Антон Панарин – Эволюционер из трущоб. Том 14 (страница 39)
Слева от него совершенно бесшумно возник князь Трубецкой Валерий Сергеевич. Седые волосы и борода, на лице вселенская усталость и скука. Он постоял рядом с Водопьяновым пару минут молча, а после, не поворачивая головы, негромко заметил:
— Знаешь, Игнат Борисович. Без волос тебе даже лучше. Выглядишь не таким напыщенным ублюдком, как обычно.
Водопьянов перевёл на него грозный взгляд, а затем прыснул со смеху:
— Да иди ты, Валерий Сергеевич. Ха-ха. Я бы с радостью сбрил твою хлипкую бородёнку и посмотрел, как ты выглядишь без неё, — вернул колкость Водопьянов.
— Поверь. Этого тебе лучше никогда не видеть, — равнодушно отозвался Трубецкой, проводя большим пальцем по подбородку. — А если увидишь, то либо помрёшь со смеху, либо сопьёшься, желая забыть увиденное.
Водопьянов и Трубецкой ещё долго стояли молча и улыбались. Из зала доносились звуки скрипок, смех, звяканье бокалов. Всё это слилось в бескрайнее море лицемерия. Показная радость за молодоженов. Казалось, что гости соревнуются друг с другом, желая показать, кто наиболее рад за молодых.
— Жаль, что на этом празднике лицемерия не место любви, — нарушил тишину Трубецкой, не глядя на собеседника.
Водопьянов дернул уголком губ:
— Любви? Ха. Разве Император способен любить? Здесь всё покупается и продаётся. Уважение, власть, чувства. Нам ли с тобой не знать? Ведь мы и возвели новую династию на престол. — Игнат Борисович выдохнул и залпом осушил бокал коньяка.
— Да, гордиться нечем. Зато мой род обеспечен на десяток поколений вперёд. Даже если Гришка попытается всё профукать, ему на это и жизни не хватит, — произнёс Трубецкой с лёгкой улыбкой.
— Гришка толковый парень. Вот увидишь, ты ещё будешь им гордиться, — сказал Водопьянов.
— Ага. Гордиться из могилы, — хмыкнул Трубецкой. — Я стар, и жить мне осталось недолго. Но есть и плюс. Старики не боятся смерти и поэтому могут говорить всё, что им вздумается. Вот и я скажу тебе сейчас то, за что мне могут снести голову.
— Ха-ха! Голову? Да ты сам кому хочешь её снесёшь, — усмехнулся Водопьянов.
— Как бы там ни было, отмечу лишь одно: Император уже не первый год живёт в окружении змей, лижущих ему пятки. А теперь одна из них легла прямо в его постель. Хуже всего то, что с сегодняшнего дня правила игры изменятся. Империя больше не принадлежит Ивану Васильевичу. Она перешла в руки его мегеры-матери и молодой супруги.
Водопьянов облизнул пересохшие губы и тихо, почти шепотом, сказал:
— Если так смотреть на ситуацию, то тебе и правда могут снести голову за такие речи, — он зыркнул по сторонам чтобы убедиться, что их разговор никто не слышит.
Трубецкой лишь улыбнулся.
— Игнат Борисович, мы давно с тобой лишились чести, а значит, и головы наши стоят недорого.
Трубецкой достал сигарету и закурил, хотя на всём балу никто не осмеливался сделать подобного. Он стряхнул пепел с сигары, взглянул на зал, где Император смеялся, держа за руку новоиспеченную Императрицу. В этом смехе слышалась фальшь, причём фальшивили оба.
— Запомни, Игнат Борисович, — сказал Трубецкой, отходя. — Если власти Романовых придёт конец, то только благодаря тем, кто улыбается Императору, глядя в глаза. Лишь эти люди смогут ударить в спину. А в морду нашему самодержцу мало кто осмелится врезать, силёнок маловато.
Трубецкой ушёл, растворившись в толпе, оставив Водопьянову лёгкий запах табака и неясную тревогу. Может, за будущее, а может, это было раскаяние за содеянное в прошлом?
Я не мог отвести взгляда от Марии, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце. Однако, двум десяткам официантов, шатающихся по залу, всё же удалось отвлечь моё внимание. Их мана в каналах взбесилась точно также, как у Титовых. Лица лишены эмоций, шаг выверенный, а в груди у каждого пульсировал такой же узел, как у Маши. Я схватил Венеру под руку и мягко повёл к колонне, подальше от толпы.
— Что-то тут не так, — сказал я вполголоса, глядя поверх её плеча на зал. — Сейчас явно случится что-то нехорошее.
— С чего ты взял? — она приподняла бровь от удивления.
— Я думаю, что сюда проник один из Великих Бедствий. Надеюсь, я ошибаюсь.
Лицо Венеры замерло, она явно не понимала, о чём я говорю. Оно и неудивительно, мало кто знает о Великих Бедствиях, а объяснять, что именно я имею в виду, попросту нет времени.
— Хорошо, скажи, что нужно делать, — шепнула она, ускорив шаг.
— Держись поближе ко мне. Ничего не пей и не ешь, еда может быть отравлена, но не ядом. Если музыка оборвётся и начнётся переполох, старайся выбраться из здания и убраться отсюда как можно дальше…
Краем глаза я заметил официантов. Они рассредоточились по залу: два у входа, трое у шведского стола с шампанским, четвёрка стоит клином у лестницы, один замер рядом со стражей и о чём-то беседует с ними. А в следующее мгновение Титов с Марией поднялись к трону, и Дмитрий Антонович заговорил…
Он хлопнул в ладони так громко, будто хотел, чтобы Император и все гости не просто обратили на него внимание, но и проснулись. Эхо пронеслось над залом, и Титов выкрикнул, раскинув руки в стороны:
— Дамы и господа! Я мог бы подарить Императору какой-нибудь хлам, на подобие того барахла, что подарили вы. Но зачем? Вместо этого я преподнесу ему на блюдечке с голубой каёмочкой… возмездие!
Стража дрогнула, взялась за клинки. Но Император остановил их властным жестом. Гвардейцы замерли, словно статуи. Титов ухмыльнулся и вытянул из-за пазухи чёрную папку.
— Здесь описано всё, — громогласно сказал он. — Всё, начиная с того момента, как я укрыл у себя детей Архарова! — Услышав это, гости ахнули, а стража моментально взяла в кольцо Титова и его дочь. — Однако, это не всё! В этой папке есть информация о том, что в своём доме я принимал сына Архарова, Михаила. Вы его знаете как Михаила Данииловича Черчесова! Вот только его настоящая фамилия Архаров!
За мгновение до того, как Титов закончил свою речь, я почувствовал, как сердце ёкнуло в груди. А когда он назвал фамилию Архаров, взгляды всех без исключения аристократов уставились на меня. В зале воцарилась тишина, как в склепе. Твою мать… Дмитрий Антонович, как же так? Я ведь предоставил тебе всё для того, чтобы противостоять аномальной зоне и Королю Червей в частности…
Хотя, о чём это я? Червяк заявился ко мне домой, а я даже не смог ничего ему противопоставить. Мои мысли прервал Титов, а точнее то, что от него осталось. Он нашёл меня взглядом в толпе и крикнул:
— Твои близкие могут прекратить гибнуть! Склони голову и стань сосудом! — Титова схватили стражники и начали выкручивать руки, но он продолжил кричать, как ни в чём не бывало. — А сейчас беги! Я подарю тебе фору!
— С дороги! — рявкнул здоровенный гвардеец, оттолкнув пышную даму.
Он со всех ног нёсся в мою сторону, как и ещё четыре десятка таких же.
— Чёрт, — выдохнул я и посмотрел на ошарашенную Венеру.
— Архаров? — шокировано спросила она.
— Я тебе всё позже объясню… — сказал я за мгновение до того, как начался хаос.
В этот же момент лицо Титова покрылось буграми. Мария дёрнулась как марионетка и побежала прочь сквозь толпу, оттолкнув одного из гвардейцев так сильно, что тот пролетел пару метров и рухнул на пол.
В следующую секунду голова Титова раздулась и с хлюпаньем лопнула, словно гнилой арбуз. В воздух взметнулась алая кровь, кишащая червями. В толпе образовалось ещё два десятка кровавых фейерверков. Тела официантов раздулись и лопнули, забрызгав окрущающих паразитами.
Черви словно дождь осыпали гостей, забирались в их уши, рты, носы, прогрызали кожу, скрываясь в телах аристократии. По залу прокатился многоголосый вопль, наполненный болью, паникой, пропитанный животным ужасом. Музыканты, поняв, что дело пахнет жареным, бросили инструменты и рванули к выходу, опережая нерасторопную аристократию.
Меня за плечо схватил окровавленный охранник, однако кровь была не его. Лицо стража мгновенно преобразилось, явив мне внешность Александра.
— Не мешкай, беги. И помни, что единственный шанс спасти близких, это принести себя в жертву, — ехидно выпалил он.
Я инстинктивно выхватил Скорбь из ножен и располосовал его от плеча до бедра. Зараженный рухнул на землю продолжая улыбаться, хотя его тело было перерублено пополам. Звериное чутьё кричало об опасности. Оно и неудивительно. Великое Бедствие только что сделало меня целью номер один во всей Империи. Вот же выродок. Думает, что это забавно?
— На пол! — рявкнул я, перекрывая визг, и Венера мгновенно присела, закрывая голову руками.
Я поднял ладонь и выпустил волну хлада. По полу под нашими ногами пополз иней, а после перекинулся на зеркала, стены, люстры. Несущаяся к нам стража поскользнулась и рухнула навзничь. Вместе с этим я приморозил к полу всех зараженных, попавших в поле зрения Всевидящего Ока.
— Осторожно! Слева! — выкрикнула Венера и швырнула веер через моё плечо.
Веер окутала тень, он исчез на мгновение, а после материализовался у самого носа зараженного гвардейца, развалив его голову на две части. Схватив её за руку, я стал пробиваться к выходу.
Перепуганные аристократы видели, как их недавние товарищи сходили с ума и бросались на стражу. Они рвали охрану зубами, ломали им кости голыми руками и вырывали сердца. Однако через мгновение погибшие стражники поднимались и присоединялись к бойне. Обезумев от страха, аристо стали размахивать оружием без разбора и иногда принимались сражаться друг с другом, видя в каждом врага.