Антон Рай – Арт-пытка, или ГКП (страница 3)

А вы сами – неужели ни разу в жизни матом не ругались? Крот.

Ругался, когда занимался бизнесом. Теперь – нет, не ругаюсь. Томский.

Совсем-совсем? Крот.

Совсем-совсем. И сам не ругаюсь, и вам не советую. Разговаривать матом и оправдывать употребление мата – недостойно культурного человека. Мат – это плохо. Томский.

 П-ц! Крот.

Не ругайтесь. Томский.

Ругался и буду ругаться. И ничего такого в этом нет. Нормальная разговорная речь. Крот.

У нас в сообществе тоже нормальная, но безматерная разговорная речь. Томский.

Допустим. Крот.

И допускать нечего. Это просто факт. А вы, матерящиеся, даже кое чем помогаете нам. Томский.

Это чем же? Крот.

Нам проще опознавать друг друга. Знаете, как сказал один очень неглупый человек: Замечательно сказано. Томский. «Чем больше народу будет неправильно выражаться, тем ярче будет блистать речь правильная, тем легче будет опознавать друг друга тем, кто общается корректно. Ведь язык – это не только средство высказывать или скрывать свои мысли, но еще и замечательный способ опознавать своих» . 3

Неплохо. Но обратимся, наконец, к истокам ГКП… Крот.

04. Реальность – неудовлетворительна

Задам напрашивающийся вопрос: как вы пришли к пониманию своей… Можно ли сказать – «миссии», или это будет слишком громкое слово?

Можно сказать и – «миссии», хотя я и не рвусь в мессии. Томский.

Это радует. Мессии утомляют. Крот.

Вы часто с ними встречаетесь? Томский.

Да не то чтобы слишком. Наверное, еще ни одного не встречал. Крот.

Значит, я буду первым. Томский.

Вы же не рветесь? Крот.

Когда как. Если уж воспринимаешь свое дело как миссию, невольно начинаешь вживаться в роль мессии. Тут надо внимательно следить за собой, чтобы не слишком увлечься. Хотя суть миссии именно в том и состоит, чтобы увлечься как можно сильнее, да еще и увлечь за собой. Томский.

Так мессия вы или нет? Крот.

Пока не решил. К концу интервью станет ясно. Томский.

А каков критерий ясности? Крот.

Ну, если по ходу нашей беседы вы уверуете в меня, значит, я – мессия. Если нет – то нет. Томский.

Это мне подходит, договорились. Хотя шансов у вас немного. Крот.

До конца интервью еще довольно далеко… Томский.

И то правда. Отсюда я возвращаюсь к вопросу о том, как вы пришли к пониманию своей миссии. Крот.

Постепенно. Все началось с… У вас никогда не возникало чувства, что реальность нуждается в существенной переделке? Томский.

Возникало. У кого же не возникало такого чувства? Крот.

Вот именно. Видно, это коренное свойство окружающей нас реальности – её глубинная неудовлетворительность. Куда ни посмотришь – всё не то. Вот и я дорос до момента, когда реальность перестала хоть сколько-нибудь меня удовлетворять, причем я имею в виду не юношеский возраст, когда у человека просто гормоны играют, отчего он и бунтует против скучного мира, но уже о более сознательном возрасте, когда реально включается голова. И вот, голова моя реально включилась и сделала естественный вывод: реальность нуждается в существенной переделке. Но понять, что реальность нуждается в переделке несложно, куда сложнее понять – в какой именно переделке нуждается реальность. Томский.

Как говорилось в одном фильме: «Я думаю, Семен Семеныч, каждый человек способен на многое, но, к сожалению, не каждый знает, на что он способен». Крот.

«Да, да – бывает». Но если серьезно: где искать ответы, если у тебя возникают вопросы? Томский. 4

Если вопросы эти о переделке реальности, то ответы, видимо, надо искать на баррикадах. Крот.

Верно. Я тогда именно о баррикадах и мечтал. Но ведь баррикад тоже много, а какие из них именно мои? Интуитивно я склонялся влево – куда-то в сторону антиглобалистов. Плюс еще с экологическим уклоном. Такой зеленый социалист, в общем. Каша у меня в голове была приличная, конечно. Я штудировал «Капитал», современные антиглобалистские тексты и параллельно накупил себе книг по экологии, больше половины из которых я изначально не смог бы понять, потому что там использовались сложные математические модели. Но тогда это меня не смущало. Я хотел найти относительно простую формулу, в которой бы ясно выражалась антропогенная нагрузка, оказываемая человеком на биосферу. Насколько я знаю, такая формула и до сих пор еще не выведена – слишком много факторов надо учитывать. Но мне казалось очевидным, что антропогенная нагрузка уже давно превышает все допустимые пределы. Впрочем, и сейчас это довольно очевидно, даже, можно сказать, еще очевиднее. Мы не просто методично уничтожаем среду своего (и, что куда страшнее, не только своего) обитания, но делаем это с полным осознанием этого отвратительного деяния. Томский.

Никогда бы не подумал, что вы зеленый. Крот. настолько

Уже не настолько, конечно. Да и, по-моему, вовсе не надо быть зеленым, чтобы понимать абсурдность человеческого отношения к окружающей среде. Томский.

Честно сказать, я особенно не задумываюсь об этих материях. Крот.

Так задумайтесь. Конечно, куда проще, не задумываясь, слить в раковину очередную порцию химиката или, опять-таки, не задумываясь, купить в магазине пластиковую бутылку. А вы знаете, сколько разлагается пластик? Томский.

Знаю, знаю. Все уши прожужжали с этим пластиком – еще вот и вы теперь. Крот.

Да, пожалуй, я увлекся. Просто пример с экологией слишком нагляден в плане безумия общественной жизни человека. Томский.

А вы сами-то разве не покупаете пластиковые бутылки? И бытовой химией наверняка пользуетесь… Крот.

Ну, конечно. В том-то и сила общественных отношений – если какой-то процесс является системным, то ты оказываешься вовлечен в него совершенно автоматически. Безумие мира заражает каждого. Поэтому в рамках нездоровой в целом системы нелепо призывать людей отказываться от покупок пластика или от использования бытовой химии – это никак не влияет на общую картину (возвращаясь к нашему недавнему обмену мнениями, это так же нелепо, как призывать людей не материться в той среде, где мат является обычным разговорным языком). Нужны системные изменения – только тогда что-то может поменяться. Томский.

05. Первая подсказка от бомжа

Я все жду, когда же мы подойдем к созданию ГКП? Крот.

Я предупредил – будем подходить постепенно. А пока что я подошел к осознанию необходимости совершить какой-то решительный шаг. От теории надо было перейти к практике. И вот решил я вступить в… неважно куда, в общем, в одну влиятельную экологическую организацию. Я хорошо тот день помню. Как я готовился к предполагаемому собеседованию, доучивал какие-то тезисы, видя себя будущим лидером сначала питерских экологистов, а потом и… Томский.

И всего мира? Крот.

А хоть бы и так. Слишком нескромно? Томский.

Не знаю. Просто любопытно отметить факт, что вы всегда мыслили глобально – и видели себя только в качестве человека, который рулит каким-то глобальным процессом. Это довольно показательно. Крот.

Да, наверное, так уж я устроен. В общем, собрался я тогда и пошел. Доехал до станции метро (названия уже не помню), нашел требуемый адрес и… И вот не могу зайти в помещение и все тут. Что-то меня как тормозит, что-то внутри шепчет: «Не надо, не надо». В общем, проснулся внутренний голос и всячески отговаривает меня от совершения того самого решительного, предписываемого, впрочем, тем же внутренним голосом, шага. Говорю я себе: «Иди уже наконец», и сам же себе отвечаю: «Не твое это, не ходи». Полчаса я, наверное, сам с собой разговаривал и ни к чему не мог прийти. Уйдешь – потом будешь себя грызть, что не решился. Решишься – но ведь не пускает что-то. Что-то важное, не просто же так. В общем, хожу я хожу в раздумьях – и вдруг натыкаюсь на бомжа. Томский.

На бомжа? Крот.

Именно. Томский.

Ну, я думаю, что наткнуться на бомжа – дело нехитрое. Я только за сегодня на нескольких наткнулся. Крот.

Это смотря на какого бомжа. Мой бомж такой, что на него так просто не наткнешься. Он вдруг со мной заговорил, но я какое-то время не обращал на его слова внимания, а потом прислушался. Он меня, значит, спросил: «Чего я мечусь?». Я ему ответил: «Да вот, шел в одно место, а теперь не знаю – надо мне туда или не надо». – «Э, – сказал бомж, – задачка несложная. Не надо тебе в то место». – «Откуда знаешь?» – спрашиваю. «Достаточно взглянуть на тебя и сразу ясно, что не надо». – «А может, тогда тебе ясно и то, куда мне надо?» – довольно едко спросил я. «Может и это ясно, – говорит. – Сдается мне, ты ищешь место, которого нет». – «Хорошо сказано. И где же это место – которого нигде нет?» – «Ты кажется человек образованный, должен сам знать». – «Нет, – говорю, – не знаю». – «Ну как же, . Неужто не знаешь?» – «Утопия!» – вскричал я. «Вот видишь, а говорил – не знаешь. Тебе нужна Утопия. И никто кроме тебя самого эту утопию не создаст». Сказал это бомж и ушел, а я подошел к началу принципиально нового отрезка в своей жизни. Томский. Место, которого нет

Подождите, вы это сейчас серьезно? Крот.

Конечно. Томский.

То есть я на полном серьезе должен поверить в этого бомжа, а не в то, что вы всё это только что придумали? Крот.

Я ничего не придумываю. Это правда. И, между прочим, правда вполне . Надеюсь, зрители знают, что означает это слово. Томский. верифицируемая

Зря надеетесь. Крот.

Но вы-то, надеюсь, знаете. Томский.

знаю. Крот. Я

Знаю, но не скажу – да? Томский.