Антон Панарин – Чёрт из Чертаново. Том 4 (страница 20)
Праведный гнев тут же растаял, ведь скупердяй предложил мне сразу кучу модификаторов на выбор, а ещё теперь я могу брать под контроль аж трёх тварей.
— Заинтриговал, — улыбнулся я изучая всплывшие строки.
Расширенный вольер звучит конечно заманчиво, но есть пункты и поинтереснее.
В прошлый раз Машка так разгулялась за мой счёт, что я едва не подох. Спасибо, не надо.
Плагиат занятная штука, тут не поспоришь, да только способность работает, пока тварь жива.
А вот это как говорится маст хэв. Нужно брать, если бы не следующий пункт, мать его за ногу…
По факту мне нужна и вечная верность и межпространственная клеть, вот только взять я могу лишь одно… Крепко задумавшись я вспомнил о Машеньке и достал брелок из кармана. У меня уже есть одна питомица, или правильнее сказать подопечная? Жаль что призывать её я могу раз в пятилетку.
Если бы Машку можно было звать когда вздумается, мне бы не понадобилось дополнительное зверьё, а так…
— А-а-а! К чёрту! Беру, вечную верность. — Определился я и на мгновение завис.
— Вот это по царски! — Расплылся я в улыбке и взял межпространственную клеть.
Завтра к вечеру под заводом обязательно вырастет что-нибудь вроде ледяной змеюки. И когда я приручу аж три такие твари, Абаддонскому конец!
Даша вернулась в квартиру ближе к одиннадцати. Уставшая, пахнущая грибами, с растрёпаными волосами и мешками под глазами. В последнее время она очень плохо спала. И это не потому что переживала из-за торговли, просто Караваев шлялся чёрт знает где и чёрт знает с кем.
Борр восседал в бордовом кресле, пристроив телефон на брюхе, и остервенело давил шарики. На вошедшую он не обратил внимания, только пошевелил пальцами ног.
— Завтра Резо заберёт сто десять кило, — объявила Даша, падая на табурет.
— Молодец, — не отрываясь от экрана, отозвался боровик. — Паши во благо меня, так же как я пашу во благо вас.
Даша устало покосилась на боровичка и пошла ставить чайник. Подпалив плиту она зависла, а после обернулась к боровичку.
— Борр, вопрос есть.
— Ежели про хинкали, то я их не ел. А мусор в ведре мне подкинули, кстати выкинь его, а то вонять будет.
— Да какие ещё хинкали? Я про Караваева. — Даша повертела в руках пустой чайник и всё-таки решилась на прямой вопрос. — Как думаешь, Линда ему нравится?
Палец боровика замер над экраном, после чего он отложил телефон и осторожно ответил, взвешивая каждое слово:
— Линда, она… Та ещё извращенка и уже бы давно заползла к Санычу в трусы, если бы хотела.
— Спасибо, утешил.
— Так ты правды хотела или утешения? Ладно, не хмурься. Саныч он тебя любит, иначе с Линдой бы давно закрутил. Линда то раньше тебя появилась.
Даша налила воды в чайни и плюхнулась за стол. Вздохнув она произнесла:
— Тяжело быть рядом с Караваевым.
— Так и я о чём! — встрепенулся боровик и хлопнул себя по животу. — Вечно голодный хожу! Так ещё и пахать как раба заставляет!
— Я не про это. — Печально улыбнулась Даша.
— А про что тогда?
— Про то, что вокруг него постоянно кто-то вьётся. Красотки всякие. То лифчик домой принесёт, то ещё что. И самое паршивое я знаю что он мне не врёт. Бред да? Обычно люди страдают от вранья, а я от правды.
— Каждый сам выбирает свои страдания. Я вот роллов сегодня пережрал, думал сдохну. Ты же страдаешь от мыслей которые сама себе и навязала. Познай дзэн ёпта. — Многозначительно заявил Боровичок ткнув пальцем в потолок.
— Ага. Познаю. — Хмыкнула Даша. — Каждую ночь он где-то шляется, а я лежу и ревную. Потом злюсь на себя, ведь знаю что он не обманывает меня, а после снова ревную. Иногда мне кажется что будет проще расстаться, чем вот так себя грызть.
Борр поскрёб три подбородка, а после покачал головой:
— Ну, тут я тебе не советчик. Если нужно блюдо продегустировать, ты обращайся. А вот эта любовь морковь, не моя сфера, ты уж извини.
Чайник засвистел, а Даша посмотрела на боровика долгим взглядом, будто ожидала продолжения, но его не последовало.
— Спасибо, блин. Отличный из тебя психотерапевт. — Вздохнула она и пошла наливать чай.
— Ага. Обращайся, — серьёзно кивнул Борр и вернулся к шарикам.
Глава 11
Снилось мне море, а рядом в шезлонге устроилась Даша, которая наконец-то перестала дуться. Я брёл по горячему песку вдоль кромки воды, а над головой орали чайки, причём до странного членораздельно.
— Димон. Димо-о-он. Подъём.
Море схлопнулось, песок осыпался, и вместо чайки надо мной навис Саня в панаме и с рюкзаком на плече.
— Чё надо? — прохрипел я, разлепив один глаз. — Я вообще-то по пляжу гулял. Босиком. А ты взял и вернул меня в Белгород. Не стыдно?
— Не стыдно, — отозвался он без тени раскаяния. — Стыдно мне будет, когда ты опять куда-нибудь вляпаешься. Собирайся, весь день гуляешь со мной и Валькой по городу.
— Как мило. Семейная пара и я, ваш неразумный пасынок. Может, мне ещё панамку выдадите и за ручку поведёте? Нет уж, спасибо, я лучше посплю.
Я перевернулся к стене и натянул одеяло на голову, но Саня схватил меня за плечо и выдернул из кровати.
— Ладно. Убедил, — вздохнул я. — Сейчас оденусь и пойдём.
Часы на кухне показывали двадцать минут седьмого, то есть время, когда порядочные люди досматривают лучшие сны, а не наматывают километры по чужому городу.
— А чего в такую рань-то?
— Валька в шесть встала, — с гордостью сообщил Саня. — Хочет посмотреть, как город просыпается.
Из ванной донеслось шуршание и приглушённые напевы песни «Туман». Заглянув туда, я застал Ежжи, развалившегося в эмалированном корыте с новеньким кассетником на пузе. Громкость он выкрутил почти в ноль.
— Борисычу не говори, — предупредил ёж, не открывая глаз. — Он и этот обещал в окно отправить.
— А сам-то он где?
— Наследников видать делает, — фыркнул Ежжи и прибавил полделения.
— Наследников скверного характера и повышенной волосатости, — усмехнулся я и пошёл одеваться.
Пока натягивал на себя футболку, Пифон спросонья требовательно зашипел с подоконника. Пришлось идти наливать ему молока. Оголодал маленький. Змей тут же нырнул в кружку с головой и принялся жадно пить. Закончив трапезу он сполоснулся под краном, обтёрся полотенцем и нырнул мне в карман.
— Я готов товарищ Саня, только купите мне мороженое, — из кармана послышалось шипение. — Два штуки. Пломбир же, да? — Пифон высунул голову и кивнул. — Ага, два пломбира.