Антон Панарин – Чёрт из Чертаново. Том 4 (страница 6)
Оставшиеся два к бою отношения не имели, зато понравились мне больше всех. «Крепкий сон», засыпаешь за секунду в любой позе. И «Химчистка», одежда сама очищается от крови и прочей грязи.
— И почём это барахло? — поинтересовался я, стараясь не смотреть на «Крепкий сон» слишком жадно.
— Сущие пустяки! По сто пятьдесят монет за штуку.
— А вы часом не охренели? Скупаете их по пятнадцать монет, а продаёте по сто пятьдесят?
— Молодой человек, вы таки знаете, какие у меня расходы? — Шульман прижал руку к груди. — За аренду заплати, за защиту заплати, налоги заплати, а у меня ещё семья, которую надо кормить!
— Нет у него семьи, и аренду мы не платим! — донеслось из лечебницы.
— Ну хорошо, — ничуть не смутился Шульман. — Семьи и правда нет, но это никак не влияет на цену.
— А вы жулик, каких поискать.
— Каждый крутится, как может, — расплылся в улыбке Шульман.
Покачав головой я задрал футболку, демонстрируя чёрную сетку на груди.
— А есть что-то для выведения скверны?
Торговец нырнул под прилавок и водрузил на него пузатый бутылёк с мутной жидкостью.
— Конечно, есть. Но придётся раскошелиться. С вас пятьсот монет.
Пятьсот монет это три с половиной миллиона рублей. За такие деньги проще потерпеть до дома и ещё раз поцеловаться с Линдой. Я посмотрел торговцу в глаза, покрутил пальцем у виска и пошёл к кузнице.
Кузнец встретила меня радушно: вытерла руки о фартук и, обойдя кругом, одобрительно пощупала плечо.
— Есть у меня на тебя цельный металлический доспех, — объявила она.
— И стоит он двадцать тысяч монет, да?
— С головой всё впорядке или ты меня с иудеем попутал? — рассмеялась кузнец. — За всё возьму не больше тысячи, но там комплект из десятка предметов.
Десять предметов за тысячу монет это и правда даром. Вот только толку от доспеха, если я стану в нём медленным как черепаха?
— Звучит, конечно, выгодно, но я не сказать что много очков вложил в силу. Боюсь, сломаюсь под весом.
— А ты не бойся и ломайся, — отмахнулась она. — Всё, что нас не убивает, делает нас сильней.
— Ага блин, — усмехнулся я и выложил на прилавок изорванное снаряжение, — Сколько будет стоить починка?
Кузнец окинула кучу взглядом и махнула рукой:
— Думаю за десять монет починю.
Я даже присвистнул, урона там накопилось на три сотни единиц. Харбор за такое содрал бы тридцать монет, ну ладно, двадцать пять с учётом скидки за штаны с вырезом.
— Я конечно рад сэкономить, но почему так дёшево? — Спросил я выкладывая на прилавок монеты.
— А ты оглянись. Много одарённых увидишь?
— Ни одного… — Озадаченно произнёс я.
— Вот тебе и ответ. Если стану цены заламывать то вообще без работы останусь.
Я наверное чего-то не понимаю. Но ведь и правда ещё ни одного одарённого не встречал в Белгороде. Это как так? Они переехали поняв что духи и осквернённые даже без их помощи мочат друг друга или всех одарённых перебили? Хотя, в Воронеже я тоже долгое время не встречал ни одного одарённого. А, нет. Вру. Саню встретил в первые же дни своего воскрешения, но тогда я не знал что он одарённый.
Через пять минут вещи выглядели лучше, чем в день когда я их получил. Забрав снаряжение я стал осматривать её кузню.
— А у вас случаем не продаётся какая-нибудь лёгкая кольчуга или кожаная броня? — уточнил я. — А то сегодня я лишился своей олимпийки, а мог ведь и рёбер недосчитаться.
— Есть, конечно, но весить будет однозначно тяжелее олимпийки. — Кивнула она, скрылась за наковальней и вернулась с кожаной кирасой, украшенной гравировкой в виде виноградной лозы.
Ого. Плюс восемь к силе? Это же почти половина того, что у меня есть сейчас.
— Отдаю всего за три сотни.
Я высыпал перед ней кузнецом, всё что осталось и насчитал сто восемьдесят монет.
— Не хватает, — озадаченно произнёс я.
— Ну и ничего страшного, потом занесёшь, — отозвалась кузнец и смела монеты в карман фартука.
— В смысле занесу? Ты же впервые меня видишь и просто так готова дать рассрочку?
— А что такого? — пожала она плечами. — Глаза у тебя честные, к тому же у меня вон этих кирас навалом.
Она кивнула себе за спину, и я разглядел в углу кузницы целую стопку таких же эпических кирас. Они лежали друг на друге, как блины на Дашиной тарелке, и это в городе, где за синий кристалл просят сто пятьдесят монет.
— Сама делаю, — пояснила кузнец, заметив мой взгляд.
Поблагодарив её, я собирался уйти, но желудок заурчал так громко, что кузнец хохотнула.
— Если хочешь поесть, загляни в «Оранжевый остров» на Харьковской горе. Там кормят недорого, да и рубли принимают.
— Обычная столовая или…?
— Тебе понравится, — пообещала она мне и вернулась к работе.
Забрав кирасу, я вышел из торгового квартала, бросил у входа пуговицу на всякий случай и вызвал такси. К банку и коллекторам добавилась белгородская кузнец, но, как ни странно, это первый долг, который меня радовал. А ещё впервые за день я еду куда-то не драться, а есть. Восторг!
Глава 4
Таксист высадил меня на Харьковской горе там, где, если верить приложению, и находился «Оранжевый остров». Расплатившись, я вылез из такси и осмотрелся. Слева тянулась вереница спальных девятиэтажек с редкими светящимися окнами, справа раскинулся пустырь с бурьяном по пояс. Ни вывески, ни хотя бы фонаря между ними не наблюдалось, зато приложение бодро сообщило, что я прибыл в пункт назначения, и предложило оценить поездку.
— Пять звёзд, — вздохнул я, разглядывая траву. — За доставку в никуда.
Впрочем, удивляться тут нечему, в этом городе всё прячется под землю. Торговый квартал сидит в штольнях, нарывы в заводских тоннелях, так с чего бы ресторану стоять на виду?
Я пошел вдоль пустыря, высматривая люк или хотя бы вытоптанную тропинку, но ничего похожего тут не обнаружилось. Дойдя до края, вернулся к дороге и двинулся по новому кругу. Живот при этом безумно громко урчал требуя еды.
На третьем круге я зацепился ногой за что-то твёрдое и едва не растянулся в траве. Присев на корточки, раздвинул стебли и увидел торчащий из земли крошечный синеватый камешек. Он был величиной с ноготь. Я потянулся к нему надеясь выдернуть из земли, но тот не поддался. Зато поддался я.
Землю из-под ног выдернуло, а в следующую секунду я уже стоял на каменном полу посреди зала размером с хороший ангар. Под потолком висели гроздья лампочек, и горели они без всяких проводов. На сцене у дальней стены живой оркестр наяривал «Куклу колдуна», только на гуслях и чём-то вроде барабана из панциря неведомой твари, а на танцполе кружились пары.
Гном вёл в танце деваху на две головы выше себя и по джентельменски придерживал её за ягодицы. За ближним столиком жрали грибовуху пятеро боровичков. Они громко ржали и чокалась мутной жижей. Чуть дальше парочка рогатых упёрлась лбами друг в друга и о чём то спорили. Рядом с ними сидели дамы с рыбьей чешуёй вместо декольте и делали вид что возмущены поведением своих кавалеров.
Между всей этой публикой шныряли одарённые, и было их тут никак не меньше, чем духов. Вот тебе и «в Белгороде исчезли одарённые», не исчезли. Сидят и бухают.
Фоновое переливание я заглушил едва попал сюда. Во-первых чтобы не начать драку, а во-вторых чтобы потом не блевать скверной, а то мне и так паршиво. Пока я вертел головой, ко мне подошла старушка в цветастом платке и без единого слова, взяв меня за руку, повела за собой. После суккубов, липнувших ко мне последние дни, сухонькая бабушкина ладошка казалась чем-то почти родным, и хорошо, что шлёпанцы лежали в инвентаре, иначе бабуля недосчиталась бы золотых серёжек, а может и вставных зубов.
— Эммм… Я вообще-то поесть зашел, — на всякий случай уточнил я.
Старушка кивнула и, доведя меня до пустого пятачка между столиками, топнула ногой. Из каменного пола, разбрасывая крошку, полез гриб. Толстая ножка вытянулась мне по пояс, а плоская шляпка раздалась вширь и застыла столешницей. Следом рядом вырос второй гриб, поменьше, со спинкой из сросшихся шампиньонов. Стул, значит. Я потрогал стол пальцем, гриб был тёплым и плотным, весьма приятным на ощупь.
— Вы боровик? — растерянно поинтересовался я, не сводя глаз с мебели.
Провожатая загадочно улыбнулась и вместо ответа щёлкнула пальцами. Над моей головой пронеслась фея и швырнула на стол кожаную папку с меню, а когда я поднял глаза, старушки уже и след простыл.