на ледяном полу. Я прошёл ещё немного, но переход казался бесконечным, и я сдался. У меня был катанный рулоном спальный мешок в рюкзаке. Может быть, его будет достаточно, чтобы немного согреться здесь.

Я перекусил кусочком холодного вяленого мяса, достал со дна рюкзака спальник, размотал и забрался внутрь.

Прохладно, но терпимо.

Я не спал всю ночь и ужасно устал. Снаружи шахты наверняка уже наступил рассвет, но какое это теперь имело значение?

Мне нужно поспать и обдумать, что делать дальше — составить картину мира и план действий.

Если это правда Северные Врата... как это вообще возможно?

Несмотря на усталость, сон долго не шёл. В голове копошились вопросы. Ветер снаружи завывал, как голодное привидение.

Я начал проваливаться в чёрный провал дремоты. Что-то рыскало в нём, искало меня, преследовало, охотилось. А я убегал — сквозь запах гари и крики мёртвых.

А потом всё исчезло.

7

Я открыл глаза и увидел небо — серую пелену туч, то выныривающих, то прячущихся вновь в туманной дымке. Вся реальность вокруг казалась нечёткой, словно покрытой лёгким налётом тумана.

Я не был в коридоре, в котором заснул. Вокруг меня раскинулся небольшой сад — зелёные, словно бы спящие, растения в маленьких аккуратных клумбах. Здесь не было цветов, только трава всевозможных форм и размеров.

И — ирреальная тишина.

Я начал приподниматься и заметил девушку, сидящую вдалеке, на краешке одной из клумб. Её лицо показалось мне странно знакомым.

– Элиза?

Мой шёпот казался слишком громким в эфемерной тишине сада. Она услышала, повернула голову и исчезла, словно призрак, которым, вероятно, и была.

Мои пожитки расположились рядом, прислонённые к одной из клумб, словно перенесённые кем-то аккуратно в это странное место, казавшееся столь похожим на сон: рюкзак, винтовка и покоящаяся поверх, как обычно, широкополая шляпа.

Всё это место казалось странно знакомым. Я помнил другой, такой же сад в центре королевского дворца. Там журчала вода, и было больше цветов. Вместо потолка также было открытое небо, но ослепительно ярко-голубого цвета.

Я поднялся, позавтракал ещё одним куском холодного мяса, убрал спальник, закинул рюкзак и винтовку на спину, надел шляпу и отправился дальше. Пересёк сад и вновь оказался в коридоре, которые все выглядели здесь одинаково.

Я намеревался найти дорогу вниз и выбраться из крепости. Если это правда Северные Врата, и мне удастся пройти через них и найти путь дальше...

Впрочем, загадывать не стоило. Сейчас всё, что у меня было, — это бесконечный лабиринт коридоров да подрагивающее свечение факелов на стенах.

Я продолжил путь.

8

Я услышал женский смех где-то впереди. Мертвенно холодный, пугающе бледный. Короткий смешок прокатился по коридорам и затих. Рука потянулась к револьверу, но я одёрнул себя. Не все проблемы можно решить меткой пулей. Замок играет со мной, пытается напугать, заставить сделать что? Пути отхода всё равно не было.

Смех раздался вновь, как будто бы голос стал чуть выше, слегка хрипловатый. Кажется, дальше по коридору. И немного в стороне. Может быть, он ведёт меня?

А затем — плач, от которого у меня побежал холодок по спине. Совсем рядом. Чуть впереди и за стеной. И, пройдя ещё немного, я нашёл, откуда доносился звук.

Место ничуть не выделялось — каменная кладка между двух висящих на стене факелов, а за ней — тихий женский плач. Поверхность была холодной на ощупь. Я попытался надавить посильнее на отдельные булыжники и неожиданно один поддался, открывая секретный проход. Рука вновь потянулась к револьверу, и почти без моего участия рукоятка легла в ладонь.

Внутри не было ни призраков, ни монстров. Чья-то комната. Одноместная кровать со сгруженным одеялом и подушкой. Стены завешаны какими-то картинами на тонкой бумаге, без рам, с надписями, которые я не мог прочитать. Лысый громила, сжимающий топор, — в подземелье, несильно отличающемся от моего собственного. Парень с большим мечом — на фоне огромного города причудливой формы. Асфальтовая площадка перед большим туманным лесом, одинокий парень в зелёной куртке, вглядывающийся вдаль.

В углу стоял заваленный бумагами стол. Ну, или точнее — левая половина стола была завалена, а на правой аккуратно лежали какие-то непонятные штуки с кнопками — одна побольше, другая поменьше, — и чёрный прямоугольник в углу у стены. Там же лежала бумажка, исписанная аккуратным почерком, на знакомом мне языке:

«Чёрт побери, ––––, как ты мог так поступить? Как мог предать меня после всего, что было между нами? И с кем? С этой чёртовой дурой! И именно сейчас, когда мне и без того так плохо».

Чьё-то имя было многократно зачёркнуто.

Плач стих, как только я заметил записку, как будто вёл меня к ней. Смысл всего этого остался для меня непонятным. Комната была выдрана, словно из другого места, из другой эпохи, перенесена сюда из руин древних городов, но без следов разложения и распада. Словно писавший эти строки только что вышел ненадолго. Не хватало лишь окон и какого-то источника света, помимо факелов, светивших из коридора замка.

Я отправился дальше, но не успел пройти и пары десятков шагов, как плач вновь раздался у меня за спиной. Я обернулся и увидел призрачную женскую фигурку, выглядывавшую из комнаты. Простые джинсы и футболка. Девичье личико, обрамлённое длинными, спускающимися за спину чёрными волосами. Она исчезла почти сразу, как я её заметил. Но плач не стих — усилился, превратился в настоящие рыдания, лившиеся нескончаемым потоком.

Они затихали по мере того, как я продолжал идти вперёд. Но необычное чувство осталось со мной, как верёвка, протянувшаяся от призрака. Бесформенные уныние и печаль. Тени стали чернее, и дрожащий свет факелов уже не мог разгонять их так хорошо. У меня хватало собственных внутренних ран, которые, казалось, никогда не заживут. Но я был уверен, что этот новый мрак исходил от неё, что это её горе я теперь несу внутри себя.

И плач как будто бы так и не смолк до конца, хотя я уже и не мог слышать его.

9

Мне снился странный сон, а когда проснулся, то даже не мог вспомнить его. Осталось лишь бесформенное чувство тревоги, нагнетаемое туманными пейзажами ранней осени за окном.