Антон Мухачёв – Путёвые записки (страница 34)
Странно, разве смерть чёрная? И правда, я поспешил, это оказалось всего лишь переселением. Мой новый дом был чуть больше меня самого. В прострации от хамского поведения гостя, я обследовал своё жилище и не нашёл в нём ни мух, ни людей. От безысходности я забрался в угол и задремал. Я люблю простейшие способы ухода из нашего несовершенного мира.
Разбудила меня жёсткая тряска, пол смешался в темноте с потолком, вколачивая в меня удар за ударом, и я снова приготовился к вынужденному перерождению.
Но также внезапно болтанка прекратилась и в потолке появилась широкая щель. В ней я разглядел глаз моего невежливого гостя. Ещё недавно он валялся на полу и вот уже так замысловато надо мной издевается. Вандал!
- Ладно, вылазь! – услышал я громогласный приказ, и меня тотчас вытряхнули из спичечного коробка.
Я не глуп и притворился мёртвым. Но гость потерял ко мне интерес и, подперев голову, задумался о своём. Не теряя его из виду, что сделать было сложно, я, шажок за шажком отполз на безопасное расстояние. Наконец, добравшись до паутины, я принялся разглядывать невежу из своего хозяйского угла. Он сидел замерев, словно парализованная муха, но при этом источал спокойное и мягкое тепло, без тех волн острого страха и тягучей тревоги большинства моих гостей.
Время шло, человек не двигался. Я уже и простил его, ведь требовать должное можно лишь с равного, но не с людей. Да и милость моя безгранична, особенно, когда я сыт. Постепенно забывая о неподвижном госте, я решил вновь помечтать о нас с Викой, но не успел. Дверь лязгнула и ко мне в дом забросили очередного гостя.
Гигант среагировал достойно и подхватил новенького, не дав ему упасть на грязный пол.
- Вот твари! – выругался он, устраивая бесчувственное тело на скамье.
Тело, чуть погодя открыло глаза и подтвердило:
- Твари.
Помедлив, новенький добавил:
- Найдём управу на беспредел!
Новый гость был худ и малосочен. Прищуренные глаза скользили по камере, цепко выхватывая детали обстановки и черты своего большого соседа.
Впрочем, ни тот, ни другой для меня не представляли интерес и, пока они знакомились, я полез в кладовые за десертом. Пережитые волнения всегда вызывали у меня острый голод.
- Чиж, - протянул тонкую ладонь новенький, не стесняясь бледно-синих наколок.
- Кот, - ответил рукопожатием большой.
Я чуть не свалился от неожиданного сюрприза. Забыв о еде, я повис над обоими гостями.
- Смотри не съешь меня, - хихикнул Чиж, - а если по-взрослому…
Чиж встал, пригладил жидкие сальные волосы, одёрнул полы серого пиджачка и снова представился, добавив в тонкий голос хрипотцу бывалого зека:
- Василий Чижов. Известный в узких кругах крадун. Так сказать, перераспределитель благ, гроза ломбардов, ювелирных салонов и прочее…
Кот улыбнулся, скорее из вежливости:
- Котов Михаил. Националист.
- Оп-па! – воскликнул Чиж. - А я за тебя слышал! Это же твоя делюга шумит по всем новостям? И по ящику ты мелькал, точно!
Кот вздохнул, сел на лавку и махнул рукой:
- Шума полно, а без толка. Всё решено в кабинетах задолго до приговора.
- Большой срок светит? – спросил Чиж.
- Если буду также молчать или доказывать невиновность – возможно и вечность.
- Вечность? – не понял Чиж.
- Для меня – да.
- Пожизненно?! – ахнул Чиж.
Кот насупился и промолчал. Когда тишина затянулась и, казалось, что разговор закончен, Чиж присел на корточки и попытался заглянуть в глаза Михаила:
- Слушай, но если приговора не было, то ещё возможно повлиять на исход делюги. Менты любят договариваться и терпеть не могут невиновных. Уж если попался им в руки, лучше соскочить с раскаянием. Можешь поверить, я в этой системе не в первой. И сроки топтал всегда божеские.
Кот помотал головой:
- Не в этом дело! Им мало того, чтобы я вину признал, над этим я бы ещё подумал. Но ты им дай показания и на других, таких же невиновных!
- Невиновных? – усмехнулся Чиж.
- Даже если в чём-то и виновных, - ответил Кот, - то уж точно не в том, что на них пытаются повесить чекисты.
- Да какая разница! – взвился Чиж и попытался расхаживать по паре квадратных метров, но места хватило лишь на полшага туда-обратно.
- Ты пойми, - Чиж снова сел на корточки, - вот я, к примеру, не тискал то, что на меня повесили легавые. Но зато я получу год-полтора и снова до дому - до хаты. А попёр бы в несознанку, да отказ брать на себя чужие висяки, то схлопотал бы года три, не меньше, пусть и только за свои эпизоды. А так и ментам помог с отчётностью и себе годков поубавил.
Кот брезгливо поморщился, но Чиж увлёкся.
- А подельники хороши в деле, но уж если залёт, то каждый сам за себя. Как говорится: кто первый – тот свидетель.
- И тебе не западло ментам помогать? – перебил Кот, в упор глядя на Чижа. - Или, сделал дело - сдай подела, - твой уклад? Честный крадун, говоришь?
Кот медленно встал и глыбой навис над соседом. Но Чиж не оробел и не попятился. Он смотрел на Михаила снизу вверх слегка блуждающим взглядом и умудрялся криво улыбаться, при этом быстро тараторя и жестикулируя ловкими пальцами щипача:
- Ты за мою честь не беспокойся, фраерок. Я в любом порядочном обществе свои поступки обосную, потому как я не столько легавым помогаю, сколько таким же, как я. Пару чужих лопатников повешу на себя, так других от лишнего срока отмажу.
- Я же не призываю тебя сдавать кого-то, - продолжал Чиж уже спокойнее. -Ты просто вину признай, да перед журналюгами раскайся. Глядишь, и от пэжэ слиняешь и бабе своей поможешь, подельнице-то…
Чиж замолчал на секунду и за этот миг преобразился – глаза кололи шилом, губы сжались в тонкую нить капрона.
- Вика-то твоя чем заслужила тюрьму? – обжог словами Чиж. – Подумай о ней, прежде чем попрёшь до талого.
Кот отшатнулся словно от пощёчины, лицо свело судорогой, но его руки уже сгребли лацканы пиджака и приподняли Чижа над бетонным полом.
- Ты! Откуда! Знаешь! Про Вику!
Чеканя слова, Кот, с каждым выдохом, впечатывал Чижа в старый металл, будто хотел выкинуть его сквозь дверь, но каждый раз что-то мешало.
Чиж не сопротивлялся. Он ловил взгляд Кота и тянул губы в ухмылку. С той стороны уже судорожно ковырялись в замке.
- По телику видел вас обоих, - с несвежим придыхом ответил Чиж. – Ты мне зря пиджак помял, Медвежонок. И всё же подумай о Викульке, кисоньке твоей, голубоньке.
Чиж был спокоен, будто и не висел, прижатый телом Кота. И добил он с улыбкой:
- Конвой на этапе баб ещё как трахает! А те и рады, напоследок-то…
Кот зарычал и потянулся к горлу Чижа, но дверь открылась, и они вывалились в коридор. На широкую спину Михаила обрушились дубинки, но тот и не думал отпускать Чижа. Подмяв его медведем и оскалив зубы, Кот думал только об одном – успеть сжать челюсть на кадыке Чижа до того, как его сознание отключит меткий удар по затылку. Жилистый Чиж улучил момент и ткнул большими пальцами в глаза Кота, вместе с тем резко дёрнув ногу, метя коленкой в пах. Опыт не подвёл. Кот разжал руки, и охранники доделали свою работу.
Через пару минут Кота, уже во второй раз за день зашвырнули в мой дом.
Я терпеливо ждал смерть конкурента. К сожалению, Творец создал людей крайне живучими. Шок от превратности судьбы сменился у меня желанием добить гостя, как бы это не противоречило этикету. Я не стал терять время, спустился к нему на голову и полез через солёные лужи, не отвлекаясь на чревоугодие.
Я убью тебя!
С этой мечтой я забрался Коту в ухо. Запах тихого сумрака обволок меня покоем и, пробираясь всё глубже в конкурента, я чувствовал, как моя ненависть утихает и на её место возвращается уже обычный для меня хронический сплин.
В конце концов, думал я, как он может вызвать у меня хотя бы намёк на эмоцию? Я же не ревную друг к другу мошкару, а человек – это недомуха, не годится даже на завтрак. До сих пор не возьму в толк, как столь неловкое и безмозглое существо сумело удержать своё место в природе, не исчезнув ещё в эпоху доледниковых двукрылых.
Да, признаю, неведомым образом – а ещё недавно само понятие «неведомо» было для меня неведомо – Вика действует на мои рецепторы, нарушая душевное вечноспокойствие и превращая меня в безумца.
Что это? Сбой во мне или шутка Творца? Ошибка природы или её задумка? Кто она мне?
И, как всегда, размышления усыпили меня.
Мне снилась липкая боль.
Я попытался встать с грязного выщербленного пола, перевернулся на бок, подтянул к груди ноги. Вроде бы всё цело, но шевелиться было как-то лень. Тянуло закрыть глаза, слиться с болью и плыть по её волнам в забытьё…
Но нет, это слабина, мне нельзя, на меня смотрят Предки, по любому Дед качает головой в неодобрении. Я вскочил рывком, словно на очередной раунд боя, но из нутра всё же вырвался стон, не удержался, чёрт побери! Ноги подкосились, я еле успел присесть на скамейку, как меня вывернуло на собственные ботинки. Голова трещала, как грецкий орех между дверью и косяком.