Антон Понизовский – Душа имеет форму уха (страница 5)
– “Эм” – “ментальное” что-то, – говорил Митя. – “Пэ” – не помню, “проекция”? Вроде проекция… Был грандиозный скандал с Минобороны, ты не читала? Большие статьи, целая серия, на “Медузе”*, везде…
Вот ведь как удивительно, – думала Надя, вполуха слушая Митину болтовню. По сути, мало знакомый ей человек. Она даже не знает, он подрабатывает где-нибудь – или только сдаёт бабушкину квартиру. Всего полтора месяца они вместе… И даже не сказать “вместе”. То вместе, то нет. А вот на ощупь – даже сквозь её плащик и через эту его бекешу – как будто родное, будто полжизни прожили, и ещё много лет впереди, лишь бы не отрываться… И – не умом, а тоже на ощупь – странные, не испытанные раньше чувства: и непонятная жалость к нему и к себе, и что-то тянуло внутри, как тоска, и хотелось сердито встряхнуть его или стукнуть…
Митя что-то сказал, во что Надя не вникла, смысл от неё ускользнул, но внутри отозвалось эхом, причём неприятным.
– Неинтересно? – спросил Митя с некоторой обидой.
– Почему? – встрепенувшись, соврала Надя. – Я слушаю. – И механически повторила последние прозвучавшие перед этим слова: – Операции на душе… – Тут и смысл дошёл до сознания. – Ой-ё-ёй, как это “операции на душе”?!
– Да бред, конечно. Жулики. Как сайентологи, или эта была, “Диагностика кармы”, или воду ещё заряжали… Сейчас… – Он достал телефон и потыкал кнопки. – Не грузится. Я надеюсь, хотя бы внутри у них вайфай есть?.. В общем, насколько помню, эти жулики, “МПМ”, якобы обнаружили, что душа… Они называют другими словами, вот это “ментальное” что-то, “проекция”, кажется – но по сути, конечно, душа – испускает какие-то волны в определённом диапазоне, сколько-то герц, мегагерц – физически! И они якобы научились их вычислять. Там вся фишка именно в вычислениях. Как с биткоинами. Тоже масса компьютерной памяти, чтобы сделать анализ всех этих колебаний, построить картинки – условные картинки, схемы – и потом у них какие-то специальные волшебные палочки – нет, серьёзно! – типа стилосов специальных, они этими палочками по экрану водят, и что-то якобы происходит. Вплоть до того, что рак лечат… Ну бред?
Надя сморщила нос и головой помотала, изобразив недоверие. Она ничего толком не поняла, кроме того, что Митя относится к жуликам саркастически – и продемонстрировала солидарность.
– Конечно! – Митя обрадовался её поддержке, что и требовалось. – Но не просто бред, а высокотехнологичный. Энергоёмкий. Там, тоже как с биткоинами, нужна масса электроэнергии. Энергетические вампиры.
– А на вид такие приличные…
– Так жулики и должны выглядеть максимально прилично. Иначе кто им поверит. Но с чего весь скандал? Они как-то пролезли в госпиталь Минобороны. Там уже лекарств нет, ничего нет – что не под санкциями, всё попёрли. Бюджет, естественно, засекречен, но добрые люди взломали внутреннюю переписку – и обнаружили строчку в бюджете: вместо нормальных лекарств, обезболивающих и так далее, “МПМ”. То есть практически на шаманов. В бубен бить…
– На вампиров.
– Ну да!
– А мы от них спрячемся, – многообещающе шепнула Надя.
– Не знаю… я бы, наоборот, пролез послушать, как они там общаются между собой. Раз уж так повезло, попали… на бал вампиров…
Надя рада была, что он в приподнятом настроении (Митя нередко бывал, как он сам недавно сказал, “вялкой”, печальным и сонным, и тогда Надя чувствовала себя беспомощной).
Чуть-чуть было досадно, что Митя даже не попытался за них заступиться перед повелительницей бухгалтерии. Можно было бы возразить, например, что вампиров целая делегация, а мы вдвоём – оформите нас без очереди, отдельно? А он сразу сдался… Значит, может лапки поднять и в какой-то другой ситуации, более важной…
С другой стороны – не всё сразу. Ну да, не от мира сего. Зато на девок не обращает внимания. На чернобровых… Ишь как, прямо с ходу нацелилась…
Только здесь Надя вспомнила, что полтора месяца тому назад их с Митей роман начался в ситуации – даже не то что похожей, а идентичной, точь-в-точь. Разница заключалась лишь в том, что девица увидела Митю впервые, а Надя – после долгого перерыва.
Надя тоже стояла за стойкой в своём МФЦ. По статусу, квалификации, выслуге лет она могла отказаться от этой повинности. Однако время от времени, чтобы не закисать, вставала за эту первую стойку, в которую упирались входящие: на внутреннем языке называлось “входная группа” – или просто “стакан”. На людей посмотреть, как говорится, себя показать.
К вопросу о любви с первого взгляда.
Надя точно запомнила дату и даже время – 13 августа, 19:40, за двадцать минут до закрытия: Митя вошёл со своей странной тросточкой – и застыл.
Позже, в зависимости от Надиного настроения, эта его манера то умиляла её, то ужасно бесила: не доесть последний кусок, не договорить фразу, залипнуть на полуслове, на полушаге – и ни туда ни сюда. Прочие опоздавшие жители-заявители шмыгали мимо, а он стоял себе и созерцал – не её и не что-то конкретное, а вообще.
Этот кадр сохранился в Надиной памяти так: всё вокруг размыто в движении, а Митя в центре – один-единственный чёткий, во всех деталях.
Прежде всего – глазищи. Ресницы, длиннющие и густейшие, как у маленького ребёнка. Из-за этих ресниц Митины глазки тоже казались детскими, беззащитными… Что может быть опасней?
Ну и всё остальное – свободно, ярко: рубаха какая-то размахайка; шевелюра упруго-курчавая, как ореол, а на тёмно-каштановом фоне – несколько седых проблесков…
– Господин… если не ошибаюсь, Царевич? – сказала Надя со своего места в “стакане”.
Он вздрогнул, даже рот приоткрыл и уставился, не узнавая.
В этот момент Надя чуть усомнилась в выбранной тактике. Сейчас она была пусть незначительным, но представителем власти, а когда власть тебя окликает по имени, это мало кого вдохновляет и расслабляет. Однако идти на попятную было поздно.
– Дмитрий… – Надя сделала вид, что пытается вспомнить отчество, которого никогда и не знала. – Дмитрий…
– Алексан-нч, – промямлил Митя и почему-то протянул паспорт (без обложки, с замявшимися уголками страниц). Кольца на правой руке не имелось.
Наде вовсе не следовало проверять паспорта заявителей, её задача была: прояснить ситуацию и распечатать талончик – но раз уж вся информация оказалась буквально у Нади в руках, грех было не воспользоваться.
Александрович, правда.
Родился в Москве.
Старше неё на шесть лет… даже почти на семь (вскользь успела подумать: хорошая разница).
Прописка? Какая-то Селигерская, это, кажется, север. Не их район точно. Тогда понятно, почему за восемь лет, сколько Надя работает, ни разу не пересекались.
Женат всё-таки, эх… Но кольца-то ведь нет?
На всё про всё Наде потребовалось секунд семь-восемь, не больше. Листая паспорт, она прямо-таки лбом чувствовала, как он пытается разгадать, откуда ей известна его фамилия.
– Нет, но мы абсолютно точно где-то с вами встречались… – Он мучился, хорошо. – Знаю! Опалиха?
Надя понятия не имела, что за Опалиха. Горнолыжный курорт, вроде Яхромы?
– Как же так… Мы же определённо знакомы…
– С каким вопросом, Дмитрий Александрович? – Наде, кажется, удалось соблюсти баланс между игривостью и прохладой. Ей помогала корпоративная форма: бежевая жилетка была похожа на рыцарскую кирасу.
– Да вот как раз… разводиться пришёл.
“Как раз”, смотри какой деловой…
У любого другого это вышло бы грубо, с места в карьер. А у Мити – то ли благодаря ресницам? – доверчиво. Сразу хотелось его оградить от формального агрессивного мира.
– К сожалению, только по предварительной записи. Видите кьюар-код? Давайте я помогу…
Не было ничего необычного в том, что дежурная из-за стойки вышла к жильцу-заявителю, чтобы помочь сосканировать код (листочек с кодом был вставлен в прозрачный файл, этот пластик отсвечивал) – и бок о бок заполнить анкету. Тем более перед закрытием: очереди перед стойкой не было, никто не ждал.
Когда Надя дежурила, она делала так постоянно. За восемь лет в МФЦ изучила все хитрости-тонкости назубок, ей нравилось выручать, проявлять компетентность. Собственно, в этом и заключалась работа “на входной группе”.
Но в этот раз она ощущала на себе всю одежду, юбку, колготки и туфли на каблуках, и каждое место, где кожа соприкасалась с юбкой и белой жёсткой рубашкой. Митя вёл себя вежливо, старался опускать очи долу, но Надя чувствовала, что он смотрит на её юбку и туфли. Она надеялась, что не слишком краснеет…
Нет, конечно, “с первого взгляда” – неправда. И первый взгляд, и второй, и тридцатый – по крайней мере, с Надиной стороны – случились давным-давно, лет двенадцать назад.
Когда-то они учились в одном и том же техническом институте – на “Юго-Западной”, недалеко – Надя на первом курсе, а он на последнем. В течение года, покуривая на ступеньках (тогда все покуривали), Надя засматривалась на глазастого бородатого (тогда у него была круглая борода, и шевелюра была ещё буйнее и гуще). Назвать это влюблённостью было бы сильным преувеличением, но уже тогда ей казалось, что он в центре кадра, а остальной мир вокруг – не в фокусе.
Знакомы они, строго говоря, не были… Но почему он сказал “я вас знаю”? Просто заигрывал? Или действительно вспомнил? Может быть, всё-таки замечал краем глаза?..
И вот вопрос: от кого из сокурсниц Надя узнала его фамилию?
Не от Ируна ли?..