Антон Панарин – Эволюционер из трущоб. Том 16 (страница 40)

— Доброе утро, Ваше Величество, — поклонился Евстахов. Его голос был мягок, как бархат, но в нём чувствовалась сталь. — Надеюсь, ночь прошла спокойно и вы хорошо отдохнули. К сожалению, должен сообщить, что уже с раннего утра вас ожидает делегация из Китая. Наши восточные соседи прибыли с дарами и желают выразить своё почтение новому Императору. Церемония приёма должна начаться через тридцать минут в тронном зале. Вы как раз успеете собраться.

Артём вздохнул и сонно уставился на советника. После резкого пробуждения мозг отказывался соображать, а слова Евстахова доходили с опозданием. Китайская делегация? Церемония приёма? Всё это звучало так дико и непонятно, как будто советник говорил на иностранном языке. Артём попытался сосредоточиться, но в голове крутилась только одна мысль: «Хочу спать».

Он снова зевнул, на этот раз не прикрываясь, и почесал затылок, взъерошив и без того растрёпанные волосы. Евстахов терпеливо ждал, стоя у двери с той же вежливой улыбкой, словно в его распоряжении было всё время мира.

— А вы, собственно, кто? — внезапно спросил Артём, совсем позабыв, за что отвечает Евстахов.

Евстахов моргнул, явно не ожидая такого вопроса, но быстро взял себя в руки, и улыбка на его лице стала чуть шире и искреннее. Он сделал шаг вперёд, заложил руки за спину и произнёс с лёгкой самоиронией:

— Я? Всего лишь инструмент в руках государя, Ваше Величество. А ещё уши, которые слышат шёпот в коридорах. Глаза, которые видят то, что скрыто от других. А иногда тот, кто предлагает здравые идеи, когда они особенно необходимы, — он выдержал театральную паузу и добавил. — Можете считать меня своей тенью, которая всегда рядом, но никогда не выходит на свет.

Слова Евстахова звучали красиво, почти поэтично, но за ними скрывалась простая истина. Советник был одним из тех, кто на самом деле управлял Империей, пока Император восседал на троне. Артём прекрасно это понимал, но не собирался отдавать бразды правления кому-либо. Ведь в этом гадюшнике он мог верить лишь самому себе и кровным родственникам, поставившим его на престол.

Артём встал с кровати, потянулся, хрустнув суставами, и направился к огромному гардеробу, занимавшему половину стены. Под его размер швеи всю ночь подгоняли наряды прошлого правителя, а новые костюмы ещё не сшили. Но Артёму было плевать, новые это тряпки или старые, главное что они были.

Открыв дверцы, он уставился на десятки парадных костюмов, мундиров, мантий. Юноша растерянно покрутил головой, не зная, что выбрать, и повернулся к Евстахову.

— Да, Архип Пантелеймонович, вы незаменимый человек, — с лёгкой иронией сказал Артём, заставив советника слегка напрячься. — Тогда помогите мне одеться и расскажите, как обращаться к дорогим гостям. Не хотелось бы ударить в грязь лицом при знакомстве.

Советник кивнул и деловито направился к гардеробу, где начал со знанием дела перебирать наряды. Его тонкие пальцы скользили по тканям, оценивая, сравнивая и отбрасывая неподходящие варианты. Наконец он остановился на белом парадном мундире с золотым шитьём. Мундир был богато украшен, но при этом не выглядел вычурно. Именно то, что нужно для приёма иностранной делегации.

Евстахов снял мундир с вешалки, аккуратно разложил его на кресле и повернулся к Артёму.

— Всё пройдёт отлично, Ваше Величество, — мягко сказал советник, и в его голосе прозвучала искренняя уверенность. — Если потребуется, я вас прикрою. Китайцы народ церемонный, они ценят соблюдение традиций и уважение к старшим. Главу делегации зовут Ли Вэньцзе, он носит титул «посла Поднебесной Империи». Обращайтесь к нему «Ваше Превосходительство» или просто «посол Ли». Он будет говорить комплименты, восхвалять вашу мудрость и величие. Это часть их дипломатического этикета, не стоит воспринимать всё буквально. Вам следует отвечать так же. Благодарить за добрые слова, восхвалять дружбу между нашими народами, говорить о важности торговых и культурных связей.

Советник деликатно отвернулся, давая юноше возможность снять ночную рубашку и натянуть белые брюки с лампасами. Когда Артём справился с нижней частью костюма, Евстахов повернулся и помог ему надеть мундир, застегнул все многочисленные пуговицы. Его движения были уверенными и точными, как будто он проделывал это тысячу раз, что, в общем-то, и было правдой.

Ведь Евстахов служил при дворе более двадцати лет. Когда всё было готово, советник отступил на шаг, критически оглядел молодого Императора и удовлетворённо кивнул.

— Отлично, Ваше Величество. Теперь вы выглядите как настоящий Император, — с лёгкой улыбкой сказал Евстахов и достал из кармана небольшой листок, исписанный мелким почерком. — Позвольте напомнить основные моменты церемонии. Во-первых, когда делегация войдёт в тронный зал, вы должны сидеть на троне неподвижно, выпрямив спину и подняв голову. Императорская осанка крайне важна. Во-вторых, когда посол Ли подойдёт и поклонится, вы слегка кивнёте в ответ. Не вставайте с трона, это будет воспринято как проявление слабости. В-третьих, когда он начнёт говорить, слушайте внимательно, но без лишних эмоций на лице. Императорская маска, спокойствие и величие. В-четвёртых, когда придёт ваша очередь говорить, речь должна быть краткой, но ёмкой. Я подготовил текст, но если забудете, просто скажите что-нибудь о дружбе народов, и этого будет достаточно. И в-пятых…

— Архип Пантелеймонович, — перебил его Артём, чувствуя, как у него кружится голова от обилия информации. — А вы будете рядом во время церемонии?

— Разумеется, Ваше Величество, — заверил советник. — Я буду стоять справа от трона, на полшага позади. Если что-то пойдёт не так, я тихо подскажу. А если совсем плохо — сам возьму слово, прикрыв ваше молчание дипломатическими фразами.

Артём облегчённо выдохнул и кивнул. Юноша посмотрел на своё отражение в высоком зеркале и едва узнал себя. Перед ним стоял не Артём Архаров, сын опального барона, а Артём Второй, Император Руси, помазанник Божий. Белый мундир сверкал золотым шитьём, ордена переливались в лучах утреннего солнца, на голове красовалась небольшая золотая корона.

Не та тяжёлая, что использовалась при коронации, а лёгкая, повседневная. Но даже она давила на виски, напоминая о бремени власти, свалившемся на неокрепшие плечи. Артём сглотнул, чувствуя, как от волнения пересыхает во рту, и повернулся к Евстахову.

— Ладно, пошли, — коротко бросил юноша, направляясь к двери. — Как говорит Леший, «чем раньше сядешь, тем раньше выйдешь».

— Эммм… Я думаю, тюремные присказки будут неуместны, — замялся советник.

— А я думаю, что здесь Император я, а Китай понёс весьма значительные потери во время оккупации Дамой Пик. Более того, они атаковали наши границы. Я считаю, что начинать всё с белого листа нельзя. Мы обязаны напомнить им, кто здесь главный, иначе как вы и сказали, они воспримут это за слабость, — твёрдо заявил Артём.

— Вы совершенно правы, — кивнул Евстахов, улыбнувшись краем губ. — Прошу за мной.

Они вышли из опочивальни в длинный коридор, устланный красной ковровой дорожкой. По обеим сторонам стояли гвардейцы в парадной форме. Высокие, статные, с автоматами на плечах и саблями на поясах. От красной Имперской формы не осталось и следа, теперь на каждом из бойцов был чёрный мундир с гербом Архаровых. Артём решил, что нет смысла скрываться, и первым же указом велел переодеть гвардию. К тому же, все гвардейцы, охранявшие дворец, были архаровцами.

Каждый из гвардейцев вытянулся по стойке смирно, когда Император проходил мимо. Видя это, Артём и сам невольно выпрямился, стараясь соответствовать их выправке.

Коридоры дворца были роскошны до неприличия: мраморные стены, украшенные лепниной, хрустальные люстры, свисающие с потолков, портреты предыдущих Императоров в позолоченных рамах. Всё это великолепие должно было внушать трепет и благоговение, но на Артёма оно производило скорее гнетущее впечатление. Он чувствовал себя чужим в этом мире парадных церемоний, дипломатических игр и придворных интриг.

— Ваше Величество, ещё один важный момент, — тихо сказал Евстахов, идя рядом. — Китайцы наверняка поднимут вопрос о южных территориях, граничащих с их империей. Прошлый Император забрал их себе. И теперь китайцы будут намекать на необходимость «пересмотра границ».

— Пересмотр границ? — спросил Артём, нервно поправляя воротник мундира. — Если они хотят вернуть свои земли, то им придётся раскошелиться. Очень сильно раскошелиться.

— Дипломатия, Ваше Величество, это искусство много говорить, но не говорить ничего конкретного. Поэтому не нужно сообщать им своё решение в лоб. Пусть сами предложат что-то взамен.

Они подошли к массивным двустворчатым дверям тронного зала, перед которыми стояли четыре гвардейца с алебардами. Увидев Императора, они синхронно ударили древками по полу, отдавая честь, и распахнули двери.

Артём шагнул внутрь со скукой осматривая величественный зал. Потолок терялся где-то высоко в золотой дымке, огромные окна от пола до потолка пропускали потоки солнечного света, освещая пространство размером с футбольное поле. В конце зала, на возвышении, стоял трон. Массивное кресло из чёрного дерева, инкрустированное золотом и драгоценными камнями.

Артём сглотнул, чувствуя, как ноги наливаются свинцом, но заставил себя идти вперёд по красной ковровой дорожке, ведущей к трону. Каждый его шаг гулко отдавался в тишине зала, и казалось, что сотни глаз следят за каждым его движением, оценивают, судят, ищут слабые места.