Антон Панарин – Чёрт из Чертаново. Том 4 (страница 9)
— Весело, — произнёс я отправляя Дырокол в инвентарь.
Слева просвистел серп заставив меня отпрянуть назад. Ещё один мелькнул на уровне пояса желая выпустить мне кишки. Новый удар попытался отсечь колено. Богомолы с безумной скоростью начали теснить меня назад и я радовался тому что нахожусь в довольно узком тоннеле, из-за чего меня не могут окружить.
Улучив момент я занял широкую стойку и влепил богомолу мощную пощёчину. Тварь улетела в стену, гулко звякнув о бетон, но через мгновение она снова была на ногах. Чиркнув стальными серпами друг о друга насекомое снова попёрло на меня.
Из моего арсенала оставалась лишь морозная поступь. Её я и активировал. Иней побежал от моих ног по полу, но богомолы, не дожидаясь, пока он до них доберётся, взмыли вверх раскрыв крылья.
— Вы ещё и летаете? Просто замечательно…
Переливание работало как не в себя, но зацепиться оно смогло лишь за нарыв, ёмкость которого стремительно таяла. Впрочем это совершенно не помогало мне в борьбе с богомолами.
А ещё я заметил одну странность. В первый день меня атаковали крысы, жабы и прочая пакость с которой я разобрался пусть и не без проблем. Использовал ветряную пулю, Дырокол и морозную поступь. Что же я вижу сейчас? Нарыв словно живая сеть создал тварей которые полностью адаптировались к моему стилю боя. На них не действует ровным счётом ничего из моего арсенала.
Лезвия мелькали повсюду, заставляя меня то и дело подныривать под удары, уходить в кувырок или попросту пятиться назад. Правда обойтись без ранений не удалось. Кираса приняла на себя пару ударов по касательной. Спасая голову от отсечения, я пригнулся и почувствовал как обожгло руку. Лезвие полоснуло по бицепсу оставив на нём рану глубиной в полсантиметра, кровь потекла по руке заставляя корчиться от боли.
Нарыв, тоже оказался той ещё пакостью. Вместо того чтобы просто лопнуть, он выплёвывал новых богомолов одного за другим. Потратив всю ёмкость на создание чудовищ, нарыв дрогнул и лопнул золотыми искрами.
На пол дождём хлынули монеты, а меня оттеснили в коридор попросторнее. Крылья богомолов противно стрекотали пока они брали меня в кольцо. Неприятный холодок прошелся по спине, намекая что дела мои плохи и это мягко говоря.
В следующее мгновение словно по команде богомолы напали со всех сторон. Всё что мне оставалось делать, так это рвануть вперёд. Уклонившись от косы, я впечатал ладонь в морду насекомого стоящего передо мной. Богомол проскрежетав кубарем полетел по полу освободив мне путь. За спиной с лязгом друг в друга врезались противники, а я уже прыгал щучкой к монетам оставшимся от нарыва.
Едва я их коснулся, как кругляши растаяли в ладони, повысив морозную поступь сразу на четыре уровня. Перед глазами появился текст:
Первый модификатор оказался мусором, какой прок от увеличения дальности если мои цели летают⁈
Тоже мимо.
Пельмени… Мир знает на что надавить, но нет. Это брать я тоже не стану.
А вот это то уже интересно! Я выбрал последний модификатор, вскочил на ноги за миг до того как мне бы отрубили голову и топнул ногой. Наледь вокруг затрещала, и из неё во все стороны вырвались прозрачные шипы в руку толщиной и длиной порядка полутора метров. Чёрная сталь, которую не брали ни пуля, ни рапира, оказалась бесполезна, так как не защищала богомолов снизу.
Насекомые повисли на ледяных шипах словно бабочки насаженные на иглы. Пару секунд они подёргивались, а потом осыпалась золотистыми искрами, а на лёд с перезвоном упал ворох монет и пара синих жемчужин. Сообщения замелькали перед глазами, так быстро, что я успел различить лишь то, что уровень повышен. Подойдя к ледяному частоколу, я приложил к нему рассечённый бицепс. Холод обжег кожу, но боль стала не такой острой.
Пока я замораживал рану, Пифон сгребал добычу. Опираясь на ледяной шип, я заметил что чёрные нити скверны ведут себя странно. Большая часть, как и положено, стекала по стенам и сплеталась в новую горошину нарыва, но кое-где скверна не задерживалась. Она уходила прямо в бетонный пол и исчезала. Там что, ещё какие-то тоннели?
Озадаченно я подошел к месту куда просочилась скверна и постучал ногой. Звук плотный и глухой. Вряд ли там что то есть, но нужно проверить. Следующий час я простукивал стены в поиске дверей заляпанных скверной, заглядывал в каждую нишу, попутно отбиваясь от мелочёвки которую были способны выплюнуть крошечные нарывы, но пути вниз не было. Ни люка, ни мало-мальски подозрительной трещины. Скверна тем временем продолжала спокойно просачиваться сквозь пол.
Пифон подлетел ко мне и похлопал хвостом по плечу, а после ткнул им куда-то вверх. Под потолком, среди пучков кабелей, висел старый бакелитовый рубильник с деревянной рукоятью. Выглядел он странновато, так как висел чёрт знает где, да и проводов подходящих к нему я не наблюдал.
— Врубай, — я дал добро Пифону и приготовился к бою.
Змей взлетел под самый потолок, обвил деревяшку хвостом и резко дёрнул на себя. Рубильник опустился вниз, а следом откуда-то из-под ног донёсся скрежет. Плита пола в паре метров от меня дрогнула и медленно отползла прочь, открыв уходящую вниз лестницу.
— Убежище 101 ты ли это? — Улыбнулся я вспомнив старый добрый Fallout и затаив дыхание, стал спускаться по ступеням.
Через минуту я оказался на площадке залитой алым светом. Из бетона выступала огромная круглая дверь в два моих роста, со штурвалом посередине. Такие двери устанавливают только в ядерные бомбоубежища. А ещё на двери был герб СССР. Серп и молот в венке из колосьев.
— Это что за чертовщина? — пробормотал я и вздрогнул почувствовав как мне на плечо легла тяжёлая рука.
Глава 6
Резко обернувшись я хотел впечатать ладонь в грудь твари схватившей меня за плечо, но пришлось остановиться. Передо мной стоял Пал Палыч с осуждающим выражением лица.
— Нельзя же так к людям подкрадываться, — выдохнул я, чувствуя, как сердце бешено колотится.
— Нельзя лезть туда, куда не просят, — проговорил Пал Палыч, глядя мимо меня на штурвал двери.
— Что это вообще такое? Бомбоубежище?
Пифон облетел вокруг Пал Палыча, а после приземлился ему на голову и притворился что спит. На это Заводской никак не отреагировал продолжая гипнотизировать дверь.
— Скорее хранилище. — Старик поправил галстук и наконец посмотрел мне в глаза.
— Пал Палыч, прекратите выдавать информацию в час по чайной ложке. Рассказывайте всё как есть.
Заводской вздохнул, помолчал полминуты, а после нехотя заговорил:
— Ты ведь до сих пор думаешь, что «Белсинтез» это обычный завод? Вот только это не так. Это хранилище, клетка если угодно. Завод выступает в роли крышки, не давая вырваться тому что спрятано глубже.
Алый свет аварийной лампы на двери бомбоубежища начал мигать.
— И что там, внизу?
— Внизу горе. Очень много горя. — Понизив голос произнёс Пал Палыч. — Представь, сколько скверны родилось здесь во время второй мировой. Курская дуга у тебя, считай, под ногами, а сам город за два года сравняли с землёй. Весь ужас тех лет никуда не делся. Он стёк вниз и лежит там по сей день. Не под заводом, точнее, не только под ним. Под всем городом. Откроешь эту дверь, и вся эта мерзость вырвется на свободу.
Я привалился спиной к холодной стене и задумчиво уставился в пустоту.
— Твою мать, — прошептал я. — Теперь понятно, зачем Абаддонский так хочет заполучить ваш завод. После банкротства, он выкупит его и получит безграничный запас скверны. А с её помощью он станет если не богом, то как минимум дьяволом во плоти.
— Именно так. Я потратил десятилетия и миллиарды рублей скупая монеты и подкармливая позитивный сгусток, а он так и не вырос больше трёх сотен единиц. — Пал Палыч ткнул пальцем в потолок. — Сколько бы я его ни откармливал, этого недостаточно, чтобы переварить то, что спрятано под заводом. Хватает лишь на то, чтобы держать крышку закрытой.
Миллиарды… По Воронежскому курсу это сто сорок тысяч монет. Старик скормил сгустку столько, сколько мне не заработать и за всю жизнь, а на выходе получил те же три сотни, которые я увидел под крышей цеха в свой первый приезд. Всё, что он вливал, сгусток тут же пережигал, сдерживая то, что просачивалось из-под двери. Полагаю он ухватился за моё предложение только из-за того, что я пообещал уничтожить Абаддонского. Вернее у меня нет выбора и его придётся уничтожить.
Тут я вспомнил чинушу из администрации. Одержимый, регулярно спускался на дно провала, и никто из нас так и не понял зачем. Теперь всё встало на свои места. Воронежу в войну досталось не меньше, и если под Белгородом лежит такое, то что тогда прячется под Воронежем? Скорее всего, чинуша лазил туда чтобы подпитаться скверной.
Если так, то почему нарыв контролируемый одержимым был лишь две тысячи восемьсот единиц? Вероятно его тело попросту не выдерживало большей мощности. Я блюю скверной от поглощения скверны, а тот попросту в ней купался. Должно быть ему тоже было несладко.