Антон Панарин – Чёрт из Чертаново. Том 4 (страница 18)
— Дышит. Внутри всё целое, только мозгов нет, — вынесла она вердикт и вытащила откуда-то плоскую фляжку с мутной жижей. — Держи ему башку. — Приказала она Борисычу.
Борисыч подхватил ежиную морду, Шикха раздвинула челюсти двумя пальцами и влила туда половину фляжки. Ежжи булькнул, дёрнул лапой, и иглы у него опали.
— Теперь ты, — кивнула лекарь Боцману. — Тельняшку снимай.
Боцман буркнул мол он в порядке, но Шикха набросилась на него и содрала тельняшку. Всё тело Борисыча покрывали шрамы. Хотя это не отражает общей картины. Он был весь покрыт шрамами и даже шрамы покрывали шрамы. Да, пожалуй так будет точнее. С первого взгляда было понятно что Борисыч всю свою жизнь ходит на волоске от смерти. Даже удивительно почему он до сих пор жив.
Шикха покачала головой и начала обследовать огнестрельное ранение. Дыра в плече выглядела страшнее, чем на первый взгляд. Её края уже посерели. Шикха развернула его к лампе, и над простреленным плечом закружились пинцет с иглой, а ватка с примочкой дожидалась своей очереди.
— Ты полегче, ведьма четырехрукая! — взревел Борисыч на первом же шве и вцепился в край лежанки так, что дерево хрустнуло.
— Не дёргайся, а то пришью тебе язык к уху. — Между делом подметила Шикха, а Борисыч улыбнулся и с теплотой посмотрел на неё.
Когда последний узел затянулся, Борисыч покрутил плечом, натянул тельняшку на голое тело и мрачно заявил:
— Спасибо, блин! Лучше бы подождал пока само заростёт, а так ещё и монеты отдавать придётся.
— Дурак старый. — Буркнула Шикха и легонько стукнула кулаком Боцмана в лоб. — Ты края раны видел? Само бы оно только до некроза дошло.
— Не врач я, моё дело головы рубить, — понизив голос отозвался Боцман и судя по всему он был смущён, впервые за всё время что я его знаю!
— Вот и прикрой рот, да посиди в сторонке. — Улыбнулась Шикха и подтолкнула того к лавке., а после поманила меня к себе.
Я лёг на кушетку, и она принялась выковыривать из меня осколки. Странное дело, но боли почти не было. Вернее, она была, только где-то далеко, будто болело не у меня, а у соседа за стенкой. Зато в груди наливался тяжёлый мокрый холод, от которого сводило зубы и хотелось накрыться пуховиком в разгар лета.
— Ау! — Ладонь хлёстко приложилась к моей щеке, следом ещё раз. — Ты куда поплыл?
Перед лицом щёлкнули пальцы, я поднял взгляд на Шикху и понял, что вижу её расплывчато. Лицо смазано, четыре руки казались восемью, а собственный голос доходил до меня с задержкой.
— Я тут. — Коротко отозвался я.
Одним движением Шикха задрала на мне футболку, стянула её через голову и замолчала. Чёрная сетка, которую Линда свела поцелуем четыре дня назад, теперь расползлась до самых ключиц, ушла под ребра и охватила бок. Прожилки медленно пульсировали, а от них вниз, к животу, тянулись новые тонкие усики.
— Доктор, это смертельно? — поинтересовался я, разглядывая себя.
— Более чем, идиот, — процедила Шикха. — Почему ты до сих пор не купил у Шульмана лекарство?
— Дорого, — равнодушно пожал я плечами.
Борисыч вздохнул, а после ухватил Пифона за шею и перевернул вниз головой. Змей возмущённо зашипел, забил крыльями и попытался цапнуть обидчика за палец, но Боцман просто разжал ему пасть свободной рукой и тряхнул. На пол с перезвоном посыпались монеты, кристаллы и жемчужины.
— Дорого ему, — бубнил Борисыч, приседая над рассыпанным богатством. — Идиот. Тридцать лет мужику, а мозгов нет.
— Кто бы говорил, — усмехнулась Шикха и Борисыч покраснев направился в сторону лавки Шульмана.
Торгаш словно дикий зверь учуял покупателя и расплылся в улыбке.
— Таки что? Микстуру от скверны? Ах, молодой человек, вы себе не представляете, какая это редкость! Сырьё дорожает, поставщики один за другим отправляются на тот свет. Одним словом товар штучный, если не сказать большего. С вас тысяча монет, и то исключительно из уважения к вашей бороде.
Борисыч не стал ни возмущаться, ни торговаться. Он молча перегнулся через прилавок и коротко ударил иудея в ухо. Шульман охнул, присел, а когда поднялся, лицо у него было измученное и просветлённое.
— Так и быть, — простонал он, прижимая кепу к груди. — Сделаю вам скидку в пятьсот монет. Себе в убыток, в чистый убыток!
— Не сдохнешь, — буркнул Боцман, забирая пузатый бутылёк.
Возвращаясь он зубами выдрал пробку и без всяких церемоний влил содержимое мне в глотку. На вкус это оказалось хуже грибовухи Борра, а обожгло так, что я замолотил ногами по креслу. Проглотил я микстуру скорее от неожиданности, чем по своей воле. Внутри полыхнуло, свело живот, а после свет в лечебнице кто-то выключил и я потерял сознание.
Глава 10
Борр забрался в бордовое кресло с ногами и, поставив на пузо коробку из «Генацвале», снял крышку. Из-под неё пахнуло бараниной с кинзой, и на глаза навернулись слёзы, не от лука, а от несправедливости, ведь двадцать четыре хинкаля он заказал себе сам и за свои же деньги! Это боровичку казалось вселенской несправедливостью. Почему он должен горбатиться за еду?
— Свалил, он в Белгород, — Буркнул Борр прогладывая хинкаль. — Поди, кайфует там. А мне тут паши без продыху.
Из кухни донеслось сочувствующее тарахтение холодильника «ЗИЛ». Следом за первым хинкалем в рот отправились ещё три.
— Тока фы миня панимаити пельмефки, — смахнув скупую слезу произнёс Борр.
Боровичок зажмурился от удовольствия, ведь было ужасно вкусно. Тесто тонкое, мяса не пожалели, а на душе всё равно кошки скребут. С утра он катался с Олей по десятку адресов, и на каждом одно и то же. Хозяйка охает, Оля с улыбкой брызгает на стену водичкой из-под крана, а плесень кто сводит? Боровичок конечно же! А Оля при этом даже не догадывается, что рядом кто-то делает всю работу за неё.
— Японское средство, — передразнил он, глотая ещё парочку хинкалей. — А пашет Боровичок, причём Воронежский! Кстати, о япошках…
Жирные пальцы потянулись к телефону и заказали огромный сет роллов, которого в обычной жизни хватило бы человек на пять.
— Только и остаётся что стресс заедать, — улыбнулся Борр и принялся доедать хинкали.
Первым, что я услышал, очнувшись, было возмущённое шипение Пифона. Надо мной белел низкий меловой потолок, по нему ползла тень от лампы, а под левым боком обнаружилась клеёнка с бороздами от ежиных иголок. Приподняв голову я увидел что осколочные порезы на плече аккуратно зашиты, а на бедре белела свежая примочка. Шикха как всегда на…
— А ты ничё так баба, рукастая, — послышался голос Борисыча.
— А ты чмо бородатое, тоже ничё так, хоть комплементы и не научился говорить, — хихикнула Шикха.
Я перевёл взгляд вправо и увидел что за стойкой лечебницы сидят Борисыч и Шикха, чаи гоняют. Борисыч давит лыбу и кажется смущается, а вот лекарь держит себя чертовски уверенно и даже руководит флиртом. Обалдеть. Не думал что Борисыч начнёт подкатывать к духу. От этих мыслей меня отвлекло сообщение всплывшее перед глазами:
Ежжи сидел в углу, уже в сознании, и лениво отмахивался от Пифона, как от назойливой мухи. Змей нарезал вокруг него круги и норовил ткнуть хвостом в нос, явно припоминая старую обиду за «Писюна».
— Отвали, глиста крылатая, — ёж лениво шевельнул лапой. — И магнитофон мой верни. А, стоп. Магнитофон бородатый в окно выкинул.
В этот момент в торговый квартал влетел растрёпанный Саня, с рюкзаком на одном плече.
— Вы какого хрена на связь не выходите⁈ — Возмутился он с глазами полными ужаса.
— Так мы же в домене, — отозвался Борисыч не отводя взгляда от Шикхи. — Тут связь не работает.
— Ну и что⁈ Предупредить не могли?
— Я только очнулся, — выдавил я. — Все вопросы к бородатому жениху и шипастому.
— Я ёж. По-человечьи не понимаю. Фыр-фырк, — сообщил Ежжи, скатался в клубок и замолчал.
— Слышь⁈ Ты кого женихом назвал? — Рыкнул Борисыч опалив меня одновременно смущённым и строгим взглядом.
— А что такое? Из-за возраста женилка не работает? — Хихикнула Шикха.
— Чего? Почему это? — Залившись краской стал сбивчиво говорить Борисыч. — Всё у меня работает! Не надо тут!
Шикха видя как он смутился залилась звонким смехом.
— А ты как нас нашел? — Спросил я.
Саня сдёрнул рюкзак и сел прямо на пол.
— Ну я как и договаривались к обеду подтянулся, а там уже завод оцеплен, — доложил он. — ФСБшники с техникой, автобусы с бойцами. Говорят, антитеррористические мероприятия. Если бы Пал Палыч не рассказал, куда вы свалили, хрен бы я вас нашел.
— Оцепили? — озадаченно вздохнул я. — Похоже, зачистка завода откладывается на потом. Очень сильно на потом…
— Тут другое паршиво. — Саня поднял на меня глаза. — Палыч говорит, сгусток после нападения просел почти до нуля. Он на последние деньги скупил монеты и швырнул их в топку. Если крышка приоткроется, то весь город вскроется.
— Стихоплёт хренов, — усмехнулся Борисыч.
От этой новости меня снова продрало холодом. Кряхтя, я перекинул ноги с кушетки и встал.