Антон Мухачёв – Путёвые записки (страница 42)
- Сибирячка, - поправил меня Джозеф, взял недосмотренную стопку фотографий и вытянул несколько глянцевых карточек.
- Лия, - бросил Джозеф её фотографии и потянулся за очередной сигаретой.
«Другое дело!» - подумал я, неожиданно причмокнув губами. Я переводил взгляд с одного снимка на другой и не мог выбрать лучший. На одном из них молодая девушка с волосами оттенка красной меди в закрытом изумрудном купальнике с треугольниками соблазнительных вырезов по бокам бежала вдоль кромки спокойного, невероятно синего моря. Фотограф ловко застиг её в тот миг, когда её тренированно-стройные ножки замерли в воздухе среди песочной пыли. Она словно летела, наслаждаясь музыкой в серебристо-ртутных наушниках и дополняя окружающий её Эдем лёгким штрихом хай-тека. Я невольно заподозрил постановочный кадр для рекламы аудиосистем.
На другом фото девушка сидела на ярко-жёлтом, словно яичный желток песке, подобрав ноги к груди и положив остренький подбородок на скромно сжатые загорелые коленки. Жёсткие прямые волосы, на первый взгляд хаотично лежавшие на кукольной головке, оказывались стильной причёской в духе раннего Roxette. И тут же маленький воздушный носик, чуть припухшие, но миниатюрные губки - её личико словно вырезали тончайшим инструментом Творца, и лёгкий, едва заметный загар довершал образ античной девы, из-за каприза которой горели стен Трои.
Вот только её взгляд ломал первое впечатление о ней, как о взбалмошной богатой девчонке. Словно рентгеновской иглой он прошивал объектив с фотографом и проникал в мозг, заставляя в гипнотическом трансе неотрывно смотреть в зрачки её серы глаз. Инстинктом озабоченного самца я почувствовал в Лие ту порочность, что бывает даже у невинных, только-только созревших красоток, ломающих судьбы верных мужей.
Я залюбовался.
Её профессиональный макияж и не менее мастерское позирование заставляли думать, что ушлый Джозеф хвастался журнальными макетами будущих постеров.
Но другие фотографии Лии: и в шикарных вечерних платьях, облегающих чуть угловатую фигуру с отличной, тонко подчёркнутой грудью, и за рулём спортивного мотоцикла, и на роликах в стильном каплевидном шлеме, и везде уже в паре с довольным Джозефом рассеивали все сомнения. Лия, и правда, существовала в жизни моего ночного собеседника.
- Нравится? - спросил Джозеф.
Я не стал скрывать:
- Таких, как Алёна, берут в жёны. Но Лия… Такие от жён уводят.
- Вот и ты попал, Энтони, - усмехнулся Джозеф и достал ещё один снимок.
- Это же МГУ! - узнал я. - Воробьёвы горы!
Карточка тут же оказалась в моих руках, и я с удовольствием принялся разглядывать места моей студенческой романтики. Сколько раз я гулял в тех краях один или с девушкой, любовался Москвой со смотровой площадки и замирал от восторга во время залпов грандиозного салюта.
Я не сразу обратил внимание на белобрысого паренька, молодого и смазливого. Он будто случайно оказался на снимке, однако себя-то он и пытался увековечить рядом с величественной альма-матер. Подбородок юноши был надменно поднят, и в прищуре глаз можно было узреть ту наглость, что на улице принимаешь за вызов. Но, кроме бесспорно выразительного взгляда, в нём больше не было ничего от агрессивного альфа-самца. Тонкие руки, не знающие ни лопаты, ни штанги - я бы не удивился, скажи мне кто, что у парня абонемент в маникюрный кабинет - зауженные и обтягивающие зелёные джинсы, аристократичный изгиб узкой кисти на ремне с широченной бляхой, закушенный уголок губы…
Встреть я его в транзитной тюрьме или «столыпинском» вагоне, то поостерегся бы здороваться с ним за руку. Как выражаются бывалые зеки - «потенциально рабочий паренёк» Такие не посылают в нокаут, но звонко хлопают пощёчины.
Я ещё раз внимательно к нему присмотрелся - его взгляд показался мне знакомым. Я достал фото Лии на пляже.
- Брат и сестра? - спросил я.
Джозеф молчал. Он полез в папку, достал документы и протянул мне два скреплённых листа А4. Это была то ли анкета, то ли краткое досье на молодого человека с фотографии. Я стал вычитывать по диагонали куски текста, не задерживаясь на деталях и пояснениях.
Илья Рахимович Сужанов, 1980 г.р., г. Москва, МГУ, факультет иностранных языков. 1999 г. - 2004 г. работа в книжном издательстве переводчиком. Холост. Не судим. Военнообязан. Гомосексуалист. Отец - Рахим Моисеевич Сужанов, погиб в автокатастрофе. Мать - Ирина Викторовна Сужанова проживает г. Хайфа, Израиль. Дядя по отцу - владелец частной клиники в г. Тель-Авив и совладелец книжного издательства г . Москва. В 2003 г. Илья Сужанов переезжает в г. Хайфа на ПМЖ.
- И что? - переспросил я, не дочитав. - Зачем мне это?
- И я спросил Алёну, зачем это? - ответил Джозеф. - И сейчас не понимаю, зачем она всё это начала. Но все документы моего ужаса копала и несла она, когда я был в тюрьме. Откуда? Зачем?
Джозеф достал из пачки последнюю сигарету и закурил, глубоко, со свистом втягивая дым.
- Почему меня арестовали? - спросил он и строго на меня посмотрел. - В деле пишут про девушек, насильно сидевших в Ливане и Сирии. Пишут, что это дело организовал я. Но не доказывают! Свидетелей нет! Страдавших нет! Одно только заявление девушки, её показания о многих страдавших, и всё! Но где они?
Джозеф снова раскричался, забыв о спящих в камере.
- Ничто не доказывали! Срок - пять лет! Что это Энтони? Беспредел!
Он рывком вытащил свою пухлую сумку из-под шконки, расстегнул её так, что чуть не вырвал с корнем молнию, достал пакет с пирожными и вскрыл блок Мальборо. Кинув несколько пачек на стол и одну в счастливого зека с верхней шконки, он передал мне пакет и продолжил:
- Илья уехал в Хайфу, и в Москве он больше никогда не будет. После этого времени Лия открывает в Москве агентство туризма «Прайд Тур». Она тоже училась в МГУ и, как Илья, знает три языка. Они оба любили дайвинг, анальный секс и зелёный цвет. Всё сошлось, Энтони! Это сейчас я говорю спокойно, но два месяца назад я не верил и рвал волосы, не верил и ругал Алёну. Что она копала? Потом Алёна говорила мне, что тихо смотрела видео моих круизов с Лией. И она смотрела, как Лия танцует, как она смеётся и зевает, как Лия ест конфеты и креветки, как падает на лыжах и садится на байк - всё смотрела и перезревала!
- Подозревала.
- Ага! И Алёна положила в ломбард колье и тратила деньги на детективное агентство. Там стали искать инфо о Лие. Они делали запросы в МГУ, искали её друзей в учёбе, и не находили, Энтони, ни-че-го! Тогда Алёна нанимала ещё хакера, и он ломал сервер «Прайд Тур».
- И что там? - заинтересовался я, уминая эклеры с шоколадной начинкой.
- Официально про Лию я знаю, что она с фамилией Каплан была рождена в 1982 году в Хайфе. Но он гражданка России, я много раз брал её паспорт для виз. Закончила МГУ. Отец неизвестен. Мать - Ольга Каплан, гражданка Израиля. И оказалось, что я ничего не знаю про Лию! Только ещё то, что Лизоньку она рожала в Тель-Авиве и там же делала себе немного операций в косметике.
- И что? - пожал я плечами. - О прошлом своей жены я тоже знаю немногое. Важно настоящее и любопытно будущее. Разве нет?
- Нет! - отрезал Джозеф и бросил на стол ещё несколько фотографий.
Увидев их, я шумно выплюнул пирожное прямо на стол.
- Что за хрень, Джозеф?! - возмутился я, прибирая за собой.
На снимках были части голых мужских и женских тел: бёдра, грудь, ягодицы, шея, гениталии.
- Это мне совсем не интересно, - брезгливо поморщился я, - убери назад!
- Извини, Энтони, - сказал Джозеф, но в его голосе я не услышал сожаления. - Я когда-то кричал, как и ты, и мне было плохо тоже. Но потом я нашёл вот что…
Он достал лист уголовного дела и показал сигаретой на фамилию руководителя следственной группы ФСБ.
- Юрий Суржанов, - прочитал я вслух.
- Слишком много нападений, - сказал Джозеф.
- Совпадений
- Ага, - кивнул он. - И тогда я нанял ещё двух очень дорогих адвокатов. Один в Израиле и один в Москве. Через неделю они подтвердили слова Алёны и мой ужас. Илья и Лия - один человек.
Я снова сплюнул пирожное.
Зек на верхней шконке захохотал, но быстро замолк и тут же уставился на меня, словно кот на рыбу.
- Ты жил с мужиком?! - отодвинул я кружку с чаем.
- Я жил с Лией! - ударил Джозеф кулаком по столу. - Она родила мне Лизу!
- Как это так?! - не верил я.
Джозеф затараторил по-арабски, но тут же, словно кто-то повернул переключатель, перешёл на русский язык, изредка вставляя неизвестные мне слова:
- Адвокат в Тель-Авиве переворачивал всё и узнал, что клиника Хаима Суржанова зарабатывает на трансгендерных операциях. Его клиника - лучшая в этом! Хочешь, тебе пришьют на спину женскую грудь или удалят кадык, там можно всё. Адвокат в Москве узнал, что владелец «Прайд Тура» и книжного издательства, где работали Лия и Илья - отец полковника ФСБ Юрия Хаимовича Суржанова. Он же - владелец клиники в Тель-Авиве! Сквозь агентство Лии только в 2012-м году в Израиль отправили два десятка человек. И много их потом летело в Ливан и Сирию, но уже с женской грудью. И, конечно, с новой жизнью прошлого.
- Как ты понял, что женщины в Ливане - это бывшие мужчины из Израиля?
- Тёлка с сиськами на спине спалилась, - съязвил зек, но Джозеф так хлопнул по папке ладонью, что тот подпрыгнул на своём шконаре, а остальные зеки окончательно проснулись и разворчались.