Антон Панарин – Эволюционер из трущоб. Том 16 (страница 39)

Екатерина отстранилась и недоверчиво посмотрела на мужа. В её глазах появилась слабая искра надежды, которой там раньше не было. Она хотела спросить, как, каким образом можно спасти человека, чьё тело поработила непонятная сущность, но побоялась услышать ответ. Что, если Константин говорит это просто для того, чтобы её успокоить? Что, если на самом деле Александр безвозвратно потерян, и муж прекрасно это понимает?

Но даже если так, Екатерина была благодарна за эту маленькую ложь, за эту иллюзию надежды, которая позволяла ей продолжать дышать. Константин увидел сомнение в её глазах и улыбнулся. Впервые за весь разговор на его суровом лице появилась улыбка.

— Мишка со всем справится, — сказал Константин, и в его голосе звучала такая уверенность, словно он говорил о чём-то само собой разумеющемся. — Он найдёт способ вернуть брата.

Екатерина замерла, на её лице отразилось непонимание. Она несколько секунд смотрела на мужа, пытаясь понять, о ком он говорит, какой ещё Мишка? Не посмев задать новый вопрос, она просто обняла мужа, почувствовав, как его тепло прогоняет холод, сковавший её тело.

Константин молчал, продолжая обнимать жену, давая ей время успокоиться и прийти в себя. За окном лазарета крупные хлопья снега начали укрывать Калининград белым покрывалом. Лекарь деликатно вышел из комнаты, оставив супругов наедине, понимая, что сейчас им нужно побыть вдвоём и многое обсудить, следом за ним вышел и Максим Харитонович.

Лондон. Железнодорожный вокзал Ватерлоо.

Локомотив нёсся по рельсам на полной скорости, сотрясаясь всем корпусом. Колёса бешено стучали по стыкам рельсов, создавая металлический грохот, который смешивался с рёвом двигателя и свистом ветра, врывавшегося в разбитые окна кабины машиниста. Я стоял у приборной панели, держась за поручни и вглядываясь в серую пелену снегопада, пытаясь разглядеть очертания станции, которая должна была появиться с минуты на минуту.

За окнами проплывали Лондонские пейзажи, город был совершенно цел, словно его и не захватывали зараженные. Будто местные жители добровольно отдали контроль над своими телами.

Впереди показались очертания железнодорожной станции Ватерлоо. Огромный комплекс из стекла и металла. Перроны были пусты и покрыты снегом. Рельсы уходили под навесы, защищающие их от непогоды, а вдалеке виднелись здания вокзала. В трёхстах метрах впереди рельсы заканчивались тупиком. Массивным бетонным блоком, установленным в конце путей, чтобы поезда не вылетали за пределы станции.

В обычных условиях машинист просто затормозил бы, плавно снизив скорость и остановив состав перед препятствием. Но, к огромному сожалению, у меня не было ни опыта машиниста, ни знаний о том, как управлять этим железным монстром, ни, что самое главное, исправных тормозов.

Я в отчаянии дёрнул рычаг, отвечающий за тормозную систему, потянул его на себя и вдавил в пол педаль, которая, как я надеялся, тоже должна была замедлить движение локомотива. Но ничего не произошло, абсолютно ничего не изменилось, машина продолжала нестись вперёд с той же скоростью, игнорируя мои попытки её остановить. Тормоза не работали…

— Я начинаю ненавидеть не только плавание в холодной воде, но и поезда… — вздохнул я, чувствуя, как адреналин бурлит в крови, заставляя сердце биться в бешеном ритме.

До тупика оставалось метров двести, может, чуть меньше. Времени на раздумья не было совсем, нужно было действовать немедленно, иначе локомотив на полной скорости врежется в бетонную стену и превратится в искорёженный металлолом, а я превращусь в фарш. Хотя, о чём это я? Я поднял с пола кусочек разбитого стекла и расплылся в довольной улыбке.

Глава 19

Я не спеша я подошел к небольшому окошку и, улыбнувшись, выбросил в него кусочек стекла. Стекляшка тут же исчезла из виду, а локомотив на всех парах влетел в земляную насыпь. Локомотив подпрыгнул, затрясся всем корпусом и начал крениться влево, теряя равновесие. Колёса взвизгнули, скрежеща металлом по металлу, и во все стороны полетели искры.

Меня с силой швырнуло на приборную панель, но до неё я так и не долетел. Использовал пространственный обмен и очутился неподалёку от железнодорожного вокзала, любуясь, как локомотив сходит с рельсов. С грохотом он рухнул на землю, продолжая двигаться по инерции и пропахивая землю своим огромным корпусом.

Спустя мгновение прогремел взрыв. Котёл локомотива не выдержал удара и лопнул, выбросив в воздух сноп искр и облако пара. Прекрасное сообщение всему городу что Кашевар прибыл!

Из-за здания вокзала, переулков и подворотен начали выползать заражённые, сотни, тысячи тварей, единой волной двинувшихся в мою сторону. Они бежали, ползли, карабкались друг на друга, создавая живую стену из плоти, которая неумолимо приближалась. У всех были лица Александра, все они смеялись, скалили зубы и тянули ко мне руки.

Я хрустнул шеей, разминая затекшие мышцы, и устало вздохнул, глядя на приближающуюся орду.

— Я, конечно, знал, что на вокзале меня ждёт сопровождение, — произнёс я вслух, обращаясь к армии заражённых. — Но всё же надеялся на красную ковровую дорожку, лимузин и чёртов чай, а не на бесконечные сражения со всякой падалью.

Заражённые на бегу хором завыли, повторяя одну и ту же фразу снова и снова, как заезженную пластинку, которую забыли выключить.

— Присоединяйся к нам, Михаил. Присоединяйся, и боль закончится. Присоединяйся, жизнь будет вечной, без страданий, старения, увядания. Только безграничная мощь!

— Спасибо за приглашение, конечно, но я не большой любитель сект, — усмехнулся я и активировал модификатор «Темпоральная мутация», повысив ранг конгломерата «Великий архимаг» до восьмого, так называемого внекатегорийного уровня.

В груди вспыхнуло пламя, разгорелось добела, хлынуло по венам, наполняя всё тело невыносимым жаром, который требовал выхода. Я выбросил обе руки вперёд, раскрыл ладони и выпустил весь накопленный огонь одним мощным залпом, который должен был испепелить всё живое в радиусе сотни метров. Но, как всегда, что-то пошло не так…

Что именно? Да то самое. Я забыл, что я уже всамделишный абсолют. Из моих ладоней вырвалась настолько огромная волна пламени, что она устремилась вперёд ревущей стеной высотой метров в двадцать, а шириной не меньше пятисот метров. Пламя пожирало всё, что попадалось ему на пути.

Температура мгновенно подскочила до тысячи градусов, снег испарился, превратившись в пар, земля треснула, обнажив раскалённую докрасна почву, а металлические конструкции вокруг начали плавиться, стекая вниз расплавленными каплями.

Волна огня накрыла армию заражённых, поглотила её целиком, не оставив ничего, кроме пепла. Твари завопили в один голос, заметались, пытаясь убежать, но пламя было быстрее, оно догоняло их, охватывало, превращало в живые факелы, которые тут же осыпались пеплом. Запах горелой плоти наполнил воздух, смешавшись с дымом так, что стало невозможно дышать.

Огненная стена двигалась вперёд целую минуту, пожирая десятки и сотни зданий. Маленьких, больших, без разницы. После того, как огонь утих, там, где он прошёл, осталась только выжженная пустошь. Я опустил руки, тяжело дыша и чувствуя, что потратил слишком много маны… Усталость тут же свинцовым грузом навалилась на плечи.

— Хорошо, что Артём этого не видел, а то бы он снова захотел меня превзойти, Император чёртов, — ухмыльнулся я.

Впереди сквозь дым и пламя виднелись улицы Лондона, уходящие вглубь города. Я же смотрел в центр города, туда, где на вершине Биг-Бена сидел мой так называемый «брат». В обрывках тумана я отчётливо видел его алый силуэт.

— Где мой обещанный чай⁈ Чёртов ты обманщик! — заголосил я что было сил.

Мой голос подхватило эхо и разнесло по улочкам города, кишащего зараженными.

Солнечные лучи пробивались сквозь тяжёлые бархатные шторы, окрашивая Императорские покои в мягкие золотистые тона. Артём лежал на огромной кровати с балдахином, укрытый шёлковыми простынями, и сладко спал, пока его сон не нарушил громкий стук в дверь. Артём зевнул, перевернулся на другой бок, пытаясь не обращать внимания на звук и вернуться в объятия Морфея. Стук повторился, на этот раз чуть громче, и юноша понял, что отдохнуть сегодня не получится.

— Какого чёрта? Я же Император, имею право выспаться, — буркнул он, сев на край кровати.

— Ваше Императорское Величество, прошу прощения за столь ранний визит, — донёсся из-за двери мягкий, вкрадчивый голос. — Но государственные дела не терпят отлагательств.

Артём поморщился от обращения «Ваше Императорское Величество». Он всё ещё не привык к этим словам. Всё казалось каким-то нереальным, словно он играл роль в театральной постановке, а настоящий Император вот-вот выйдет из-за кулис и скажет: «Довольно, мальчик, освободи мой трон».

— Входите, — зевнув, произнёс Артём.

Дверь бесшумно отворилась, и в комнату вошёл мужчина средних лет с аккуратно подстриженной седеющей бородкой и проницательными серыми глазами. Евстахов Архип Пантелеймонович, советник Императора по внутренним делам. Он был одет с иголочки: тёмно-синий сюртук с золотым шитьём, белоснежная рубашка, чёрный галстук-бабочка, начищенные до блеска туфли.

Мужчина двигался плавно и бесшумно, на его лице играла вежливая улыбка, которая совершенно не отражалась в холодных глазах. Артём невольно поежился под этим взглядом. Евстахов производил впечатление человека, который знает все тайны мира и с удовольствием использует их в своих целях.