Антон Панарин – Чёрт из Чертаново. Том 4 (страница 22)

Пришлось всё ему рассказать. Ежжи зевнул во всю пасть и равнодушно бросил:

— Ну понятно. Видать, скверна до духа земли добралась.

— В каком смысле? — Удивился я.

— Да в прямом, — рыкнул Борисыч, отодвигая чай. — Ты вкурсе что у нас пожары каждое лето? Полстраны горит, из года в год, и каждый раз все ахают и разводят руками не понимая как это могло случиться. Просто негатив копится, потом идёт выброс, и если под него попал стихийный дух, начинается ад на земле. Накрыло земляного духа, получай землетрясения с оползнями. Накрыло огненного, жди пожары. Воздушного зацепит, начнутся штормы с ураганами, а от водяного пойдут наводнения. Тоже самое что с осквернёнными людьми, только масштаб крупнее. Понимаешь?

Я уставился в пустоту понимая что провалившийся фонтан это ерунда. Если бы духа земли накрыло по настоящему, он бы тут такое землетрясение устроил, что от города камня на камне бы не осталось.

— Линда была права. Мир и правда мрачное место. — Выдохнул я стуча пальцами по столу.

— Ты даже не представляешь насколько, — проворчал Борисыч.

Я поднял на него взгляд и ехидно спросил:

— Зато ты в этом тёмном царстве нашёл лучик света, да?

Борисыч наклонился вперёд и заглянул мне в глаза:

— Нечего лезть в наши с Шикхой отношения. Шею сверну. Усёк?

— О-о-о! — Протянул Ежжи прижав ладони к груди. — Как мило! У них уже отношения!

— Слышь, колючий… — Рыкнул Борисыч.

— Борисыч, на свадьбу позовёшь? Я специально для тебя оркестр закажу, чтобы он полёт валькирий исполнили. — Поддержал нас Саня.

Боцман побагровел, поднялся во весь рост и с грохотом отпихнул табурет.

— Да пошли вы в задницу, идиоты малолетние.

Дверь хлопнула так, что с потолка посыпалась побелка. Секунды три мы держались, а потом заржали в голосину. Нет, ну серьёзно. Таким смущённым Боцмана я никогда не видел. Вот что женщина способна сделать с сухарём за одну ночь.

Отсмеявшись, я вытащил из инвентаря кирасу и затянул ремни на плечах. Надел шлёпанцы, солнцезащитные очки, косуху, штаны Абибас и прочее заработанное непосильным трудом.

— Вечера не будем ждать? — Спросил Ежжи видя как я собираюсь.

— Боюсь вечером в городе станет жарковато. Делаем своё дело сейчас и валим к чёртовой матери.

— Разумно. — Кивнул Ержан. — Я только за!

Доев оладьи мы вышли из квартиры и наткнулись на хмурого Борисыча.

— Хорошо что своими головешками дотумкали пораньше назачистку идти. А то уж думал что придётся вам всё разжевывать. — Рыкнул он.

— Мы хоть и скудоумные, но кое чё могём, — хихикнул Ержан.

— Да, да. Могёте. Могёте мне нервы трепать. Идёмте уже. — Усмехнулся Борисыч и подтолкнул меня с Саней в сторону завода.

До проходной оставалось метров сто, когда Борисыч остановился и щёлкнул пальцами. Солнце моментально ушло за горизонт, а над трубами «Белсинтеза» повисла луна цвета запёкшейся крови. Следом пропали звуки. Теперь я слышал дыхание Ежжи и биение собственного сердца. Непривычно тихо. Настолько тихо. что даже страшно.

У ворот поперёк дороги натянули полосатую ленту, а за ней дежурило оцепление оперативников в форме. Один боец прикуривал, да так и застыл с огоньком зажигалки в сантиметре от сигареты. Второй замер на полушаге, перенеся вес на носок, и падать почему-то не собирался.

— Не трогайте никого, — предупредил Боцман, перешагивая ленту. — А то ещё Мир с дури ума сделает его видящим, попробуй потом объясни что тут происходит.

Мимо оцепления мы прошли, как через музей восковых фигур. Кто-то держал у рта рацию, кто-то пластиковый стаканчик.

— А когда они отомрут? — поинтересовался я на всякий случай.

— Как домен схлопну, так и отомрут. — Рыкнул Борисыч доставая топор.

— А те с кем боец по рации связывается, ничего не заметят?

— Димон, ты когда-нибудь перестанешь задавать вопросы? — Боцман оглянулся через плечо и зло зыркнул на меня, но всё же пояснил. — Пока мы находимся в домене, мы вне времени и пространства.

Вон как. Теперь понятно почему после закрытия домена, все объекты возвращаются к первоначальному виду. Но не понятно почему это же правило не распространяется на людей.

Пройдя вглубь завода мы вошли в цех упаковки, под потолком которого горело маленькое солнце. Правда ёмкость этого солнца просела аж до трёх тысяч единиц. Охренеть просто. Полторы тысячи улетучилось меньше чем за сутки. Тут либо массово заливать кристаллами и жемчужинами, либо обещанные пять тысяч ёмкости мы никогда не накопим.

Я потянул на себя неприметную дверь ведущую в тоннели и стал спускаться. Борисыч, Ежжи и Саня последовали за мной. Шаги гулким эхом разносились по округе, а когда я занёс ногу чтобы наступить на последнюю ступеньку услышал за спиной строгий голос:

— Молодые люди, а вы далеко собрались?

Мы обернулись, но позади не обнаружилось ни души. Зато где-то сбоку от меня коротко хлопнули в ладоши. В ту же секунду запястья обожгло холодом. Опустив взгляд я увидел что руки закованы в кандалы, а короткая цепь уходит куда под лестницу. Борисыч дёрнулся и попытался уйти в бестелесность, вот только железо ему этого не позволило.

Глава 12

Пифон выпорхнул из моего кармана и взмыл под потолок. Правда улететь он не успел. Из ступеней выстрелили цепи и оплели его от кончика носа до хвоста. Змеёнышь жалобно зашипев рухнул вниз под тяжестью стали.

— Какого чёрта…? — Рыкнул Борисыч.

Воздух в двух шагах от меня закрутился воронкой и выпустил наружу женщину лет сорока. Серый брючный костюм, очки с потёртой оправой, чёрные волосы с проседью забраны в хвост и улыбка от которой по коже побежали мурашки.

— Так, так, так, — протянула она, обходя нас по кругу. — И кто же попался в мои сети?

— Для начала тебе бы и самой неплохо представиться. — Произнёс я дёрнув руками, но вырваться из кандалов не вышло.

— О, простите. Где же мои манеры? — Усмехнулась женщина и посмотрела на меня так, будто раздумывала стоит мне свернуть шею сейчас или сделать это немногим позже. — Полина Сергеевна Чеботарёва, главный инспектор отдела по надзору за потусторонним.

— Дамочка, вы не тех поймали, мы вообще то… Кхе, кхе, кхе… — Начал было Ежжи, но эта дамочка бесцеремонно впечатала ногу в мягкое пузо ежа заставив того кашлять.

— Дамочка, это твоя мамочка. Обращайся ко мне по имени обществу, тварь. — Холодно бросила она.

Сразу стало ясно что она не испытывает тёплых чувств к духам, очевидно потому что много повидала и знает как они могут быть опасны. А ещё меня терзал вопрос, ну какого чёрта именно сейчас? Вокруг и раньше происходило много жути, но госслужащих не было видно. Сейчас же когда у меня задница пылает а в спину дышит Абаддонский, появилась она и сковала нас по рукам и ногам. Если утащит на допрос, боюсь сгусток завода схлопнется, а вместе с ним и весь Белгород

— Полька? — подал голос Борисыч изумлённый. — Ты, что ль?

Женщина повернула голову и посмотрела на него поверх очков.

— Борисыч?

Он кивнул, и расплылся в улыбке.

— А ты ни на день не постарела. Всё такая же роковая красотка.

— А ты как выглядишь как помесь дворовой псины и алкаша. — Брезгливо произнесла она.

Секунду стояла напряженная тишина, а после Борисыч заржал. Его хохот пронёсся по тоннелям. Наша же пленительница лишь скупо улыбнулась.

— Выходит ты чёрт старый нипричём, как и твои подопечные? — Спросила инспектор.

— Выходит ты и так это знала, просто как всегда морочишь мне голову. Я то думал у тебя синдром вахтёра выветрился, ан нет. До сих пор транслируешь свою важность. — Весело произнёс Борисыч.

— Ты давай не умничай. — Фыркнула она и взмахнула рукой, заставив кандалы на запястьях рассыпались ржавой трухой.

Освободившись Пифон моментально юркнул мне в карман и затих.

— Пал Палыч рассказал о ваших подвигах. Правда между строк я поняла что из-за вас на завод и напали.

Повисла напряженная пауза, которую я тут же прервал.

— Вообще то Абаддонский давно копал под Белсинтез. Я лишь стал инструментом в его руках. Инструментом который оттяпал ему руку, а хранилище скверны, так и не откупорил для рогатого.

— Если бы откупорил, то уже был бы мёртв. — Равнодушно произнесла инспектор. — Жаль что вы, недоумки, прикончили всех нападавших. Так бы у нас был свидетель против Абаддонского. Сейчас же лишь куча косвенных улик, которыми демона не прижать.

— Если бы их не перебили, они бы прикончили полторы тысячи рабочих, а после вскрыли бы хранилище и город утонул бы в крови.

Чеботарёва выслушала, не сводя с меня скептического взгляда.