Антон Сергеев – ХРОНИКИ ПОСЛЕДНИХ СТАНЦИЙ (страница 5)

– Так твой батя жив благодаря зелёным из Цитадели? – уточнил Сергей.

– Да, они, по сути, спасли его тогда. Во всем Лимбе не нашлось нужного средства, для отца. Мать тогда все станции обошла.

– А ты не думал, что антибиотики, то средство, которое было нужно твоему отцу, попросту вам не давали, а придерживали для себя? – сказал Леонтич. – Не хотели делиться с обычным людом. Зачем ты со своим отцом им нужен? С чего б это им ему помогать? Подумай над этим.

Илья посмурнел, глаза потускнели – он никогда не допускал такие мысли, они вводили его состояние безысходности, ведь если люди не будут помогать друг другу, какой тогда в них смысл, как в Людях?

Свет пары жёлтых, тусклых ламп падал на лица, измученные лица людей, находящихся в этой палате. Даже лицо ребенка было уставшим – темные круги под глазами, болезненная худоба, отсутствие солнечного света сделало его кожу бледной. Они смотрели друг на друга и в их головах блуждали разные мысли. Один вспоминал прекрасные и теплые моменты детства, проведенные вместе с родителями, пусть и под землёй, пусть и в условиях ограниченной свободы. Другой был на чеку и думал о возможности собрать какие-нибудь кусочки полезной информации о Цитадели, которые можно будет использовать в личных и Лимба целях. А также возможность завербовать новенького, который имеет возможность посещать Цитадель. Третий был сильно напуган услышанным о новой ночной твари из темных туннелей, которая может контролировать твои помыслы и твоё тело. Его и так мучали ночные кошмары – монстры приходили к нему во снах, тащили его в темные, зловонные подземелья, подземелья, которым тысячи лет. Как будто старая деградировавшая раса недосуществ выходила на поверхность из этих подземелий в его снах. Ища его, они всегда знали где его искать и каждый раз находили его и тащили к себе, через мерзкую, слабосветящуюся слизь. На пир в его честь. На пир в единственным блюдом – ним самим.

Четвертый лежал и думал о своем товарище, который попал под жернова «ночной сирены», так Лёня про себя назвал этого мутанта, и теперь находился не известно где, и неизвестно в каком состоянии.

На следующий день, рано утром, дверь палаты приоткрылась и в нее вошёл невысокого роста, с бородкой и в очках с перемотанной изолентой серединой, человек в грязно-белом, скорее больше сером, халате, в старых пятнах. Это был фельдшер по фамилии Байрак. Он оглядел всех присутствующих поверх своих очков и остановив взгляд на Леонтиче сказал:

– Вы пришли в чувство, любезный. Рад, очень рад. Признаться правда я думал, что мы вас потеряли на долго. Я думал вы в коме, любезный. Но, глядя на вас вижу, что всё дурное позади и вы готовы упорхнуть из нашей медчасти, как птенец из гнезда. – Он криво улыбнулся. – Что до вас, господа, то вы сегодня также покинете медсанчасть, так как вы уже восстановились после выхода на поверхность. Ванечка останешься пока здесь, вот выпей витамины и пей больше воды. – Он протянул Ване маленькую пластиковую чашечку с шариками-витаминками внутри. Он вышел из палаты.

– Это был, типа, обход врача? – удивлённо спросил Леонтич. – Ни тебе таблеток, ни капельниц, ни манипуляций? Давно я не бывал в ваших медчастях.

– Да какие тут таблетки? Которым по тридцать, сорок лет? Байрак всё лучшее что у него есть для себя держит и для начальников, а на остальных ему плевать! – вспылил Сергей. – В метро если ты заболел, считай покойник. Станции то и дело закрывают на карантины. А когда открывают, то населения на какой-то процент меньше, чем было. Плюс от лучевой почти все страдают в той, или иной степени! Станции ведь не сильно глубокого заложения. Да что тут говорить. Доживаем мы тут под землёй, последние представители человечества, так сказать. На сколько нас хватит?

– Не правда! Мама сказала, что придет помощь и нас всех увезут в спасённые города. А там всё будет хорошо. – сказал Ванечка.

– Ага и барбарисок дадут. – съёрничал Сергей. Хотя он даже понятия не имел, что такое барбариски, ведь он родился уже под землей и никогда их не пробовал, да что тут говорить, даже не видел. Просто выражение, которое он подхватил от старших, даже не зная его истинного значения. Он с Ильёй начали медленно собирать свои вещи. Леонид лежал и думал о забытом вкусе барбарисок и что же делать дальше. Что делать с Андреем? В каком он состоянии? И как он гражданин других станций, теперь будет под неусыпным контролем военного комитета Лимба. Он знал, что руководство Лимба очень подозрительно. Они своему то населению частенько устраивают допросы, проверки и т.д.. Вернуться на холодногорскую станцию? Без Андрея, без молодых с которыми он уехал в тот злосчастный день? Двигаться в Цитадель? Один? Кто его отпустит так быстро из Лимба? Без дрезины? Без оружия? Без снаряжения? Он уже немолод для таких авантюр. Не успев это детальней обдумать, как дверь палаты открылась и на пороге стояли двое, в выцветшей военной форме, с элементами кустарной защиты локтей и коленей.

– Мы из военного комитета Лимба, пришли задать вам пару вопросов. – Они стали по обе стороны кровати. – У вас есть пять минут чтобы собраться.

Леонтич ожидал их прибытия, понимающе кивнул и начал было собираться, но как оказалось собирать то и нечего. На нем была только какая-то затёртая до дыр больничная пижама, с коричневыми разводами на штанах и кофте. И тапочки разных размеров и форм. Он медленно приподнялся, засунул ноги в тапки и сказал:

– Я готов! Понадобилось меньше минуты. – Он улыбнулся. Но военные лица были непроницаемы. – До свидания, Илья, Сергей, Ваня. Может встретимся.

Мальчик молча махал ему рукой. Сергей и Илья почему-то не сказали ни слова, а лишь кивнули головами. Военных опасаются, подумал Лёня.

Они вышли из палаты и пошли по темным закоулкам станции. Куда-то ниже, чем основная её часть, в какие-то нежилые комнаты, там, где очень сыро, мерзко и еле светил свет. На пути то и дело стояли часовые на дверях. Наконец они оказались перед металлической дверью с открывающимся окошком посередине. Её открыли, внутри стояли два стула и стол. В нос ударил резкий запах хлорки и крови. Военный сзади легко подтолкнул его в спину, и он оказался в комнате для допросов. Дверь с лязгом закрылась за ним.

…

– …Если не предпринимать никаких действий, то мы так и не найдем его. – Голос из телефона скрипел и трещал. – Нужно поднять всё метро на уши, но найти его! Он бы сделал то же самое для тебя, или меня.

– Я боюсь, что если с ним что-нибудь случилось, то лишний раз поднимать шум не имеет смысла. Я думаю, лучше разослать разведгруппы по станциям. Может быть, они что-нибудь добудут… Так мы не поставим его под удар если он жив и не вскроем его целей если он мёртв. Открытое вторжение куда-либо это дорого нам будет стоить. И для начала нужно понять, где его искать. – отвечал более спокойный и мелодичный голос.

– Я предлагаю нанести удар по ближайшей к нам станции Лимба! Пусть нас боятся! Эти суки точно причастны к этому! – трескучий голос не унимался.

– Успокойся и подумай о моём предложении. Это будет правильнее, друг мой. Перезвоню через час. Отбой…

…

Андрей лежал в карантине десятый день подряд. Его руки и ноги были крепко привязаны к кровати. Его искалеченное тело было без сознания. Его ребра были сломаны, рваные раны на теле не заживали. Из них сочилась тёмная слизь, вперемешку с сукровицей. Его тело медленно меняло форму. Перепонки между пальцев ног и рук закрыли все свободное пространство. Кожа начала покрываться слизью. Волосы выпадали по всему телу. Глаза немного вылезли из орбит. Он теперь больше походил на земноводное существо, нежели на человека мыслящего. В комнате, где он лежал, появился устойчивый запах речной трясины.

Вокруг него толпились несколько врачей и фельдшеров из разных станций Лимба.

– Это так впечатляет! – Радовались одни

– Когда же закончится фаза трансформации?..– говорили другие.

– Можно ли его уже препарировать?..– говорили третьи.

– Давайте его разделим поровну и будем изучать в своих лабораториях… – говорили остальные.

Впервые собравшиеся вокруг Андрея тела видели такое. С одной стороны это было жутковатое зрелище, но с другой научный интерес брал верх. Сначала его хотели просто прикончить, так как он был, как думали врачи, в коме от полученных травм и вряд ли из нее когда-либо вернется. Люди с такими травмами в метро не задерживаются – слишком много мороки с ними, да и как правило бессмысленно, вытянуть их стоит дорого, да и если вернуть их к жизни, то ничего полезного они уже не смогут сделать, как показывает практика. Поддержка жизненных процессов слишком дорога́ для данных обстоятельств. Сколько таких было, то из рейда принесут с ранениями без сознания, то от укуса какого-нибудь мутанта впадают кому, а потом просто брошены на верную смерть, из-за невозможности и нежелания вернуть их к жизни. Но увидев некоторые трансформации на теле, решили оставить и посмотреть, что будет дальше. А дальше случилось следующее – к концу второй недели раны начали затягиваться, кости срастались, трансформация пошла вспять, через, приблизительно, месяц тело приобрело исходную форму, но сознание нет. Он всё также находился в коме. Со временем к нему потеряли вообще интерес и начали решать, как от него избавиться, чего это он койку занимает, тем более не с нашей станции, даже не из Лимба. Зачем на него тратить драгоценные медикаменты, если он больше не представляет научного интереса, да и вообще какого-либо интереса для Лимба. Байрак написал запрос начальнику станции о немедленном исключении Андрея из медсанчасти и стал ждать ответа. Ответ пришел быстро и вот что в нем было: «Придержать пациента до особых распоряжений с верху.» Подписано начальником станции Пл. Конституции – Царенко С.С. После этого все врачи с фельдшерами разъехались по своим станциям, ничего так и не выяснив.