Антон Седов – Последний свидетель себя (страница 2)

— Я похожа на человека, который полезет в подвал ради пустого номера?

— Похожи на человека, который любит, когда всё сходится, — сказал Артём, выкладывая на стойку пропуск консультанта полиции. — А несходящийся номер — это как заноза.

Она посмотрела на пропуск, потом на него. Взгляд чуть смягчился.

— Ждите.

Через двадцать минут она вернулась с картонной папкой. Не дело — учётный журнал, перетянутый бечёвкой.

— Девятнадцатый год, март. Я отметила страницу.

Страница была разлинована от руки. Слева — номера дел, справа — фамилия следователя и краткое содержание. Номер 631/19 значился. Запись гласила:

«Убийство Морозовой Алины Викторовны. Следователь — капитан Соколова И.А. Подозреваемый — Власов А.А. Дело передано в спецархив, допуск О-4. Основание: приказ 88-Л от 19.03.2019».

Соколова. Капитан Соколова. Ирина. Та самая, чей голос он слышал на записи.

Артём сфотографировал страницу на телефон. Пальцы чуть дрожали. Допуск О-4 означал «особо охраняемый». Такие дела не передают в спецархив без постановления на уровне замминистра. А приказ 88-Л — скорее всего, гриф «секретно».

— Спецархив? — переспросила Терехова, заглянув в журнал. — О-четыре? Молодой человек, это не ко мне. Это в отдел «К». Даже не знаю, что сказать.

— Ничего не говорите, — Артём убрал телефон. — Я сам.

Отдел «К» он знал. Располагался в неприметном крыле главного управления, за дверью без таблички. Там работали люди, которые занимались делами, «не существующими для внешнего мира»: преступления с участием высокопоставленных лиц, случаи, угрожающие национальной безопасности, и прочая тьма.

Но идти туда сразу было нельзя. Сначала нужно найти Ирину Соколову.

Звонок в отдел кадров занял пятнадцать минут. Капитан Соколова Ирина Андреевна, тридцать два года, в настоящий момент — старший следователь отдела по расследованию особо тяжких преступлений. С прошлого года переведена из Центрального округа в Северный.

Артём набрал рабочий номер, и трубку взяли почти сразу.

— Соколова. Слушаю.

Голос был тот самый — тот, что с записи. Только живой, не записанный, с лёгкой усталостью в интонации.

— Капитан Соколова, это Артём Власов. Криминальный психолог. Мне нужно с вами поговорить.

Пауза. Долгая. Настолько, что он успел услышать её дыхание и чей-то далёкий смех на заднем плане.

— По какому вопросу?

— По делу шестилетней давности. Убийство Алины Морозовой.

Тишина стала плотнее. Артём физически ощутил, как напряглась женщина на том конце провода.

— Вы кто? — спросила она другим тоном. Жёстким, почти враждебным.

— Я же сказал. Артём Власов.

— Власов, — она выдохнула. — Это не смешно. Что за розыгрыш?

— Это не розыгрыш. Я получил запись допроса. Моего допроса. Где я признаюсь в убийстве, которого не помню. И на записи — ваш голос.

Снова пауза. Артём ждал, глядя на мокрый асфальт за окном кухни.

— Где вы сейчас? — наконец спросила она.

— Дома. Могу подъехать куда скажете.

— Никуда не уезжайте. Я буду через час. Адрес.

Он продиктовал. Она сбросила звонок, не прощаясь.

Ровно через пятьдесят семь минут в дверь позвонили. На пороге стояла женщина в штатском — тёмные джинсы, короткая кожаная куртка, мокрые от мороси волосы. Но выправка выдавала полицейского с первого взгляда: прямая спина, цепкий взгляд, правая рука чуть ближе к бедру, где наверняка скрывалась кобура.

— Власов?

— Он самый.

Она зашла, окинула взглядом квартиру — быстро, профессионально: окна, двери, углы. Затем повернулась к нему и посмотрела в лицо долгим, изучающим взглядом, от которого стало не по себе.

— Вы не изменились, — сказала она странно спокойным голосом. — Совсем. Шесть лет, а вы выглядите так же, как тогда.

— Откуда вы знаете, как я выглядел тогда?

— Потому что я вас допрашивала. Лично. Семнадцатого марта две тысячи девятнадцатого. Вы сидели в комнате для допросов, скованный наручниками, и спокойным голосом рассказывали, как убили девушку. Потом подписали признание. Потом… — она запнулась. — Потом вас забрали.

Артём почувствовал, как пол уходит из-под ног. Схватился за спинку стула.

— Забрали? Кто?

— Не знаю. Люди с удостоверениями отдела «К». В тот же вечер. Мне сказали забыть это дело. И я забыла. Почти. А теперь вы звоните мне и говорите, что ничего не помните.

— Потому что я не помню. У меня нет этих воспоминаний. Ни допроса, ни убийства, ни…

— У вас их нет, — перебила она, и в голосе зазвенела сталь. — А у меня есть. Я шесть лет живу с этим. С тем, что позволила убийце уйти, потому что какие-то люди из «К» сказали мне забыть. Так что, Власов, либо вы мне сейчас всё объясните, либо я сама выясню, что происходит. Но уже по-своему.

Артём смотрел в её глаза — серые, холодные, с тёмными кругами от недосыпа. В них плескался не страх, нет. В них было что-то, что он редко видел у следователей, — стыд.

— Я не знаю, что вам объяснить, — сказал он медленно. — Но я хочу понять не меньше вашего. У меня есть запись. И есть адрес старой клиники, где, возможно, началось всё это. Давайте попробуем вместе.

Соколова молчала. Затем достала из внутреннего кармана диктофон и положила на стол.

— Запись — сюда. Всю, без купюр. И тогда я решу, вместе нам или порознь.

Артём подключил флешку к ноутбуку, запустил файл и отошёл к окну, глядя на серый город. Голос в наушниках зазвучал снова — его голос, чужой и одновременно родной.

Краем глаза он заметил, как Ирина побледнела. Её пальцы сжались в кулак. Когда запись дошла до слов «это был другой я», она резко нажала на паузу и подняла взгляд на Артёма.

— Этого не было.

— Что?

— Этой фразы. «Это был не я, это был другой я». На допросе вы такого не говорили. Вы спокойно признали вину. Без всякой мистики.

Они переглянулись. Воздух в комнате будто стал плотнее.

— Кто-то изменил запись, — прошептал Артём.

— Или, — Ирина прищурилась, — вас изменили.

Тишина повисла между ними, тяжёлая, как мокрое небо за окном. Артём вдруг ощутил уже знакомый укол тревоги — не воспоминание, а его эхо. Узкий белый коридор. Запах йода.

— С чего начнём? — спросил он.

Ирина поднялась, убрала диктофон.

— С того, чего нет в архивах. С клиники. Ведите.

Глава 3. Первое убийство

Клиника находилась за городом — полтора часа по трассе, потом съезд на разбитый асфальт, потом грунтовка через сосновый лес. Ирина сидела за рулём старой «Тойоты», Артём — рядом, глядя на мелькающие стволы. За время дороги они обменялись едва ли двумя десятками фраз. Каждый думал о своём. Или об одном и том же — но с разной стороны.

За десять километров до точки Ирине позвонили.

— Соколова, — ответила она, прижав телефон плечом. — Да… Где? Когда?.. Характер ранений?

Артём заметил, как побелели её костяшки на руле.