Антон Сергеев – ХРОНИКИ ПОСЛЕДНИХ СТАНЦИЙ (страница 7)
Жадность и коррумпированность начальников станций Лимба, так же играла на руку синим. Из-за своей разобщенности они не представляли особой угрозы синим, как оказалось, да и вообще кому-либо. Ведь Лимб не они создавали, а их предшественники, которые были умнее, хитрее, образованнее, в общем люди старого мира. Сейчас же это просто говорящие головы, обременённые властью и не более. Некогда Лимб задумывался как сердце метро, как великое содружество станций, готовое взять на себя роль арбитра всего метро.
Темные были тогда времена. Разрозненные станции не хотели идти на компромиссы. Люди, жившие на них, были озлобленными, тьма жила в их сердцах, ведь события, загнавшие их под землю, были так свежи в памяти. Каждый кто по счастливой случайности оказался в метро в тот роковой день, утратил всё в один миг – смысл существования, семьи, друзей и все остальные радости прошлой жизни. Но были и те, кто не побоялся стать лицом к лицу новой, ужасной реальности. Первые союзы были лишь объединениями людей между собой. Они начали называться орденами, кланами, их в ту пору было много и разных названий было не счесть. Одним из них был орден «Уния», считался самым сильным и крайне организованным. Его основатели, тринадцать человек, которые поклялись в верности остаткам выживших и цели их были высоки. Они верили, что всё еще можно со временем вернуться на поверхность и начать всё с нуля. Они первые начали выходить из метро ради добычи необходимых тогда вещей, рискуя своим здоровьем. Они первые начали вести переговоры с другими станциями. Их воля была не сгибаема. Их грела мысль о том, что, если им удалось выжить, значит так должно быть, значит это испытание уготованное судьбой для человечества и его нужно пройти гордо, скрепя сердце. Эта мысль придавала им сил и грела души. Этот жар видели и другие, и со временем всё больше людей примыкало к ним. Многие начинали понимать, что только в единстве сила, что только объединение принесет относительное благо. Годы ушли на создание, укрепление и развитие союза. Это был первый альянс станций на то время, такого масштаба. Из ордена это всё переросло в то, что сейчас мы называем «Лимб». Эти тринадцать приняли на себя обязанности управления строящимся союзом, они стали первыми главами станций. Так проходили года, Лимб креп и принимал под своё крыло всё новые станции, не огнём и мечом, а путём дипломатии и убеждения. Всё шло относительно хорошо, пока не началась не безызвестная Война станций. Она унесла с собой много народу, в том числе и тринадцать основателей Лимба. Они участвовали в сражениях наравне с обычными людьми. Да, стойкости, смелости и идейности у них было не занимать. Сейчас такое не встретишь, не те уж времена. Их гибель стала трагедией для всех. После их смерти Лимб больше не расширялся. Места глав были заняты не такими рьяными и идейными людьми как те и Лимб потихоньку начал стагнировать, а потом и регрессировать изнутри. В память об основателях, каждый год, Лимб отмечает праздник Уния, который приходится на тринадцатое апреля. Былое величие утрачено, былая слава померкла, былые надежды рассыпались в прах. Теперь слабые вершат судьбы остатков выживших на станциях Лимба.
Всего на съезд прибыло около ста человек: четырнадцать начальников станций, трое исполняющие обязанности начальников станций, десять помощников, остальные были охраной.
Встреча проводилась в комнате начальника станции, за большим овальным столом. Все медленно рассаживались по местам, поочередно приветствуя друг друга, похлопывая по плечу давних приятелей. А ведь так и есть, они все старые приятели, всем им давно за шестьдесят, а то и более, которые в строгих рукавицах держали салтовскую линию, кроме трех новеньких, которые были исполняющими обязанности с недавнего времени.
Шум, гам, смех, табачный дым, всё перемешалось в комнате. Из ниоткуда на столе появились несколько литровых бутылок ирландского виски – довоенные запасы. Глаза многих ожили от увиденного. Кто-то крикнул:
– Ну, Мышко, вмиешь здывуваты!
– Из личных сбережений! – ответил, улыбаясь, Мышко. – Всё для вас, братья!
Мышко – это имя начальника принимающей станции, его полное имя было Адамчук Михаил Владимирович, прозвище – Адам, для близких друзей. Адам сидел во главе стола и разливал виски по стаканам рядом сидящих. На против него, с другой стороны стола, сидел Борзый – Борзенко Игорь Сергеевич, начальник станции Академика Барабашова, он же инициатор встречи. Он был негласным главой «Салтовской коллаборации» – союза синей линии метрополитена. Своей властью он обязан рынку с одноименным названием и расположенным непосредственно над его станцией, некогда процветавшему и второму по площади в Европе. В народе его называли Барабан. Так вот, близкое расположение рынка сделало его таким влиятельным человеком, ведь всё что было на рынке, постепенно перекочевало в метро, а там было, если не всё, то почти всё. Впоследствии это всё продавалось по всему метрополитену, а барыши со всех товаров шли через него. Впоследствии огромные накопления за годы торговли со всем метро и тёмные подковровые игры, вывели его в лидеры синих. Слева от Борзого сидел его давний товарищ и сподвижник по фамилии Винниченко, прозвище Винни, правая рука Борзого. Дальше, по часовой стрелке сидели: Гриб, бывший военный и любитель алкоголя – станция «Дружба Народов»; Корчинский, мелкий мужичонка, во всем поддерживающий Борзого – станция «Натальи Ужвий», конечная станция, за которой бескрайние выжженные земли; Ляшенко, бывший владелец павильонов на рынке «Барабашово» – станция «Академика Павлова»; Медведчук, молодой парень, относительно недавно переселившийся с матерью на синюю ветку – исполняющий обязанности станции «Героев Труда»; Никитюк, так же молод и известен многим из-за своего доброго характера – исполняющий обязанности станции «Студенческая»; Пономаренко – станция «Киевская» и Адам – на этом салтовские закончились. Слева от Адама сидели представители станций Лимба: Рыбак – станция «Университет»; Саенко – станция «Архитектора Бекетова»; Тигипко – станция «Защитников Украины»; Устименко – исполняющий обязанности станции «Метростроителей»; Федяк – станция «Спортивная»; Харченко – станция «Проспект Гагарина»; Царенко – станция «Площадь Конституции»; Черновол – станция «Исторический музей»; Шпак – станция «Цирк». Позади них сидели некоторые помощники.
Борзый встал, поднял стакан и повел свою речь: – Друзья мои, спасибо, что откликнулись на мой призыв. Давно я затевал эту встречу. Многое обсуждал в каждым из вас по отдельности. Многих из вас убеждал при личных встречах. Сейчас же, я вас попросил собраться тут не из-за мелких наших несчастий, таких как голод, жажда, мутанты, да и вообще отсутствие нормальной жизни. – Хотя он и дня не голодал за всё время нахождения в метро. – Нет! Я собрал вас перед лицом глобальной проблемы. Проблемы уровня всего метрополитена. Эта проблема назрела не сразу, а за последние десятилетия и приобрела немыслимые размеры, в моём понимании. Мы не можем больше заниматься нашими привычными делами! Мы не можем жить прежней жизнью! В неё постоянно суют нос эти псевдоученые, псевдосветилы, псевдолюди! Мы потеряли возможность спокойно жить, так сказать! Некоторые аспекты нашей свами жизни более не контролируются нами. Я постоянно чувствую их невидимое присутствие, я говорю о Цитадели! Они пытаются наложить свои грязные лапы на наши независимые альянсы. Они хотят диктовать всему метро свои правила жизни. А разве мы не свободны принятии решений?! Разве мы не вольны в своей жизни? Кто им да такое право? Кто?
Лёгкий шепот пробежал по комнате. Борзый осмотрел лица сидящих и продолжил: – Мы долго терпели их выходки! Их пренебрежительное отношение к остальному народу метрополитена! Их бесконечные опыты и эксперименты! Они себя отгородили от всех и купаются в благах старых технологий, при этом ни с кем не делясь ними. Почему они себе это позволили, кто дал им право безраздельно использовать то, что осталось для всех? Кем они себя возомнили? Богами метро? Неет, братки, нет, они не боги! Они всего лишь зажравшиеся людишки! – пена слетала с его искривленных губ. Он был в ярости, частое явление. – Я не позволю больше вмешиваться в наши жизни, я не позволю больше сидеть им на всех доступных благах! Этих паразитов необходимо выжечь огнем и мечом из стен нашего метрополитена! – он залпом осушил стакан. – Гордый союз великого Лимба и синей ветви, может слиться в один сокрушающий кулак правосудия! Кто сможет устоять перед такой мощью? Да мы сможем весь метрополитен объединить под своими знаменами! Мы новая сила метро! Мы вернем себе утраченное и украденное! За новый союз! – Гробовая тишина повисла в комнате, она длилась несколько мгновений, а потом Адам медленно начал аплодировать, за ним последовал Винни, потом нехотя все остальные. Многие знали, что за несогласие с Борзым, можно крепко поплатиться, поэтому больше из-за страха за свою шкуру большинство поддерживало его. Лимбу эта война вообще не на руку, их станции первые попадут под раздачу. А раздача будет, только идиоты хотели б вести войну с Цитаделью. Встал Никитюк. Борзый поддержал его: