Антон Мухачёв – Путевая книга заключённого - Лефортовский дневник (страница 11)
На фоне их семейной трагедии моя беда казалась мне уже и не такой страшной. Я лишь на миг представил, как моя Любимая где-то в застенках, как тут же у меня появилось желание убивать. Представлять я перестал.
В первые дни директор «Алтына» очень смущался, даже комплексовал.
Я давно заметил, что богатые люди, заезжая в тюрьму, чувствуют себя в разы хуже обычных бедолаг. Бизнесмен ли, чиновник ли – привыкнув на воле к комфорту и власти, они оказываются совершенно беспомощны в пустой бетонной клетке. Почти раздавлены. И опытные следователи умело этим пользуются. Обещают и домой отпустить под подписку, и поскорее наладить потоки «передачек», лишь бы подписал, лишь бы признал вину, лишь бы оговорил того, на кого покажут. И многие на это идут. А кто не спешит навстречу следствию - быстро теряет здоровье. Тут ведь ни таблеток, ни массажисток, ни целебных вод.
Но Феньков не сдался. Хоть, поначалу, и стеснялся есть наши продукты. Но когда на его счёт пришли первые деньги, он одной только воды купил блоков двадцать, заставив ею всё свободное пространство.
Уже освоившись, он показывал мне свои фотографии из прошлого. На них я видел киргизского бая среди колонн, фарфора и ковров. Торговые точки в Эмиратах, Казахстане, Киргизии и России – с одного только московского магазина на Кузнецком мосту у него вывезли полторы тонны ювелирных изделий. Володя рассказывал мне, что лезть в Россию и не собирался, ему хватало бизнеса и в родной Киргизии. Но красивая жена всё же уговорила открыть магазины в России. Так он и оказался на восьми голых квадратах в компании с пиратом и экстремистом. Из вещей – роба да зубная щётка.
С первого же дня Феньков с головой ушёл в йогу. И на первой же прогулке он, не обращая внимания на вертухаев, звал жену: «Тоня! Тоня!». Даже когда нас с ним расселили, я часто слышал в соседних двориках его призывы: «Тоня! Тоня!», и здоровался с ним через стенку.
На допросах ни он, ни его жена обвинений в контрабанде не признавали. На «честное офицерское» тоже не велись. Всё же опытные были люди. Но, пока они сидели, их бизнес потрошили.
Вместе с ними был арестован и начальник отдела безопасности. Первое время он тоже не признавал вину. Тогда его этапировали в «знаменитое» по беспределу омское СИЗО, и оттуда он вернулся уже совершенно иным человеком. Подписал всё, что требовали и рассказал всё, что хотели.
Однако и это не повлияло на супругов, они продолжали гнуть свою линию защиты. Начальнику безопасности суд выписал шесть лет и отправил его на зону. А через некоторое время Володя вышел на свободу прямо из Лефортово.
Случилось то, что случается раз в тысячу лет. Статью о контрабанде декриминализировали, и с ювелиров уголовное обвинение полностью сняли. Счастливые супруги как можно скорее уехали из приветливой и гостеприимной России.
Начальник безопасности остался сидеть дальше.
23. 10. 2010 - Сила слова
В очередной раз осознал, насколько же всё-таки могучая сила у обычного слова. А, значит, моя шариковая ручка – это тоже оружие. Попробуй, отбери теперь!
Не так давно я написал о видах «разводок» арестантов в Лефортово и смог передать их на волю. Рассказал и о пытках. Написал о жертве, указал и на палача. Заметки попали в Интернет.
И вот, спустя неделю, мой розовощёкий следователь высказывает недовольство: видите ли, я обидел «хорошего и доброго человека». Да и всех остальных разозлил. Ещё мой следователь умудрился ляпнуть: «Как ты можешь, Мухачёв, чёрных защищать, ведь ты националист?»
Это только подтвердило мои догадки, что тема пыток для «фэйсов» особенно неудобна. Молодому следаку в голубом мундире не понять, что я никогда и не был «против чёрных», а всегда был против той Системы, что даёт им зелёный свет. Разве сильный кавказец виноват в слабости русского? В этом виноват сам русский и та Система, что потворствует наглости одних, и запоям других. И сейчас моё «против» - это помощь Апти.
Но шмонать меня теперь стали намного тщательнее. На обысках служивые вчитываются в мои записи, пытаются разобрать мои каракули. Ещё недавно я писал красиво, работал над почерком, но сейчас наоборот, пишу, как усталый врач. Пусть мучаются.
На «ознакомке» один на один с адвокатом уже не оставляют. Само же ознакомление с уголовным делом вдруг стала стремительным, как никогда. Сегодня меня даже покормили отдельно, без очереди, лишь бы побыстрее привести в кабинет. Похоже следаку скомандовали «сверху» побыстрее со мной разделаться, без этого он бы хрен пошевелился. И всё это как раз после выхода в инете моей статьи о пытках. Ну что же, хоть ускорения «ознакомки» этим добился, уже хорошо. А утяжелит ли это мой срок, покажет время.
27. 10. 2010 - Лень, сон и толерантность
Снова навалилась апатия. Периодически это случается. Кто-то и вовсе в ней сидит месяцами, надоедая соседям и терроризируя родню на воле. Я же борюсь с тоской, как могу, но не всегда побеждаю. У этого чувства есть очень мощный союзник – лень.
Вот уже как три дня забиваю на спорт. После утренней прогулки снова ложусь спать. Сплю и по ночам. Стал перед сном есть хлеб, будто принимаю снотворное. Ничего не хочется и кажется, что всё уже предрешено. А коли так, к чему бултыхать лапками. История про активную лягушку и взбитое масло – сказка. В реальности её бы вместе с маслом намазали бы на бутер или перекинули бы в другой горшок, чтоб и там лапками повозила. И писать надоело. Посплю я, пожалуй.
Подумалось, что спать мне нравится не из-за лени. Сон – лучшее средство вырваться из этих стен. Ведь именно эти стены и нагоняют тоску. А ещё мне часто стали сниться мои Любимые. Очень скучаю. Пожалуй, только Любовь к ним мне и помогает толкать самого себя вперёд. Стать лучше, чем был. Не для себя, но для них. А, значит, завтра снова спорт и битва с ленью.
Ещё тюрьма учит толерантности. Самой обычной, без национальностей и религиозных различий. Терпимость к соседу в быту - та закалка, что пригодится и на воле. Нет, мой сосед самый обычный, за столом не пердит. Но жизнь вдвоём или втроём на восьми квадратных метрах имеет свою специфику.
Какой бы хороший человек ни был, рано или поздно его отрицательные стороны проявятся. Чавканье, нечистоплотность или храп с каждым днём будут раздражать всё сильнее. Когда человека любишь, ему многое прощается, списывается, а то и вовсе не замечается. Но тут, в Лефортово, нет ни того, кого бы я любил, ни того, кого бы я сейчас мог смело назвать хорошим человеком.
Но как-то мне удалось понять, что дело не в соседях. Они меняются, а раздражение остаётся. Недостатки одних меняются на «косяки» других. И если продолжать обращать на них внимание, то рано или поздно я кого-нибудь ночью задушу. Приходится учиться терпимости. Тем более, что ведь и меня тоже терпят.
14. 11. 2010 - Отказ в свиданиях
Вчера у Мамы был День Рождения.
А сегодня следователь, смакуя слова, сообщил мне, что Мама подавала прошение о свидании, но он ей отказал.
Смотрел на меня, гнида, и ждал, когда же я поинтересуюсь причиной отказа. Но я молчал и улыбался. И всё же у него свербило в одном месте, уж очень он хотел испортить мне настроение и потому сказал, что во всём виноват мой недавний текст. Видите ли, я в нём «хорошего человека» задел. Я не стал уточнять, все ли люди, в его понимании «хорошие», пытают заключённых. Более того, я даже обрадовался. Раз мой текст так сильно их зацепил, значит цель достигнута! Хотя укусить их побольнее - цель не самая важная. Куда важнее, если мои обнародованные буквы помогут Апти и другим арестантам.
Однако следаку я всё же сказал, что раз я их задел правдой, значит правды они и боятся. Неужели, говорю, вы думаете, что я буду переживать из-за ваших подлостей, зная, что страдаю за правду, а вот вы её опасаетесь и избегаете? Избегаете правды в моём уголовном деле. Избегаете правды в делах моих соседей. Пытаете и шантажируете, потому что нет доказательств, и нет правды! Убегаете от того, что во всех детских книжках называют добром. Следак отвёл глаза и промолчал. И это ещё больше убедило меня в собственной правоте.
Впервые я вернулся в камеру в таком приподнятом настроении. Левиафан не побеждён, но боль он чувствует, а значит не такой уж он и бессмертный. Правда, из-за мамы всё же было немного грустно. Надеюсь, она поймёт.
16. 11. 2010 - Месть
Сегодня разнообразил свою скучную жизнь, и снова кусанул Систему. Если и не подёргал тигра за усы, то пощекотал его уж точно.
На очередной «ознакомке» молодой следак, совсем лопух, забыл в кабинете оригиналы графиков наших встреч. И не только мои, но и адвокатов. Единственные экземпляры официальных документов! Такой шанс я упустить не мог!
Уже в камере, сидя на «толчке» с листами А4 в руках, я думал, что же с ними делать. Теоретически, можно ими подтереться и начать знакомиться с уголовным делом заново. Оттяну завершение «ознакомки» ещё на пару месяцев. Но выгоды мне в этом никакой, а нервотрёпка если у следака и будет, то небольшая. Максимум, премии его лишат. Эврика! Я их верну!
Тут же написал заявление на начальника СИЗО «Лефортово» с просьбой вернуть официальные документы моего уголовного дела «маше-растеряше» в таком-то звании с такой-то фамилией.