Антон Сидякин – В беспокойных снах (страница 2)

Стол завален книжками, тетрадями, отдельными страницами и шариковыми ручками. Банка с чернилами стоит на левом краешке, чуть не падая. Ветер, задувая в разбитое окно, слегка шевелит этот ворох бумаги.

Я отодвигаю стул, снимаю рюкзак и присаживаюсь. Место в центре стола слегка расчищено, и посередине лежит тоненькая тетрадь с зелёной обложкой. Страницы внутри исписаны мелким, неровным подчерком, который очень сложно разобрать. Женщина с крыльями нарисована в углу одной из страниц с подписью «Лилит?».

«25 августа.

Шахтёры рассказывают о каком-то существе в нижних туннелях. Оно не агрессивно, не нападает. Некоторые оставались с ней наедине. Говорят о великом блаженстве. Она сулит им несбыточные обещания — вернуть мёртвых, счастие и гармонию. Требует почитания. Мне тревожно.

28 августа.

Меня трясёт и сотрясает. Рядом с Питом Бульгери сидела его покойная жена, Марджери. Её оживший, истлевший труп. Она сидела в первом ряду. Сильный запах духов не мог замаскировать запах гнили, исходящий от неё. Я чувствую, что это только начало.

1 сентября.

Мёртвые возвращаются. Половина моей паствы — теперь покойники. Чета Габелсов, умершая год назад, оставившая двух детишек сиротами, вернулась. Они сидели все вместе сегодня, и дети были напуганы. Я хотел поговорить с ними после прихода, но не смог. Многие шахтёры, погибшие в шахтах, вернулись.

3 сентября.

Сегодня случился бунт. Они требуют других проповедей. Хотят поклоняться другим богам. Они не произносят её имени. Говорят: “Она”, и все понимают, о ком речь. Она требует поклонения, и они хотят поклоняться Ей. Имя Иисуса было проклято. Бог отвергнут. Я не знаю, что мне делать. Я буду сражаться за свою веру до конца. В худшем случае они убьют меня, и я воссоединюсь с господом на небесах.»

На этом записи обрываются.

4

Послышался грохот из главного зала. Кто-то открыл массивную парадную дверь. Я встал, вернул рюкзак на плечи, потянулся к револьверу и оставил руку в нескольких сантиметрах над рукояткой.

Вышел не спеша. Ещё один труп стоял в проходе, в руках сжимал двуствольный дробовик, и глаза его выглядели вполне живыми — разумными и враждебными.

– Тебе здесь не рады, – прохрипел он. – Убирайся к чёрту.

Дуло дробовика смотрит вниз.

– Хорошо, – говорю я. – Что здесь произошло? Где все люди?

– Не твоё собачье дело, ублюдок.

– Я рыцарь короля, и моё дело — заботиться о его подданных.

– До нас доходили слухи, что король мёртв, и королевства больше нет. Ты хрен с горы, и тебе следует катиться дальше.

Дуло дробовика дёргается слегка, как будто он не уверен, пускать ли оружие в ход.

Я мог пристрелить его на месте, в любой момент. Я знал точно, что легко попаду с такого расстояния, и он даже не успеет сообразить, что произошло. Но я помнил священника в подвале, что пули может быть недостаточно.

– Хорошо, – сказал я. – Я уйду.

Я спустился со сцены и медленно двинулся по центральному проходу между скамей. Правая рука по-прежнему рядом с кобурой, и я пытался, чтобы она выглядела расслабленной.

Подошёл к мертвецу достаточно близко, чтобы почувствовать его гниющий запах и рассмотреть складки на серой коже и спутанные грязные волосы, обрамлявшие залысину на голове.

Он ухмылялся и, наконец-то, поднял дуло, нацелив его на меня. Этот жест был понятен — без глупостей.

– Что, если я хочу встретиться с вашей богиней? – спросил я. – Передать ей своё почтение.

– Ей не интересно. Двигай.

Снаружи, прислонившись к веранде ближайшего дома, ждало ещё трое, вооружённых шахтёрскими кирками. Дробовик смотрел мне в спину, но и моя рука была в сантиметре от рукоятки револьвера. Я справился бы, будь они людьми. Но с этими всё было не так просто. Да и чего, и вправду, я вообще здесь добиваюсь? Королевство пало, и я лишь бездомный скиталец.

Я оборачиваюсь к парню с дробовиком, открываю рот, как будто собираюсь что-то спросить, но вместо этого делаю резкий рывок вправо, одновременно отводя дуло ребром ладони влево. Звучит выстрел, левую руку обдаёт жаром от ствола, но дробь летит мимо. В следующее мгновение револьвер у меня в руке, и я стреляю мертвецу в голову. Он выпускает свой дробовик, и я подхватываю его левой рукой и отхожу назад, создавая расстояние между противником.

Парни с кирками уже идут в мою сторону, но останавливаются, когда я направляю в их сторону оба оружия.

Застреленный отводит руку ото лба, показывая лишнюю дырку и поднимающийся от неё еле заметный дымок.

– Ты за это ответишь, – хрипит он.

Он двигается в мою сторону. Я направляю в него дробовик и стреляю практически в упор. Левое плечо пронизывает боль, и оружие вылетает из руки.

Мертвецу сносит голову начисто, оставляя только обрубок шеи с торчащими оттуда костями. Он комично поднимает руки, пытаясь найти то, чего больше нет.

Я переключаю внимание на трёх его друзей, одновременно отступая подальше от безголового.

Они не спешат нападать. Смотрят на меня злобно, сжимая в руках огромные шахтёрские кирки.

– Валите отсюда, – говорю я.

Они переглядываются, а потом идут в мою сторону.

Дробовик валяется на земле, в полуметре от меня, но оба его ствола разряжены. В револьвере ещё пять патронов, но что они могут сделать против них? Нужно как-то их обездвижить.

Я целюсь в коленную чашечку тому, что идёт в центре, и промахиваюсь слегка. Пуля входит чуть выше, образуя маленькую дырочку в ноге мертвеца.

Второй выстрел бьёт в цель. Мертвец спотыкается и падает. Два его приятеля помогают ему подняться, и он продолжает ковылять в мою сторону.

Третий выстрел пробивает ему вторую коленную чашечку. Он падает вновь. Его ставят на ноги, но он падает опять.

Они продолжают наступать вдвоём, третий волочится по земле, подтягивая себя руками.

Осталось две пули в барабане и ещё один патрон в винтовке за плечом. Я бы, наверное, мог убежать — они двигались довольно медленно, хотя и очень целенаправленно.

Их безголовый приятель двигался прочь, выставив руки перед собой, как при игре в жмурки.

Я прицелился в колено ещё одному, но передумал. Убрал револьвер и пошёл прочь, обратно туда, где остался гореть костёр моего лагеря.

Зомби остановились, проводили меня взглядом.

Миновав улицу с виселицей, оставив позади дома и вернувшись в мёртвый подлесок, я тоже остановился.

Двое оставшихся на ногах мертвецов прибирались после битвы. Один из них взвалил на плечи безногого приятеля, второй подобрал дробовик и взял за руку безголового. Они пошли влево, в сторону нависавшей над посёлком огромной скалы.

Я отправился обратно в лагерь.

5

Перезарядил револьвер, отдохнул немного, поспал пару часов и отправился обратно. Крался по левому краю мёртвой рощи. Город по-прежнему казался вымершим, но кто-то мог затаиться и ждать меня. Я, в любом случае, не собирался туда идти. Моей целью было отыскать спуск в шахты.

Я нашёл маленькую тропку, уходившую от города в сторону огромной, закрывающей половину неба, скалы, торчащей вертикально, словно гигантский нож, воткнувшийся в земную твердь.

Я побрёл вдоль тропы на некотором отдалении. Пытался передвигаться скрытно, но иллюзий особых не питал. Посреди голой равнины торчал, как соринка в глазу. Ночь была моим единственным укрытием, и я надеялся проникнуть в шахты до рассвета. И ещё надеялся не наткнуться на мертвецов. Мой револьвер был против них почти бесполезен, винтовка, скорее всего, тоже.

Я увидел двоих, охранявших вход, и прижался к земле. Пополз в сторону скалы и держался подальше от дороги. Кажется, меня не заметили. Прижался спиной к холодному камню. Вынул нож из сапога и боком двинулся к охранникам. Когда добрался до входа, то был у них за спинами, и они меня не видели. Я смог проникнуть внутрь, не вступая в бой. Бесшумно, словно тень, я двинулся в чрево скалы.

6

Тёмные участки перемежались с освещёнными, дрожащим светом факелов. От большой, спускающейся вниз шахты, отходили отростки поменьше. Тут и там валялось шахтёрское оборудование — кирки, тачки, ящики с динамитом. Я вскрыл один такой ящик и положил несколько связок в свой ранец, на всякий случай. Может, пригодится против этих бессмертных тварей.

Я шёл не спеша, прислушиваясь к нависающей тишине. Слышал голос в одном из ответвлений, но быстро проскочил мимо, оставив его позади.

Насколько вообще глубоко могут вести эти туннели, и сколько может занять путь вниз? Часы? Дни? Я не имел ни малейшего понятия. И что потом? Убить эту крылатую королеву мёртвых и двинуться в обратный путь? Слишком просто. И слишком сложно. Пока на пути не попадалось никого, но, ближе к цели, я наверняка наткнусь на пропавших поселенцев — тех, кто вернулся из мёртвых, и тех, кто был ещё жив.

Я шёл и шёл, устав не столько от самого движения, сколько от однообразной монотонности. Участок темноты. Участок света. Неровные, бугристые стены. Затхлый, душный воздух. Чем дальше, тем становилось жарче, словно я спускался в самое чрево ада. Я практически задремал на ходу. И вдруг...

Порыв ветра. Я встрепенулся, осмотрелся и понял, что всё переменилось. Я был всё ещё в тёмном туннеле, но совершенно другом. Вместо неровных стен пещеры — аккуратно уложенный камень. Участки темноты по-прежнему перемежались с участками света, но... где я? Это не похоже на шахту. Как будто шахтёры построили настоящую крепость внутри скалы.