Антон Панарин – Чёрт из Чертаново. Том 4 (страница 8)
На проходной меня пропустили без вопросов, так как охранник сидел в будке, уставившись в одну точку. Ему попросту было плевать. Охранник просто сидел и генерировал скверну переживая банкротство завода не хуже остальных.
Я добежал до дверей цеха упаковки и замер в дверях. У линии стоял Семёныч, сгорбившись так, будто постарел на полвека, вот только горб этот выглядел как здоровенная пиявка. Тварь размером с кошку висела у него на загривке и тянула из мужика энергию, а он даже не подозревал, отчего ему так паршиво. Пока я по тоннелям с крысами ношусь, самая жирная добыча, висит на работягах.
— Доброе утро, Семёныч, — окликнул я его, подходя ближе.
— А, Дима… — Семёныч обернулся, и пиявка недовольно дёрнулась. — Не вовремя ты к нам устроился. Пока ты на больничном валялся, завод обанкротился. Последнюю неделю дорабатываем, и всё. Новую работу надо искать. — Он махнул рукой в сторону замершей линии. — Считай, всю жизнь тут отпахал, и всё, жизнь кончилась.
— Да бросьте, Семёныч. Всё будет хорошо.
— У тебя, может, и будет, — усмехнулся он, — а у меня…
Договорить он не успел, пиявка вздулась и лопнула золотистыми искрами.
На бетон со звоном посыпались монетки, а Пифон метнулся вслед за ними. Семёныч же вдруг распрямился и покрутил шеей, недоумённо прислушиваясь к собственным ощущениям.
— Ладно, — выдохнул он. — Спасибо, что заскочил. Поговорили с тобой, и прямо камень с души рухнул.
— Всё наладится, не переживайте, — заверил я и поднял глаза к потолку.
За ночь сгусток усох до восьми сотен единиц, и это при том, что все нарывы я вычистил. Вывод, скверна поступает быстрее чем позитивный сгусток успевает её сжигать. А значит нужно уменьшить входящий поток!
Направляясь на проходную, я заметил, что из-под пола в цех не тянется ни единой чёрной нити. Из тоннелей наверх не просочились осквернённые, а значит сгусток сдерживает распространение черноты. Не зря я не стал лётчиком. А то бы пришел сегодня на завод, а тут скверны по колено. Пришлось бы выгребать всё это в час по чайной ложке.
Когда до проходной оставалось жалких пятьдесят метров, через распахнутые ворота вкатился погрузчик. За рулём сидел пьяный в дрызг дедок и пел песни. Машина, разогнавшись, пронеслась мимо штабеля коробок и на всём ходу врезалась в стену. Дед, ничуть не смутившись, дёрнул рычаг и собрался сдавать назад, но я уже был у кабины. Выдернув ключ зажигания, я выволок старика наружу.
— Старый, шёл бы ты домой, — посоветовал я, придерживая его за шиворот. — Пока никого не угробил.
— Чё? Я⁈ Да я всю жизнь на погрузчике работаю! — Дед вырвался и ткнул пальцем мне в грудь. — Отдай ключи и не мешай работать!
— А ты попробуй отними, — улыбнулся я, надеясь что старик протрезвеет гоняясь за мной.
Так оно и вышло. Дед бросился на меня с кулаками. Замах у него был широкий, от плеча. Такой в молодости наверняка выносил зубы врагам. Сейчас же такие выпады были столь очевидны, что я без труда от них ускользал. Махал он руками минуты две, пока не выдохся вконец и не привалился к погрузчику, тяжело дыша.
— Да и пошёл ты, — выдавил он. Подумал и, покосившись на дыру в стене, добавил: — Да и я пойду. Нехрен тут делать.
Он ушел покачиваясь из стороны в сторону, а я сунул ключи погрузчика в карман и пошел следом за стариком. Нужно подработать на полставки охранником, а то скверна баламутит разум трудяг, того и гляди завод спалят.
Охранник в будке уже спал, свесив подбородок на грудь. Кресло у него было офисное, на колёсиках, поэтому я просто взялся за спинку и выкатил его наружу вместе с хозяином, а тот даже не шелохнулся.
Я встал у окошка и, облокотившись на стол, стал ждать. Работяги подтягивались по одному и группами, и каждого я задерживал, врубая переливание. Чёрное облачко над головой съёживалось и таяло, а человек невольно распрямлял спину, некоторые даже здоровались. Порой встречались одержимые или зараженные паразитами, таких приходилось мариновать по паре минут, пока не очистятся. Уборщица поинтересовалась, куда делся охранник.
— Спит, — кивнул я на кресло за стеклом. — Проходите, не задерживайте очередь.
Пропустив через себя полторы тысячи человек я поднял уровень и был возмущён что поднял лишь один! Работы то было проделано масса! Впрочем, грех жаловаться, ведь Пифон собрал порядка трёх сотен монет. А я ещё засматривался на поликлиники. Тьфу! Разорённые заводы! Вот где настоящий заработок! Жаль, но очередь из работяг закончилась и проревел гудок знаменующий начало смены.
Я закатил охранника обратно в будку и пошел в сторону тоннелей. Смена начиналась, и моя тоже.
Глава 5
У подножия лестницы, я извлёк из инвентаря кирасу «Лоза» и натянул её поверх футболки. Ожидал, что придётся возиться с застёжками, но кожа легла на плечи так, будто её шили по мне. Восемь единиц силы тут же отозвались в руках приятной тяжестью, и я машинально сжал кулаки. Отличная обновка! Если подкоплю монет, то может и остальные части комплекта прикуплю.
Собирался уже спускаться вниз, но вспомнил про зелень которую не стал продавать Шульману. Вытащил из инвентаря два зелёных кристалла и три таких же жемчужины. Первым стал разламывать кристаллы. Скорлупа хрустнула и оставив на моей ладони яркий кристалл:
Перечитав рамку, я хмыкнул, Мир явно решил выкрутить мой пацанский образ до максимума. Но такой хлам изучать я не ста… Хотя… В текущей ситуации я далеко не всегда смогу нормально поспать, а сдохнуть из-за заторможенной реакции от недосыпа так себе затея. Изучаем. Кристалл растворился, а перед глазами появилось сообщение:
Второй кристалл был немного интереснее.
Это учить я не стану ни при каких условиях. Да, навык относительно полезен, вот только он будет действовать всегда и везде, а это значит придётся мириться с кучей отвратительных запахов. На такое я не подписывался. Швырнул кристалл в в инвентарь, продам его позднее.
Настала пора жемчужин и я раздавил сразу три штуки.
Выглядел предмет как обычный ортопедический пояс на липучках, его я тут же нацепил на себя, ведь живучесть лишней не бывает. Следующим предметом оказался:
С дождевика и правда текла вода, из-за чего носить его у меня желание не возникло и я забросил вещь в инвентарь надеясь что она не зальёт там всё водой.
Наколенники отправились в инвентарь следом за дождевиком. Если дождевик я подумываю оставить, то наколенники точно продам, больше ловкости моя тушка попросту не выдержит. Правда всё это добро я буду продавать в Воронеже, с крохобором Шульманом иметь дел я не желаю. Взяв в правую руку Дырокол я стал медленно пробираться вглубь завода.
Шёл я долго, тоннели под заводом казались бесконечными, и аварийные лампы в них горели через одну, а уцелевшие моргали в каком-то своём рваном ритме. С ночным зрением на это можно было не обращать внимания, зато сладковатый аромат гнили становился всё сильнее заставляя морщиться от омерзения. Я свернул в очередной коридор и остановился.
Нарыв висел под потолком, перекрывая половину прохода. Не слабый такой нарыв, на триста единиц. Вчера нарывы росли десятками, а сегодня, видать, слились воедино и породили эту громадину.
Я поднял руку и активировал переливание. Нарыв почуяв угрозу пошел волнами и выплюнул стаю богомолов ростом с крупную собаку. Косы на месте передних лап, каждый закован в чёрный стальной доспех, от шлема с прорезями до пластин на брюхе. Выглядели они намного опаснее тараканов с Шишкова. Застрекотав десяток насекомых пошли в атаку.
Выбросив вперёд руку я выстрелил ветряной пулей. Со свистом она врезалась в нагрудник богомола и оставила после себя лишь крошечную вмятину…
— Да вы издеваетесь? — Возмутился я выбрасывая дырокол на встречу насекомому.
Остриё взвизгнуло врезавшись в сталь. Во все стороны полетел сноп искр, а богомол отпрыгнул назад, не дав буру прогрызть его доспех.