Антон Нелихов – Мифы окаменелостей (страница 40)
У японцев зубы плиоценовых акул были известны как когти длинноносых демонов тэнгу, живущих в горах и лесах. Тэнгу во многом схожи со славянскими лешими. Они огромного роста, с красным лицом, пугают людей хохотом и заставляют блуждать по лесным горам. Мелкие зубы акул (
Кроме ногтей и зубов, нечисть по всему свету массово теряла окаменевшие предметы. Разные остатки беспозвоночных звали пуговицами сатаны[618], тарелками ведьмы[619], шляпками гоблинов[620]. В Пиренеях кораллы мелового периода стали ведьмиными булочками[621]. Ростры белемнитов в Дагестане — чеснокодавилкой шайтана[622].
Историй, как нечисть растеряла все эти зубы, шляпы и пуговицы, нет. Все ограничивалось названием. Возможно, какие-нибудь пастухи на досуге сочиняли байки про рассеянных гоблинов, которым ветром сдуло шляпы, но в полноценные легенды эти истории не превращались и бесследно исчезали.
Сведений о применении «нехороших» окаменелостей в магии почти нет. Разве что австралийские аборигены наводили порчу с помощью окаменелых зубов гигантских вомбатов (
Длинноносый демон тэнгу.
Зато поразительно много историй по всему миру рассказывали про окаменелости, которые якобы получились благодаря проклятьям. Здесь народная фантазия не ограничивалась скупыми названиями.
Типичное предание записали сто лет назад в Средней Азии.
По легенде, в давние времена в Фергане, вдоль правого берега Карадарьи, рос большой фруктовый сад, принадлежавший вдове. Один год выдался очень удачным, ветки урюка под тяжестью плодов согнулись до земли. Невиданный урожай сулил крупные барыши. В день сбора плодов мимо шел дервиш. Он поздравил вдову и попросил несколько урючин, чтобы утолить голод. Жадная вдова пренебрегла обычаем и отказалась дать еду бесплатно. Дервиш ее проклял, и женщина мигом превратилась в скалу песчаника, а урюк упал на землю, сгнил, и его косточки окаменели. Они и сейчас толстым слоем покрывают место бывшего сада. Это раковины древних моллюсков. А за каменную вдову жители признавали скалу песчаника, в чьих выветрившихся очертаниях можно было разглядеть грубый облик женщины с крупными чертами лица и большим тюрбаном на голове[625].
Подобных историй не один десяток.
На юге Австрии рассказывали про фермера, который осмелился выйти на работу в праздник святой Гертруды. Когда пришло время собирать урожай, в стручках оказалась окаменевшая чечевица. Фермер тоже окаменел и до сих пор стоит глыбой посреди поля. Легенда гласила, что проклятье можно снять, если собрать в поле всю каменную чечевицу[626] — скелетики гигантских одноклеточных амеб фораминифер.
Во Франции такая же легенда. Прохожий спросил фермера, что он делает. «Маленькие камушки сею», — ответил фермер. Прохожий оказался дьяволом и сказал, что в таком случае камушки и будут пожинать. С тех пор во всей округе не могут сажать чечевицу, потому что вместо нее якобы всегда рождаются камешки — окаменевшие раковины нуммулит[627].
В историях менялись только персонажи, а иногда предмет, который окаменел, в зависимости от внешней формы окаменелости. Сюжет оставался неизменным.
На русских Соловках вместо чечевицы был горох, вместо дьявола — Богоматерь. Этот «горох Божией Матери» продавали в начале XX века в лавочках при Соловецком монастыре наряду с крестами и иконами. Стоил он полторы копейки за горошину (на современные деньги примерно 15 рублей). Монах-продавец объяснял, что горох окаменел по слову Богоматери, которая гуляла по полям и встретила сеющего горох еврея.
— Что ты делаешь, дедушка? — спросила она.
— Камни сею.
— Ну, если ты камни сеешь, то камни у тебя родятся, — сказала Богородица.
«И еврей был наказан Божией Матерью за дерзость — у него вместо гороха родились камни»[628].
«Горох», вероятно, тоже был окаменевшими скелетами одноклеточных. Может быть, даже из Палестины: еще крестоносцы привозили ископаемых фораминифер из Вифлеема под видом окаменевшего гороха[629]. А может, отечественными раковинами фузулин из отложений каменноугольного или пермского периодов.
Миф не видел разницы между дьяволом и Богоматерью. Оба оказались случайными масками для персонажа, раздающего наказания. Из-за каприза случая грешника мог наказывать кто угодно: черт, Христос, архангел, домовой.
Немало историй рассказывали об «окаменелом зерне»: продолговатых раковинах ископаемых фузулин. На Карпатах ходила легенда про богача, который запасал зерно в огромных размерах, а когда разразился голод и у него попросили помощи, отказал просителям, и его запасы мигом окаменели[630]. Похожую легенду почти полтора века назад можно было услышать в Самарской губернии.
В Жигулевских горах вдоль Волги поднимаются светлые толщи известняка, набитые остатками фузулин каменноугольного возраста. Их раковины обычно называли каменной или разинской рожью. По преданию, сам Стенька Разин складывал в пещеры зерно с ограбленных судов, а когда его поймали и казнили, рожь никто не решился тронуть, и со временем она окаменела[631].
Начало 1890-х годов в Поволжье выдалось нехорошим. Засуха, бездождие и горячие ветра четыре года подряд губили урожай. Земля сделалась твердой, как камень, от жары трескались копыта коров и лошадей.
Крестьянские семьи голодали, вместо хлеба питались похлебкой из травы и листьев, пекли хлеб из недозревшей ржи, который получался рыхлым, горьким и налипал на зубах. В муку добавляли желуди, дубовую кору, солому, постепенно увеличивая их объем, и в некоторых деревнях суррогаты занимали до трех четвертей в хлебе. Особенно дурным считался хлеб из лебеды с небольшой примесью ржи: горький и сырой от того, что никогда не пропекался, он во многих избах остался единственной пищей.
Возле Аткарска питались остатками картофеля. «Я видел этот картофель. Мелкий, как лесной орех, и водянистый, он большей частью испорчен какой-то язвой и подгнил. Вследствие этого, малопитательный сам по себе, он положительно не годен к употреблению», — писали оттуда. «Голодный» картофель не ели даже свиньи, но люди печалились, что он слишком быстро кончается[632].
По деревням бродили похожие на тени и на скелеты лошади, коровы, овцы и свиньи. От жара сильнее обычного горели сухие, как порох, деревни. Воздух пропитался гарью, солнце из-за дымки казалось красным шаром без лучей. Ночами красный месяц висел на мутном небе. Горели леса, степь, деревни. В ночи можно было увидеть зарева сразу нескольких пожаров, порой четырех-пяти.
Ископаемые раковины фузулин. Каменноугольный период. Самарская область.
Уже к июлю в 1891 году листья на деревьях пожелтели, опали и ворохом лежали под ногами. Реки пересохли, пароходы остановились. Пруды зацвели, по деревням пронеслись эпидемии лихорадки и кровавого поноса.
Дороги Поволжья заполнились нищими, которые уходили из голодных деревень и отправлялись собирать милостыню, стуча палками под окнами: «Дай хлеба!», «Хлеба!», «Дай!»
Старики уверяли, что не помнят таких тяжелых годов, а фельетонисты писали: если бы Данте попал сейчас на Волгу, то посвятил бы ей одну из лучших глав «Ада».
«Нет дождя. Не посылает Бог дождичка», — твердили крестьяне.
В селах ходили крестными ходами, с молитвами стояли на коленях на полях под жгучими лучами солнца, в облаках пыльного вихря. Во многих уездах мужики выкапывали из могил тела самоубийц и пьяниц, обливали водой, сжигали или бросали в болота и овраги, полагая, что из-за этих мертвецов никак не кончается засуха. Почему — рассказывали по-разному. Кто-то — что мертвецы-пьяницы из-за жажды выпивают влагу с неба, другие — что нехорошие покойники разгоняют облака или что Бог наказывает людей, которые осмелились похоронить дурных покойников по христианским обрядам.
Суеверных методов хватало с лихвой. Где-то обливали водой всех проходящих по деревне, где-то купали в озере петухов.
Тяжелое несчастье породило причудливые слухи. В деревнях болтали, что скоро случится затмение солнца и вода ровно на семь дней пропадет во всех реках, озерах и колодцах, причем запасти ее впрок не получится, потому что она исчезнет даже из бочек и ведер.
Говорили, будто мулла на Вятке встретил громадного, в 15 аршин (10 метров), исполина, который сказал: «Смотри на меня и расскажи народу, что нас таких родилось семь братьев; четверо уже умерли, а трое еще живы. Ходим мы по вашей земле и до тех пор, пока все не помрем, голод не прекратится у вас». Сказав это, великан развернулся и ушел в сторону заката[633].
Видели будто бы и другое чудо: с небес на землю спустилось странное существо, нижняя его половина — как у людей, а начиная с живота — глиняная. Чудище повстречалось со священником и рассказало, что урожая нет, потому что народ завел разные машины: веялки да молотилки. Странники вещали, что голод послан в наказание за то, что бабы стали носить красные платья, и, пока не перестанут, хлеб и трава не уродятся.