Антон Орлов – Ведьма сама по себе (страница 39)
– Чуть-чуть помочь ты все-таки можешь. Сиди и желай от него отделаться, изо всех сил желай. Ты – предмет спора, и ты должна быть целиком на моей стороне.
– Я не предмет.
– Вот, правильно, я как раз об этом. Ты не предмет и не еда, и тебе надо избавиться от паразита, который пользуется тобой, словно ты контейнер с питательной кашицей. А я – та сила, которая тебе в этом поможет. Теперь ничего мне не говори, даже если я буду материться, рычать и корчить рожи, а то помешаешь процессу.
Канал она почувствовала сразу, как только попросила помощи у Леса. Риббер постарался его замаскировать, и в городе он сумел бы одурачить девчонку-ученицу, но здесь – другое дело. Визуализация: толстый и гладкий золотой кабель тянется на юг, в ту сторону, откуда они пришли. Отсюда следует, что долбанутый Санта-Клаус не прячется в ближайших кустах, а находится более-менее на дистанции, уже хорошо. Другой вопрос, как разорвать этот «кабель».
Ничего не получалось. С таким же успехом можно попытаться разрезать ножницами стальной трос. Сюда бы Изабеллу, Валеаса или Текусу… Но их тут нет.
После часа бесплодной возни Ола уже собиралась бросить это безнадежное занятие, но вспомнила о еще одном приеме, специфическом для лесных: войти в образ
Итак, она сейчас крысобелка с мелкими, но острыми зубами, которые любой орех разгрызают запросто, и эту дрянь тоже на два счета перегрызут.
Ола вонзила «беличьи зубы» в отполированный до зеркального блеска золотой кабель…
В следующую секунду не осталось ничего, кроме пронизывающей боли и вибрации. Это все равно, что ухватить зубами сверло работающей бормашины!
Еле разжав челюсти, непослушные, как заклинивший механизм, она сплюнула и невнятно выругалась. Зубы сточены до кровавых пеньков, и ясно, к кому ей придется идти на поклон, чтобы поскорей выросли новые… И даже обещанные директором склада еженедельные конфеты первое время будут ей не в радость. Полный звездец. Но, по крайней мере, она жива и в сознании, могло быть и хуже.
Анита смотрела на нее расширенными глазами, но не произносила ни слова: сказали молчать – она и молчит.
«Наверное, у меня изо рта течет кровь».
На четвереньках подползла к рюкзаку, путаясь в застежках, вытащила из кармана складное зеркальце. В недоумении уставилась на свое отражение: все зубы на месте… Крови чуть-чуть – прикусила губу. Это было не по-настоящему! Но мерзкое ощущение не проходило: зубы мучительно ныли, как будто от них остались обломки с обнаженными нервами.
Она попыталась отделить от себя и «слить» наведенную боль – без толку, жевала мягкие побеги лианы вейкан – на мгновение-другое становилось полегче, вот и весь результат, в конце концов сдалась и проглотила четыре таблетки анальгетика из аптечки, но они тоже не помогли.
Избавление, хотя и временное, пришло, когда она совсем перестала на него надеяться. Благодаря Аните.
Та вряд ли вписалась бы в компанейский пикник, зато в такой ситуации, как сейчас, оказалась отличной спутницей. Шагала рядом, время от времени бросала взгляды искоса – как ты там? – но вслух о самочувствии не спрашивала. Не пыталась фальшиво подбадривать, ни словом не обмолвилась по поводу неудачи с каналом. И в то же время давала понять, что готова помочь, если понадобится – только скажи. Когда вышли на продуваемый всеми ветрами склон с каменными гребнями и массивами кустарника, по собственной инициативе забралась на возвышенность, огляделась и сообщила:
– Вроде бы там кто-то движется, но непонятно, кто это. Очень далеко.
Ола стояла внизу, держась за челюсть, которая невыносимо ныла.
– Ясно. Топаем дальше.
Два-три часа спустя Анита снова решила посмотреть, преследует их кто-нибудь или нет, и опять полезла на удобный для этой цели скальный гребень.
Погруженная в свой личный зубной ад, Ола искоса взглянула, как та карабкается… Что-то ее насторожило, а что именно, сразу не определишь. Сощурившись, она присмотрелась и оторопела. Часть массивной каменюки – это не камень вовсе, а прикорнувший на солнцепеке жургун.
Складки задубелой изжелта-серой шкуры можно принять за выход скальной породы. Морщинистая морда, похожая на бульдожью, только величиной с капот автомобиля, уткнулась в изгиб могучей лапы. Хвост подобран, но хвост у жургуна несерьезный, коротковатый, и на конце щетинистая кисточка.
Анита наступила ему сначала на голову, потом на спину, а тот и не заметил.
Она уже наверху. И что теперь делать?..
Идеальный вариант: Анита как поднялась, так и спустится, зверюга не проснется.
Все остальные варианты не очень-то. Это верно, что почти никто из лесных обитателей не причинит вреда лесной ведьме, но встречаются животные, легко впадающие в ярость, и жургун как раз из таких. Может, Ола и сумеет от него защититься, но она не настолько сильна, чтобы защитить еще и свою спутницу. А значит, ни в коем случае его не будим, уходим на цыпочках… Для страховки используем сонные чары, чтобы в ближайшие полчаса он сладко спал.
Ола принялась вспоминать, как такие чары наводятся: важно ничего не перепутать, иначе можно получить обратный эффект. Изматывающая боль мешала сосредоточиться – как будто сверлят без наркоза. Анита тем временем оглядела окрестности и начала спускаться. Крикнуть ей, чтобы предупредить об опасности, Ола не решилась: вот тогда точно будет риск разбудить эту скотину!
Память услужливо подсунула историю о том, как минувшим летом жургун напал на зверопоезд: многие из пассажиров получили травмы, несколько человек погибло, а поезд потом пришлось добить из гуманных соображений. Реальный случай, она слышала об этом от Текусы. Кое-кто из пострадавших приезжал на Манару к лесной колдунье, и как раз тогда обнаружились незаурядные целительские способности помогавшего ей ученика.
А еще жургун однажды вышел к стоянке каравана Трансматериковой компании и начал реветь – это у него ритуал перед тем, как ринуться в бой, но караванщики не растерялись и прогнали его, напугав залпами из ракетниц. Эту байку ей рассказывал Николай Коваль, якобы он тоже там был, хотя потом Ола узнала, что инцидент имел место еще до его рождения.
«Только молчи, Анита… Главное, помалкивай, тогда все будет в порядке!»
Подошва Аниты поехала по «камню», который у нее под ногой шевельнулся, изменил положение... Сбоку, будто в раскрывшейся трещине, блеснул глаз.
– Живо лезь наверх и замри! – крикнула Ола – громко и повелительно, как во времена ДСП на митингах, когда требовалось направить события в нужное заказчику русло.
Та беспрекословно подчинилась. Пусть ее кредо «лучше сдохну, чем буду от кого-то зависеть», она прекрасно понимала, что в Лесу, если хочешь выжить, надо во всем слушаться лесной ведьмы. Это ее и спасло. Когда жургун разинул зубастую пасть, в которой уместился бы чемодан, она снова была на плоской макушке скального гребня.
– Ляг и замри, и чтоб руки-ноги за край не торчали!
Ола преследовала две цели: проинструктировать Аниту о правильном поведении и отвлечь на себя внимание зверя. Ее он не тронет, Лес не позволит… Хотя не стоит забывать о том, что Лес тоже не все может и никого не опекает, а жургун – не сусарг, у которого мозга чуть-чуть, одни рефлексы. Как раз поэтому овражный сиделец для лесных не опасен: чем существо примитивней, тем верней оно выполняет волю биосистемы. Жургун, в отличие от сусарга, живет своим умом, и надо или налаживать с ним контакт, или убегать со всех ног.
Когда он открыл пасть, он всего лишь зевнул спросонья. А после этого уставился на Олу и издал недовольный рык.
Есть один безотказный способ, этому она давно научилась, наверняка сработает: стать для жургуна «невидимкой» и переждать, пока он не уберется. Но проблема в том, что тогда его внимание переключится на что-нибудь другое. На Аниту. Он ее сразу учует, тем более что разозлиться он уже успел – жургуну для этого много не надо – и примется искать в ближайшем радиусе источник раздражения.
Зато предусмотрительный Данич снабдил ее ракетницей. В рюкзаке лежит. Рюкзак перед этим несла Анита, и сейчас он стоит, прислоненный к валуну, до него всего-то полтора метра. Ола медленно шагнула вбок… Зверь расценил это как вызов и угрожающе заворчал.
Она замерла. Исчезла. С точки зрения животного, растаяла в воздухе: была – и нету. Интересно, видит ли ее сейчас Анита?
Жургун в недоумении глядел на «пустое место». Потом подошел к рюкзаку, начал обнюхивать. Громадная вислощекая морда, землисто-серая с желтизной, гротескно бульдожья, брезгливо скривилась: запах ему не понравился.
Застывшая истуканом Ола чувствовала смрадное дыхание хищника, видела похожих на маленькие серые кляксы паразитов, снующих по его морщинистой шкуре.
Наконец он потерял интерес к непонятному предмету: не съедобно, не опасно. В кустарнике зашуршала какая-то мелочь, он глянул в ту сторону и наконец-то отошел.
Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы сбросить «покров невидимости» и рывком переместиться к рюкзаку. В ближайшее время зверюга уходить не собирается: повернув лобастую голову, жургун уставился на скалу и все-таки заметил Аниту. Направился к ней с глухим урчанием. Если встанет на задние лапы – может, и дотянется.